Он считает свои стройки не километрами, а судьбами. «Абакан-Тайшет», «Хребтовая-Усть-Илимская», БАМ. Три магистрали — одна жизнь.
Николая Александровича Носарева в Усть-Куте знают как человека-кремень. Того, кто не сломался, когда время забрало почти всех: жену, дочь, внука, всех братьев и сестер.
В свои 87 он помнит не только, как укладывать дренаж на плывунах, но и дату рождения каждой сестры, детей и внуков. Его память на цифры — будто железнодорожный график: четкий, без опозданий. И, кажется, только цифры его и держат. Не герой, нет. Просто мастер. Прораб.
«Чудо в бане» и комсомольский билет без моря
Николай родился в 1938 году в крошечном поселке Лагунака под Татарском Новосибирской области. Десятый ребенок в семье? Нет, восьмой сверху. Эту иерархию он помнит свято: «Я — восьмой, после меня еще двое».
Отец — путевой рабочий, мать — домохозяйка. Военное детство пахнет не взрывами, а баней.
— У меня сестричка, самая младшая, в сорок третьем родилась, в сентябре. Я помню этот процесс, как происходил. — Голос у Николая Александровича спокойный, без надрыва. — Прибежала бабка-повитуха. И они с матерью пошли в баню. И там чудо произошло.
Война для него — это не столько голод, сколько работа. В восемь лет — школа, похвальная грамота за два класса, потом переезд в казенное здание Казармы под Омском.
Четыре семьи содержали железнодорожный путь, среди них Носаревы с младшими детьми. Детство кончилось, когда переехал к старшей сестре в Татарск — доучиваться.
Мечтал о речном училище, хотел стать моряком. Не взяли. Объясняет без обиды, рационально: «Не был комсомольцем, не знал Устав. Мама верующая была — не разрешала».
Ну что ж, не флот — так стройка. Документы сдал в Омский строительный техникум. Поступил, стипендию получал.
Армия: ПВО особого назначения, радист. Звучит гордо, но Николай Александрович тут же снижает градус пафоса:
— Только я на второй класс по азбуке Морзе вытянул. А друг Сашка Шумилов из Омска — тот был ас, все три года на соревнованиях провел. Демобилизовался старшиной, мастером спорта.
После демобилизации заходит в штаб армии и берет комсомольскую путёвку на «Абакан-Тайшет».
— Интересно выходит. Комсомольцем не были, а путёвку получили?
— Так я в армии вступил, на 40-летие ВЛКСМ.
Октябрь 1960-го. Из штаба — на электричку, в Москву, в Министерство транспортного строительства, потом в Тайшет. Приехал монтёром пути третьего разряда. Документы об образовании спрятал — не хвастался. Работал, пока не «вычислили». Поставили мастером.
Тимирязевский косогор и дренаж против колодцев
— Был у нас Тимирязевский косогор, — говорит Носарев, и его голос становится жестче, как будто он до сих пор перебирает в уме варианты укрепления откосов. — Плывун. Сползал постоянно. Никто не мог с ним сладить.
Для тех, кто не знает, поясню: это участок на трассе железной дороги «Абакан-Тайшет», который стал одним из самых сложных участков при строительстве магистрали, его ещё называли «трассой мужества».
Для преодоления косогора пришлось создать несколько ярусов дренажных сооружений, которые порой достигали глубины 10 метров.
Это полигон молодости Николая Александровича. Девушки его бригады копали дренаж зимой, чтобы грунт промерз и держал стены. Ребята ставили распорки. Закончили дренажи — плывун ушел.
Но деревня осталась без воды: колодцы опустели. «Победили, — усмехается он, — но с последствиями».
С 1966 года — командировка на Хребтовую. Рубить просеку под дорогу «Хребтовая-Усть-Илимская». Полгода с бригадой лесорубов — это даже он вспоминает как каторгу, но без жалоб.
Начало 70-х. «Хребтовую» готовят к сдаче, бригадира переводят на вторые пути, а тут — БАМ. Первое задание: перенос жилья из деревни Якурим на Кирзавод. Копали траншеи, заливали фундамент, ставили брусовые домики.
— Зимой на Половинке лёд намораживали на переправу через Лену, — перечисляет он, как по списку. — А ещё мы готовили трубу, самую большую на Западном участке. Приехала бригада Николая Гримова из Иркутска, Люба-повар с нами была.
Мы основную трудоёмкую работу сделали, сдали трубы Мехколонне. А потом - укладка пути в сторону Спецбазы.
Здесь он останавливается и вдруг выдает фразу, которая ломает образ «железного строителя»:
— Трубы мы делали гофрированные.
Он не герой, он технолог. Ему важно, чтобы читатель понял: гофрированные — это сложно, ответственно. И сделано руками студентов, которых ему давали «в нагрузку».
Вера из Нелидово и «Фунай» без очереди
— Вернулся я из командировки из Свердловска, поселили в мужское общежитие. За бельём пошёл с комендантом Марией Царевой в женское крыло. Выходит из комнаты девушка. Симпатичная, — говорит он буднично, но тут же поправляется: — Понравилась.
Её звали Вера Ефимовна Афанасьева. Она приехала из Тверской области (город Нелидово). Была разнорабочей, выучилась на каменщицу. 12 августа 1961 года, в День строителя, расписались. Гуляли в столовой маленькой компашкой. Повар на гармошке играл, главный инженер был.
— Я же женился по любви и по расчёту, — уточняет Николай Александрович. И если первую часть фразы мы пропускаем мимо ушей, то вторую он объясняет жестко и без романтики: — Техникум закончил, армию отслужил, устроился — оставалось только семью создать.
Сначала — комнатушка в семейном общежитии. Потом — «Бухенвальд»: так строители называли четыре армейские казармы под жильё. Там родился сын. В декабре 1966-го, когда он уже рубил просеку на Хребтовой, пришла весть: семья переехала в Усть-Кут. Родилась дочка.
И тут цифры снова берут своё. Он произносит их ровно, но с ужасающей точностью:
—19 марта 2009 года умерла жена, — он хмурится на секунду, но восстанавливается: — Дочь ушла в 2020, внук скончался в 2025 году в 35 лет.
Тяжёлые это потери, но Николай Александрович не раскис – у него два внука, внучка, пять правнуков. Звонят. Спрашивают: «Как дела?». Да и он не забывает поздравить каждого с днём рождения.
Спрашиваю, получили ли машину по бамовскому чеку. Улыбается: «Поздно встал в очередь. Зато в 1993-м купил телевизор «Фунай» (легендарный японский бренд). Почему это запомнилось? «А потому, — смеется он, — что отстоять ничего было нельзя. А телик взял — и смотри».
Встречается с ветеранами. Их осталось мало. В общество бамовцев не пошел: «Я — строитель. Три стройки, а не одна БАМ». Медаль «За строительство БАМа» (1978 год) получил. Трудился в СМП-288.
В перестройку был инженером по технике безопасности, в 1995-м ушел плотником. Николай Александрович отлично помнит, сколько детей было у матери, сколько дренажей на косогоре, и какого числа родились его правнуки.
Цифры его и держат на этом свете. А ещё – воспоминания о трёх стройках Сибири, в которых принимал активное участие.
Понравился материал? Ставьте лайки, пишите комментарии, отправляйте донаты