Почему дети в СССР шли в музыкальную школу с охотой, а потом мечтали её бросить? Рассказываю на своей истории: баян, купленный дедушкой, беготня между двумя школами и попытка прогулять занятие, которая не удалась.
Баян в доме был не просто инструментом. Для советской семьи это часто была надежда: ребёнок будет занят делом, научится терпению, привыкнет к труду. У меня всё это связано с баяном, "Тула-202".
Дедушка купил его за 150 рублей. По семейной памяти, это была серьёзная покупка, не пустяк и не каприз. Я тогда начала учиться с охотой. Мне нравилось, что у меня есть свой инструмент, своя папка с нотами, своя особая жизнь, которая как будто делала меня взрослее.
Так во многих семьях и начиналось. Музыкальная школа в СССР редко казалась просто развлечением. Скорее, это было продолжение воспитания. Ребёнка учили сидеть прямо, слушать внимательно, повторять одно и то же много раз, не бросать начатое. Взрослым это казалось правильным. И, если честно, в этом была своя логика.
Сначала мне было интересно. Потом пришла усталость. А потом появились тройки, желание всё это бросить и ощущение, что я просто не успеваю жить. Времени не хватало совсем.
После музыкальной школы я прибегала домой, оставляла папку с нотами, хватала портфель и бежала в обычную школу во вторую смену.
Спешка, вечное чувство, что опаздываешь, и голова уже не держит ни ноты, ни обычные уроки.
Вы, наверное, помните это советское детское расписание, когда взрослые старались дать ребёнку всё сразу. Школу, музыку, дисциплину, "полезное занятие".
В жизни ребёнок часто уставал так, что уже не понимал, чего от него хотят больше: гаммы играть или просто везде успевать.
Именно поэтому музыкальная школа для многих вспоминается двояко. С одной стороны, это навыки, аккуратность, чувство, что ты умеешь что-то особенное. С другой, это вечная спешка, обиды, тройки и мечта хоть раз куда-то не пойти.
У меня такой день тоже был.
Я помню, как каталась с горки прямо на музыкальной папке. Сейчас смешно это вспоминать, а тогда для меня это был почти план спасения. На занятие я идти не хотела. Хотела прогулять. Хотела хоть один раз выбрать не ноты и не обязательность, а обычную детскую радость.
Но, как это бывало в семьях того времени, свобода длилась недолго. Родственница меня увидела. И сразу отправила на занятия. Потому что музыка есть музыка, раз записали, значит надо ходить. Вот в этой маленькой сцене очень многое от духа того времени. Взрослые не спрашивали, устал ли ты. Они чаще думали о будущем. Им казалось, что так будет лучше.
Я не бросила в тот день. Но позже всё же ушла из музыкальной школы через 2 года. Не потому, что баян был плохой или музыка мне совсем не нравилась. И не потому, что дома не поддерживали. Как раз поддержка была. Дедушка купил инструмент, дома ждали, что я буду учиться. Просто сил на всё не хватило.
Вот почему такие истории цепляют до сих пор. В них нет большой драмы, но есть очень узнаваемая правда советского детства. Ребёнка любили. В него вкладывались. Для него старались. Но детская усталость часто казалась чем-то несерьёзным, временным, почти капризом.
Сейчас мне почти 50. А баян всё ещё у меня. И я смотрю на него уже совсем иначе.
Он напоминает не о тройках. Не о том, что я бросила музыкальную школу. И даже не о том, как спешила с папкой для нот и портфелем между двумя школьными жизнями. Он напоминает о дедушке. О его желании дать мне что-то хорошее. О той советской вере, что музыка делает человека собраннее и крепче.
Наверное, многие из вас тоже хранят дома такую вещь. Не самую дорогую. Не самую нужную сегодня. Но в ней живёт целая эпоха, чья-то забота и память о тех, кто старался для нас как умел.
У вас в детстве тоже была такая вечная беготня между школой, кружками и уроками?