Он пропал в пятницу. В понедельник позвонил в дверь с ребёнком на руках
Мальчик смотрел на Катю большими тёмными глазами — спокойно, без слёз, будто уже знал, что сейчас будет что-то важное. Андрей стоял на пороге с ним на руках и молчал. В прихожей пахло чужими духами.
Катя смотрела на ребёнка. Потом на мужа. Потом снова на ребёнка.
— Зайдём, — сказал Андрей. — Я объясню.
Три дня назад
Пятница у Кати всегда была одинаковая: работа до шести, магазин по дороге, дома — тихо готовить что-нибудь, пока Андрей не вернётся с «короткой встречи» с коллегами. Встречи эти случались раз в месяц, иногда чаще. Катя не спрашивала лишнего — они с Андреем давно договорились не прорастать друг в друга по мелочам. Взрослые люди, восемь лет вместе.
В девять она написала: «Ты скоро?»
Он не ответил.
В половине одиннадцатого позвонила — телефон был недоступен.
Катя поела одна, убрала со стола, легла. Не спала, но и не звонила больше — было что-то унизительное в том, чтобы набирать снова и снова. Утром телефон по-прежнему не отвечал.
Она позвонила сестре.
— Оля, Андрей не ночевал дома.
— И? — Оля помолчала. — Ты в полицию звонила?
— Нет.
— Почему?
Катя не знала почему. Наверное, потому что где-то внутри уже понимала: с ним всё в порядке. Просто не хотела этого знать.
На работе в субботу она просидела до трёх, хотя могла уйти в час. Дома нечего было делать. Телефон она проверяла каждые двадцать минут.
На третий день, в воскресенье вечером, пришло сообщение: «Завтра утром буду. Нам надо поговорить».
Катя прочитала его четыре раза. «Нам надо поговорить» — эта фраза у неё почему-то всегда ассоциировалась с больницей. С плохим анализом. С чем-то, что меняет всё сразу.
Она написала «Хорошо» и закрыла телефон.
Чужой запах
Он позвонил в половине десятого. Катя открыла дверь и сначала увидела мальчика — маленького, в синей куртке с капюшоном, с пятном от сока на рукаве. Мальчик смотрел на неё серьёзно. Потом уткнулся лицом в плечо Андрея.
Духи были женские. Катя почувствовала их сразу — не резкие, но незнакомые.
— Зайдём, — повторил Андрей.
Они зашли на кухню. Андрей посадил мальчика на стул, поставил перед ним телефон с мультиками — мальчик привычно взял, как будто делал это не первый раз. Как будто знал, где здесь кухня. Хотя был здесь впервые.
— Его зовут Илья, — сказал Андрей. — Ему два с половиной года.
Катя держала руки на столешнице. Руки были холодные.
— Он мой, — добавил Андрей.
Где-то в соседней квартире включили телевизор. Илья смотрел в экран. Мультик был шумный, с музыкой. Катя подумала: надо закрыть дверь на кухне, иначе будет слышно.
Потом поняла, что думает не о том.
— Расскажи, — сказала она.
Андрей рассказывал долго. Катя не перебивала.
Три года назад. Командировка в Самару, одна из многих. Алина работала в той же компании-подрядчике, не в Москве. «Один раз, потом ещё несколько раз, потом она переехала в Москву, я не знал, что она переедет». Когда узнал о беременности — «мы договорились, что она сама, я только деньгами». Алина согласилась. Потом передумала.
— Три дня ты был где?
— С ней. Ей надо было уехать — работа, семья в другом городе. Она оставила Илью. На меня.
— Оставила, — повторила Катя.
— Она не может сейчас. Временно.
— Временно.
— Катя, я понимаю, как это звучит. Но он мой ребёнок.
Илья поднял голову от телефона, посмотрел на Андрея. Андрей посмотрел на него. Что-то в этом взгляде было — узнавание. Катя видела его впервые, а они уже знали друг друга.
— Ты хочешь, чтобы он жил здесь, — сказала она. Не спросила — уточнила.
Андрей молчал три секунды.
— Да.
Разговор с Олей
Оля приехала через час. Катя позвонила ей, пока Андрей укладывал Илью в спальне — Илья не хотел спать, плакал тихо, без истерики, просто монотонно, как заводной.
— Ну и что ты будешь делать? — спросила Оля прямо, без вступления.
— Не знаю.
— Он серьёзно предлагает тебе растить чужого ребёнка.
— Не чужого. Его.
— Катя. — Оля смотрела на неё. — Ты слышишь себя?
Катя слышала. Просто в голове всё ещё не складывалось в одну картинку. Был Андрей — восемь лет рядом, не пил, не кричал, умел починить что угодно, всегда помнил, что она не переносит кориандр. Было три дня тишины. Был мальчик в синей куртке с пятном от сока. Было слово «временно», которое оба они понимали уже по-другому.
— Мне надо подумать, — сказала Катя.
— Долго думать не советую, — сказала Оля.
Андрей вышел из спальни, плотно закрыл дверь. Сел напротив. Оля посмотрела на него — молча, без улыбки — и ушла на балкон с телефоном.
— Катя, — начал Андрей.
— Не сегодня, — сказала она. — Сегодня я не могу.
Он кивнул. Встал, поставил чайник. Привычно, как всегда — нашёл чашки, нашёл чай, налил воды ровно до отметки. Восемь лет, и он знал, где что стоит. А она не знала, что он умеет так молчать три дня.
Ночью Катя лежала в темноте и слушала.
Из спальни иногда доносилось — Илья ворочался, один раз что-то сказал сквозь сон, неразборчиво. Андрей лежал рядом с Катей, не спал — она чувствовала это по дыханию. Они не разговаривали.
В три ночи она встала, пошла на кухню. Налила воды. За окном моросило. На подоконнике стоял горшок с геранью, который она всё время забывала полить, — и всё равно не засыхал, живучий.
Она подумала: три года. Три года рядом — и она не знала.
Потом подумала ещё раз и поправила себя: не хотела знать. Были звоночки. Телефон лицом вниз. «Задержусь, не жди». Командировки, которые стали короче, но чаще. Она списывала на проект, на квартал, на то, что у него сложный период на работе.
Герань на подоконнике молчала.
Катя вылила воду, поставила стакан в раковину и пошла спать.
Неделю спустя
Она позвонила Алине сама. Нашла номер в телефоне Андрея — тот не прятал, просто лежал на зарядке.
Алина ответила сразу.
— Я Катя, — сказала она. — Жена Андрея.
Алина помолчала.
— Я знаю, кто вы.
— Хочу понять: это действительно временно?
Долгая пауза. Потом Алина сказала, тихо и без интонации:
— Я не знаю.
— Значит, нет, — сказала Катя.
Алина не ответила. Катя нажала отбой.
Она сидела в машине — вышла «подышать», пока Андрей был с Ильёй дома — и смотрела на мокрый асфальт. Листья уже начинали желтеть, хотя был только конец августа. Ранняя осень в этом году.
Вот и всё, что надо было знать.
Решение
Она не скандалила. Это удивило потом её саму.
Через три дня после разговора с Алиной Катя собрала сумку — не торопясь, без демонстраций — и позвонила Оле:
— Можно я у тебя поживу?
— Давно пора, — сказала Оля.
Андрею она написала: «Я уезжаю. Про квартиру поговорим через адвоката. За Ильёй смотри сам — ты сам это выбрал».
Он позвонил через десять минут. Она не ответила.
Позвонил ещё раз. И ещё.
Катя поставила телефон в режим тишины, взяла сумку и вышла. На лестнице было тихо. Лифт гудел где-то наверху.
Она подумала, что надо будет забрать герань. Потом. Не сейчас.
Через пять месяцев
Квартира досталась Кате — Андрей согласился без суда, быстро. Катя думала, что это удивит её. Не удивило.
Она живёт здесь одна с ноября. Переставила мебель — диван к другой стене, стол к окну. По-другому.
Герань стоит на том же подоконнике. Катя её теперь поливает.
Оля иногда спрашивает: «Ты как?» Катя отвечает: «Нормально». И это правда — не «хорошо», но нормально.
Про Илью она думает редко. Мальчик был спокойный, с тёмными глазами. Ни в чём не виноватый.
Однажды утром, в воскресенье, она нашла под диваном маленькую синюю варежку — видно, выпала из кармана той синей куртки. Катя подержала её в руке. Потом положила на подоконник рядом с геранью.
Так и стоит.
❓ Как бы вы поступили на месте Кати — остались бы ради восьми лет вместе или ушли, как она?