Нина Ивановна говорила это спокойно. Без крика. Что почему-то было хуже.
— Марина, посмотри на себя. Ты кто? Откуда ты? Без квартиры, без родни в городе, без профессии нормальной. Нищая. И Серёжа заслуживает лучшего.
Серёжа — мой муж — стоял в дверях кухни и смотрел в пол.
Антону было три года. Он сидел в коридоре и собирал конструктор, не понимая что происходит.
Я смотрела на свекровь. Потом на мужа.
— Серёжа, ты согласен с мамой?
Он молчал секунды четыре. Потом кивнул.
Я встала. Зашла в комнату. Собрала сумку — документы, вещи Антона, своё самое нужное. Всё остальное можно потом.
Взяла сына за руку.
— Мы уходим.
Нина Ивановна смотрела как я прохожу мимо неё в прихожей. Ждала чего-то — слёз, скандала, просьбы остаться.
Я закрыла дверь.
Откуда я взялась
Честно — она была права в одном.
Я приехала из небольшого города в Поволжье. Родителей нет — мама умерла рано, папа пил и исчез из жизни ещё раньше. Выросла у тётки. В Москву приехала учиться, осталась работать.
Серёжу встретила в двадцать шесть. Он был добрый, тихий, из обеспеченной семьи. Нина Ивановна с самого начала смотрела на меня как на что-то прилипшее к подошве.
Но при Серёже терпела.
Когда родился Антон — терпеть перестала. Начала говорить что я «не так» воспитываю, «не так» готовлю, «не так» одеваю ребёнка. Что Серёжа мог найти кого получше.
Серёжа молчал.
Однажды перестал молчать — но не в мою пользу.
Первый год
Я сняла комнату в коммуналке. Антон спал на раскладушке. Я — на диване шириной семьдесят сантиметров.
Работала бухгалтером в маленькой фирме. Зарплата была скромная, но стабильная. По вечерам — курсы, сначала налоговый учёт, потом управленческий.
Помощи от Серёжи почти не было. Алименты приходили нерегулярно, небольшие. Нина Ивановна, видимо, следила за тем чтобы сын не «баловал» нищую.
Я не судилась за алименты. Сил не было.
Антон рос. Задавал вопросы про папу — я отвечала что папа занят, папа работает, папа любит. Врала как умела.
На третий год я нашла другую работу — главным бухгалтером в строительной компании. Зарплата выросла в два с половиной раза.
Начала откладывать.
Девять лет
Это звучит красиво — «девять лет». На деле это просто — работа, Антон, сон, снова работа.
Никакой драмы. Никакого тайного плана мести. Просто — жила.
На пятый год накопила на первоначальный взнос. Взяла ипотеку — однушку в нормальном районе, не центр но и не окраина. Антон получил свою комнату. Первую в жизни.
На седьмой год меня повысили до финансового директора. Небольшая компания, но всё же.
Серёжа несколько раз пытался поговорить. Один раз написал что «был не прав». Я ответила вежливо и коротко. Продолжать не стала.
Антон иногда виделся с отцом. Редко. По своей инициативе, когда вырос. Я не мешала и не помогала.
Как я нашла этот дом
Однушка стала маловата — Антону уже двенадцать, ему нужно своё пространство, и мне нужно своё.
Я начала смотреть варианты. Хотела небольшой дом — не обязательно большой, главное с участком, чтобы Антон мог возиться в огороде. Он неожиданно полюбил растения.
Риэлтор прислала несколько вариантов. Один — небольшой дом в Подмосковье, хороший район, приличное состояние, цена ниже рынка потому что хозяин продавал срочно.
Я открыла адрес.
Остановилась.
Улица Лесная, 14.
Нина Ивановна живёт на Лесной, 12.
Я позвонила риэлтору.
— Покажите этот объект.
Дом
Я приехала в субботу утром.
Хороший дом. Правда хороший — кирпич, нормальная крыша, большой участок. Внутри требует косметики, но конструктив крепкий.
Из окна гостиной виден забор соседнего участка. За ним — хорошо знакомый мне серый дом с голубыми ставнями.
Нина Ивановна была во дворе. Возилась с клумбой. Меня не видела.
Я стояла и смотрела минуты три.
Риэлтор что-то говорил про документы.
— Беру, — сказала я.
Звонок
Документы оформляли три недели.
Когда получила ключи — постояла у калитки. Подумала.
Потом достала телефон. Нашла номер который не удаляла девять лет — просто на всякий случай, если что-то с Антоном.
Нина Ивановна взяла на третьем гудке.
— Алло?
— Нина Ивановна, здравствуйте. Это Марина.
Пауза.
— Какая Марина?
— Бывшая жена Серёжи.
Долгая пауза.
— Что тебе нужно?
— Ничего особенного. Просто хотела сообщить — я теперь ваша соседка. Купила дом на Лесной, четырнадцать. Мы с Антоном переезжаем в июне.
Тишина. Долгая.
— Что? Это... — она не договорила.
— Хорошего вечера, Нина Ивановна, — сказала я. — Если понадоблюсь — вы знаете где меня найти.
Положила трубку.
Зачем я позвонила
Это вопрос который я сама себе задаю.
Не из мести — это точно. Месть требует усилий и внимания, у меня не было ни того ни другого девять лет.
Не чтобы унизить — она достаточно умная женщина чтобы понять всё сама, без моих объяснений.
Наверное потому что хотела закрыть что-то. Поставить точку которой не было. Тогда, девять лет назад, я просто ушла — молча, без финальной сцены.
Вот тебе финальная сцена, Нина Ивановна. С опозданием на девять лет.
Антон узнал об этом уже после переезда. Помолчал. Потом спросил:
— Мам, а ты специально?
— Нет, — сказала я честно. — Просто хороший дом.
Он посмотрел на меня.
— Ага, — сказал он. И улыбнулся.
Мой сын меня знает.
Что сейчас
Живём на Лесной, 14.
Антон вырастил на участке четыре куста помидоров и очень гордится.
Нину Ивановну я вижу иногда — через забор. Она смотрит. Я киваю. Она отворачивается.
Серёжа написал когда узнал. Длинное сообщение — про то что «так получилось», что «мама была не права», что «может поговорим».
Я ответила коротко: «Серёжа, всё хорошо. Живи спокойно».
Это правда. У меня всё хорошо.
А у неё — новая соседка. На которую она смотрит через забор.