Утро. Солнце за окном Настиной квартиры светит ярко, но в комнате царит полумрак. Шторы задёрнуты, чтобы никто с улицы не видел, что происходит внутри. На столе, застеленном льняной скатертью, лежат пучки сушёных трав, стоят три стеклянных флакона с разноцветными жидкостями и лежит бабкин травник в берестяном переплёте. Настя ходит по комнате, собирая сумку. Заговорённая вода. Сухие листья папоротника. Оберег для Максима и нож с костяной рукояткой, но не тот, что принесла Вера. У Насти есть свой для обряда.
Максим сидит на диване, сжимая в пальцах деревянного конька. Это тот самый оберег, который Настя сделала для него ещё в самом начале знакомства. Он не помнит, как получил эту вещь, но чувствует, что она важна для него. Вера на кухне пьёт валерьянку прямо из пузырька, заедая овсяным печеньем. Петрович стоит у окна, проверяя заговорённые камни, разложенные на подоконнике. Они должны не пропустить нежить, если она решит напасть раньше времени.
Кузя мечется по комнате.
— Я чую её, — кричит он, останавливаясь на секунду и принюхиваясь. — Нежить уже на болоте и ждёт. Она знает, что мы придём.
Настя продолжает укладывать вещи в рюкзак.
— Пусть ждёт, — отвечает она спокойно Кузе. — Мы справимся!
Она подходит к Максиму и садится с ним рядом на диван.
— Вы готовы? — спрашивает она. — Память вернётся не сразу. Сначала появятся лишь обрывки. Будет больно. Голова может болеть и вы будете путать прошлое с настоящим.
Максим смотрит на неё. В его глазах нет страха, лишь та самая решимость, которую Настя видела в нём на болоте в прошлый раз, когда он согласился отдать свою память.
— Я готов, — твёрдо отвечает он. — К боли мне не привыкать. Я терял партнёров и друзей, но всегда оставался верен себе. По крайне мере, из того что я помню.
Вера выходит с кухни вся бледная и с красными глазами. В руках она всё ещё сжимает чёрный нож, не решаясь выбросить.
— А как же я? — спрашивает она. — Мне нужно ударить ножом в тень. А если промахнусь? Или она увидит и ударит меня первой?
Петрович оборачивается от окна.
— Не промахнёшься, — отвечает он ей твёрдо. — Тень будет там, где скажет Настя. Я отведу её в нужную сторону. Твоя задача будет заключаться лишь в том, чтобы просто вонзить нож.
Настя подходит к Вере и берёт её за плечи.
— Это не убийство, — говорит она, глядя ей прямо в глаза. — Обычный отвлекающий манёвр. Как только нож войдёт в тень, она потеряет форму на несколько секунд. Этого хватит, чтобы я завершила обряд. Никто не умрёт. Ни ты, ни Ленка. Обещаю!
Вера кивает Насте, но её руки всё равно дрожат. Дорога в деревню заняла три часа. Они ехали на той же машине, что и в прошлый раз. За рулём сидел Максим. Рядом с ним Настя. На заднем сиденье расположились Вера, Петрович и Клава в переноске. Кузя устроился на приборной панели и смотрит на дорогу словно старый капитан, ведущий корабль сквозь шторм.
— Сколько нам ехать? — спрашивает Максим, не отрывая глаз от дороги.
— Часа три, — отвечает Настя. — Будем на месте к десяти. Обряд в полночь. У нас ещё будет два часа, чтобы подготовиться.
Вера, сидевшая сзади, тихо повторяет сама себе:
— Зачем я в это ввязалась? Ну зачем, блин? Могла же просто отдать нож и уйти спать домой.
— Затем, — говорит Петрович, не оборачиваясь, — Чтобы спасти подругу и себя. Нежить не отпускает тех, кто ей хоть раз помог. Если бы ты отказалась, она убила бы тебя следующей.
Машина въехала в лес. За окнами стемнело. Деревья сомкнулись. Где-то вдалеке ухнула сова.
«Сейчас всё решится, — подумала Настя сосредоточенно словно перед прыжком в ледяную воду. — Или мы победим, и Максим вернёт память, или я всё потеряю. Выбора нет. Бабка говорила: "Ведьма не та, кто не боится, а та, кто идёт, даже если страшно».
Тишина на болоте. Луна спряталась за облаками. Лишь свет фар выхватывает из темноты корявые стволы, кочки и чёрную гладь воды, в которой отражаются редкие звёзды. Туман стелется по земле, скрывая трясину. Каждый шаг отдаётся хлюпаньем. Чёрная коряга торчит из воды словно костлявая рука, обугленная молнией много лет назад. Рядом лежит плоский камень с лягушачьим следом. Клава сидит в переноске на плече у Насти, нервно квакая. Кузя идёт впереди, проверяя дорогу и обнюхивая кочки. Вдруг из тумана выступает фигура. Это та самая женщина в платке с чёрными глазами, которые горят в темноте словно угольки. Она улыбается им чёрной щелью на белом лице.
— Я ждала вас, — говорит она голосом бабки. — Думала, ты не придёшь. Испугалась?
Настя шагает вперёд, заслоняя Максима.
— Нет, — говорит она. — Я пришла забрать то, что ты украла. Мы вернём ему память! И уничтожим тебя навсегда!
Нежить смеётся так, что в ушах звенит. Противно. Со скрипом.
— Уничтожить меня? — переспрашивает она. — Я бессмертна, глупая девочка. Я была здесь ещё тогда, когда тут не было ни твоей деревни, ни тебя. И я останусь здесь, когда вы все сгниёте.
Петрович выходит вперёд, вставая рядом с Настей.
— Бессмертна, пока болото тебя держит, — говорит он. — Мы его заговорим и запечатаем. Тогда ты рассыплешься в прах.
Нежить переводит взгляд на него. Чёрные глаза сужаются и превращаются в две маленькие щёлочи.
— Хранитель, — говорит она, — Ты забыл, кто дал тебе силу? Я посадила тебя на это болото сто лет тому назад.
— Не забывай, — отвечает Петрович, — Ты сделала меня не только хранителем, но и стражем.
Настя быстро подходит к камню с лягушачьим следом и присаживается на него. Максим опускается на корточки. Они берутся за руки. Петрович начинает читать заговор на языке, который никто из присутствующих не понимает. Вокруг камня светятся слабые серебряные нити.
Вера стоит в стороне, сжимая чёрный нож. Её руки трясутся, но она не отводит глаз от нежити. Нежить бросается к ним, но натыкается на невидимую стену и отскакивает. Петрович выставил защиту, вложив в неё всю свою вековую силу.
— Ты не удержишь меня! — кричит нежить и ударяет по стене так, что во все стороны расходятся трещины. — Я сильнее вас всех вместе взятых!
— Настя, быстрее! — кричит Петрович.
Настя закрывает глаза и шепчет заговор о возвращения памяти, который бабка вложила в неё ещё в детстве, на всякий случай. Между ней и Максимом начинают тянуться серебряные нити. Максим стонет. Воспоминания перетекают от Насти к нему.
— Я... вижу, — шепчет он. — Картинки... Приёмная... Жаба в сумке... Я говорю: «У вас лягушка из сумки выглядывает». Вы улыбаетесь...
— Да, — говорит Настя, не открывая глаз.
— Не отвлекайтесь! — кричит Петрович. — Держите нити!
Нежить пробивает защиту. Трещина становится шире. Она просовывает в неё длинную крючковатую руку с пальцами, похожими на корни, и почти дотягивается до Насти.
Вера кричит, но не от страха, а от отчаяния. Она бросается вперёд и вонзает чёрный нож прямо в тень, которая тянется от нежити. Нож входит в туман. Тень взвизгивает и начинает распадаться на клочья. Нежить застывает на секунду. Её тело дрожит. Чёрные глаза расширяются.
— Что ты делаешь, дура?! — кричит она на Веру. — Ты убиваешь себя! Этот нож привязан к тебе! Если он уничтожит меня, ты умрёшь вместе со мной!
— Зато ты сдохнешь! — кричит Вера, вталкивая нож глубже.
Из её руки течёт чёрная кровь. Вера вся побледнела, но не отступила ни на шаг. Собрав последние силы, Петрович ударяет по защите. Она немного восстанавливается. Нежить оказывается заперта внутри круга.
— Завершай обряд, Настя! — кричит он.
Настя закрывает глаза и шепчет последние слова заговора. Серебряные нити вспыхивают, ослепляя всех на мгновение, и гаснут. Максим тут же открывает глаза.
— Настя, — говорит он тихо. — Я помню как ты превратила меня в лягушку и мы пили рассол на ковре. Я всё помню!
Настя рыдает. Слёзы текут по её щекам, но она улыбается.
— Я так боялась, — говорит она. — Что останусь одна!
— Теперь я здесь с тобой, — отвечает Максим, подходя к ней. — И никуда от тебя не уйду!
Он обнимает её. Нежить за их спинами рассыпается в прах. Чёрные куски начинают падать на землю, шипя и испаряясь. Последнее, что от неё осталось, были звуки эха, уходящие в болото:
— Вы все ещё пожалеете... Я вернусь в другом обличье... И всем отомщу!
Тишина. Вера падает на колени. Нож выпадает из её рук и раскалывается на две части. Она бледная и слабая, но осталась жива. Из её руки всё ещё сочится кровь, но уже не чёрная, а красная.
— Жива, — шепчет Вера. — Я жива!
Петрович подходит к ней и помогает встать.
— Жива, — говорит он беря её под руки. — Ты спасла нас всех. Твоя жертва не напрасна!
Настя и Максим стоят у Чёрной коряги, держась за руки. Луна выходит из-за облаков и заливает болото серебряным светом. Где-то вдалеке квакают лягушки.
— Что теперь? — спрашивает Максим.
— Всё будет хорошо, — отвечает Настя. — Будем ходить на работу, пить кофе, ссориться и мириться.
Он улыбается.
— И никакой магии?
— Нуууу, — говорит Настя с ухмылкой на лице. — Если только совсем немножко...
Он целует её в губы долго и нежно. В стороне беззвучно плачет Вера. Петрович собирает остатки чёрной магии в мешочек, чтобы закопать подальше в лесу. Кузя сидит на камне, довольно улыбаясь и почёсывая пузо. Клава вытаращила свои огромные глаза и открыла рот. Вдруг зазвонил телефон Насти. Она нехотя оторвалась от Максима и достала его. Высветился номер больницы, где лежала бабка с обожжёнными руками.
— Настя? — звучит взволнованный голос врача. — Ваша бабка, что была в коме после ожогов, очнулась. Говорит, что хочет вас видеть. Срочно!
— Какая бабка? — спрашивает Настя. — Нежить уничтожена!
— Женщина с обожжёнными руками просила вам передать: «Скажите внучке, что я её настоящая бабка. Та, которую она считала бабкой и похоронила год назад, была самозванкой. Я была заколдована нежитью и не могла сообщить».
Настя смотрит на Максима и переводит взгляд на Петровича.
— Бабка вернулась, — шепчет она. — Настоящая!
Максим сжимает её руку.
— Тогда быстрее поехали, — говорит он, вставая.
Настя кивает. Они идут к машине быстрым шагом. Вера и Петрович медленно идут за ними. Кузя добирается до машины первым и сразу же запрыгивает на приборную панель. Клава в переноске смотрит, открыв рот. Схватка с нежитью закончилась победой! Или всё только начинается?
***
Больница. Запах хлорки и лекарств. Тишина. Каждый звук кажется слишком громким. Так бывает только в палатах интенсивной терапии. Больничные стены. Накрахмаленные простыни. Белые халаты. За окном светает. Настя идёт по коридору. Сердце бешено колотится в груди. Максим держит её за руку. Петрович идёт следом. Молодой врач с уставшими глазами останавливает их у двери.
— Она очень слаба, — говорит он, держа в руках историю её болезни. — Ожоги очень глубокие, но она борется. Долго в палате находиться нельзя. Ей нужен покой.
Настя кивает и входит в палату. На койке лежит старуха. Руки замотаны бинтами. Бледное лицо с глубокими морщинами. Рядом стоит капельница. Приборы монотонно попискивают. Старуха открывает глаза. В них та самая хитринка, какую Настя помнит с детства.
— Настя, — говорит она слабым голосом. — Подойди ко мне. Я так ждала тебя!
Тот самый голос, который баюкал Настю в детстве, учил заговорам и ругал за неудачные зелья. Она садится на край койки и берёт старуху за руку поверх бинтов.
— Если ты моя бабка, — говорит Настя дрожащим голосом. — Докажи! Расскажи что-то, что знала только она. Такое, что не могла знать нежить.
Старуха улыбается.
— Ты в шесть лет сварила суп из лягушек, — говорит она. — Поймала головастиков в болоте, налила воды в кастрюлю и поставила прямо на печь. Клава была в ужасе. И ещё! Ты боишься грозы с детства, но никогда не показываешь вида. Когда гремит гром, ты поёшь «Во поле берёза стояла» шёпотом сама себе.
Настя заплакала. Слёзы потекли по щекам. Это была правда, которую не могла знать чужая.
— Бабушка... — прошептала она. — Я думала, ты умерла. Похоронила тебя и плакала на твоей могиле.
Старуха сжала её руку.
— Я пряталась, — сказала она. — Ты похоронила сестру двойняшку. Мы родились вместе, выросли и учились магии, но она выбрала тьму и стала нежитью много лет назад. Тогда она украла мою внешность и жизнь. Я ждала, пока ты вырастешь, станешь сильной и сможешь её победить.
Настя подняла на неё заплаканные глаза.
— Но ты... была в коме. Она тебя сожгла.
— Это была последняя битва, — ответила бабка. — Я напала на неё. Она сожгла мне руки, но я отняла у неё часть магии. Ту самую, что теперь вернулась к тебе.
Она помолчала, переводя дыхание.
— Теперь я отдам её тебе полностью. Ты станешь такой же сильной, как я была когда-то.
Настя покачала головой.
— Нет, — сказала она. — Магия нужна тебе, чтобы выжить.
— Моя жизнь уже прошла, внучка, — тихо сказала бабка. — Твоя же лишь начинается. Ты нашла его. — она кивнула в сторону Максима, который стоял у двери. — Не отказывайся от дара. Я ухожу спокойно, зная, что дело продолжается.
Она закрыла глаза и зашептала древние слова, которые Настя слышала лишь в детстве. Из груди бабки потянулись серебряные нити, которые вошли в Настю. Она почувствовала, что новая магическая сила наполняет её.
Когда всё кончилось, бабка открыла глаза.
— Всё, — сказала она. — Теперь ты такая же сильная, как я была когда-то.
— Бабушка...
— Иди, Настя! Живи. Люби. Колдуй во благо. Я теперь могу уйти на заслуженный отдых.
Настя наклонилась и поцеловала её в лоб. Бабка улыбнулась, закрыла глаза и уснула. В коридоре Настя вытерла слёзы с лица. Максим обнял её и прижал к себе.
— Как она? — спросил он.
— Слабая, — ответила Настя. — Но она передала мне остатки магии. Я стала намного сильнее.
Вера стояла у окна, держась за перевязанную руку.
— Настя, — сказала она. — Я хочу извиниться за всё. Сплетни. Травля. Ленку меня подбила. Мы были дурами. Ты рисковала жизнью, а мы тебя травили.
Настя взяла её за руку.
— Ты спасла мне жизнь на болоте, — сказала она. — Вонзила нож в нежить и рисковала собой. Мы в расчёте. Давай забудем прошлое.
Вера улыбнулась сквозь слёзы.
— Забудем, — сказала она.
***
Неделю спустя офис «СтройИнвест». В приёмной всё как прежде. Клава сидит на камне. Пауки шептуны ползают по стенам. Настя сидит за столом, разбирая бумаги. Максим выходит из кабинета и подходит к её столу.
— Настя, — говорит он. — Выходи за меня замуж.
Она поднимает голову, не веря своим ушам. Ручка выпадает из пальцев.
— Что?
Он улыбается той самой улыбкой, которую она увидела впервые, когда он разрешил ей оставить Клаву в офисе.
— Я помню всё! Как ты влила в меня приворот и я квакал. Ты потом поила меня рассолом и рисковала жизнью на болоте, отдавая свою магию, чтобы защитить меня. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждый день с магией или без.
Настя медленно встаёт. Глаза блестят.
— Ты серьёзно?
— Никогда не был серьёзнее, — отвечает он, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку. Открывает. Внутри лежит простое серебряное кольцо с маленьким зелёным камнем, похожим на болотную тину. — Это тебе. Я заказал его ещё до того, как потерял память. Видимо, я уже тогда знал, что ты и есть моя судьба.
Настя протягивает руку. Он надевает кольцо. Камень светится приятным еле видимым светом.
— Да, — говорит она. — Дааааааа!
Он обнимает её и целует. Клава громко квакает. Кузя сидит на подоконнике и улыбается во весь рот.
— Ну вот, — шепчет он сам себе. — Свадьба! Бабка бы тобой гордилась. Я бы на её месте напился ряженки.
Настя поворачивается к нему и шепчет:
— Спасибо, дядя Кузь!
Максим поднимает бровь.
— Кому спасибо?
— Домовому, — отвечает Настя. — Ты его не видишь, но он здесь.
Максим смотрит в пустоту, где на подоконнике сидит невидимый дедок в лаптях.
— Спасибо, Кузя. За Настеньку!
Кузя покраснел и спрятался за штору.
Они уже собирались уходить, как в приёмную вошёл посыльный с большой картонной коробкой, на которой не было обратного адреса. Лишь надпись маркером: «Настя. Чёрная коряга».
— Вам посылка, — прошептал курьер, протягивая коробку. — Странная. Оплатили наличными. Тот, кто отправил, назвался Тьмой. Я спросил имя, он сказал: «Передайте ведьме, что тьма всё помнит».
Настя взяла коробку и поставила на стол. Максим встал рядом. Петрович, который всё это время сидел в углу приёмной, подошёл ближе.
— Открывай, — сказал он уверенным голосом. — Только осторожно!
Настя открыла коробку. На чёрной бархатной подушке внутри лежал камень. Такой же как те, маленькие, что присылала нежить, но в десять раз больше. Рядом с ним лежала записка, написанная золотыми чернилами:
«Вы убили мою слугу, но я жива. Скоро встретимся, внучка. Ты победила пешку. Игра только начинается».
Настя замерла. Максим взял камень и бросил в ведро с заговорённой водой, которое стояло у стола. Настя держала его там на всякий случай. Камень задымился, но не исчез. Он уменьшился, став размером с куриное яйцо. Петрович подошёл посмотреть на камень.
— Не уничтожить, — сказал он. — Это от самой главной нежити, что создала ту, которую вы сожгли на болоте. Битва ещё не окончена. Всё только начинается.
Максим обнял Настю за плечи.
— Что будем делать? — спросил он.
Настя сжала кольцо на пальце.
— Готовиться, — тут же ответила она. — Варить новые зелья и укреплять защиту. Теперь у меня есть вся магия. Петрович и Кузя помогут. Мы справимся!
Она посмотрела на камень, который медленно растворялся в заговорённой воде. Клава тревожно квакнула. Кузя вышел из-за шторы и встал рядом с Настей.
— Ну что, — сказал он. — Снова в бой?
— Да, — ответила Настя.
Максим поцеловал её в висок.
— Вместе, — добавил он.
Читать книгу "Корпорожея" полностью