В ночь на 1 сентября 1918 г. в Петрограде по приказу Г. Зиновьева было расстреляно 900 заложников, Кронштадская ЧК добавила от себя еще 512 человек. Начался красный террор, который формально был объявлен Декретом СНК лишь 5 сентября и объяснялся покушением 30 августа на В.И. Ленина в Москве и убийством М. Урицкого в Петрограде.
Дзержинский отдал приказ по всем местам заключения в Москве расстреливать людей без разбора, прямо по спискам. Эти казни большевики называли «искупительными жертвами и «противозаразной прививкой». Газета «Правда» писала по этому поводу:
Пусть прольются реки крови! За одного павшего коммуниста своей жизнью заплатят тысячи наших врагов! Отныне гимном рабочего класса будет гимн ненависти и мести!
В том, что большевистское слово не расходится с делом, население России убедилось очень скоро, о событиях того времени петербургский писатель Николай Коняева написал обширное исследование под названием «Гибель красных Моисеев. Начало террора. 1918 год» (СПб, 2014). Книга посвящена политическим событиям 1918-го, самого короткого для России года, который памятен не только и не столько переходом на григорианскую систему летосчисления. Он остался в отечественной истории как период становления и укрепления Большевистской диктатуры, как время превращения «красного террора в целенаправленную государственную политику.
Разгон Учредительного собрания, создание ЧК, поэтапное уничтожение большевиками других партий, включая левые, убийство германского посла Мирбаха, убийство Володарского и Урицкого, злодейское уничтожение царской семьи, покушение на Ленина - вот основные эпизоды той кровавой эпопеи. Книга основана на обширном документальном материале. Жители Новоладожского уезда пережили настоящую трагедию, которой в книге посвящена целая глава, названная «Новоладожская Вандея».
Все события антибольшевистского крестьянского восстания в Новоладожском уезде происходили смутно и невнятно, и даже само начало восстания оказалось неожиданным для его организаторов и руководителей, пишет автор. Он подробно исследует архивные документы, знакомится с мемуарами участников и очевидцев тех событий, беседует со старожилами. Анализирует. Сопоставляет. Делает выводы. Увы, выводы эти убедительно свидетельствуют лишь об одном: шла жесточайшая, непримиримая, бесчеловечная борьба, в которой гибли самые работящие и успешные крестьянские семьи, уничтожались преданные революции люди...
Восстание новоладожского крестьянства имело насущные цели: оставить хотя бы по одной лошади на двор, не забирать в армию трудоспособных работников, дать возможность работать на земле. Самое, пожалуй, страшное заключается в том, что смертельное противоборство разворачивается между своими: деревня идет на деревню, брат поднимается на брата, сын на отца, соседи оговаривают и сдают соседей, а затем и сами повторяют судьбу обреченных. Реки крови - это не литературная гипербола, это скорбная реальность того страшного восемнадцатого года и следующих за ним, не менее трагичных.
В главе книги называются подлинные фамилии участников тех событий, как пострадавших, так и тех, кто руководил красным террором в уезде, указываются места, где происходили события: Гостинопольская, Староладожская, Михайловская, Спасская и Хваловская волости, деревни Хвалово, Колчаново, Хамонтово и многие другие. «Новоладожская Вандея продолжалась всего двое суток, ее жестоко подавил вызванный из Петрограда отряд охтинских рабочих, именовавшийся «Беспощадным». Подробно описывается роль рабочих большевиков на Званки и Петрограда, возглавивших красный террор.
Говоря о жестокости, с которой большевики расправлялись с восставшими крестьянами, Николай Коняев делает несколько неожиданный (а может, закономерный) вывод: «Не получается ограничиться перечисленном одних только фамилий расстрелянных. Десятки женщин и детей, помимо самих повстанцев, гибло под шрапнельным огнем большевистской артиллерии. Но это тоже еще не все жертвы. Несколько лет назад я отправился в Волковский район, чтобы своими глазами увидеть места, где разворачивались события Новоладожской Вандеи. Хотелось разыскать родственников тех людей, голоса которых услышал, перелистывая пожелтевшие страницы протоколов допросов восемнадцатого года. И как-то странно совпадало все: сохранилось и Колчаново, и Хвалово.
И только одно не сходилось: не было в них потомков участников Новоладомской Вандеи... Не сразу и сообразил я, что ведь совсем не случайно исчезли эти фамилии на здешних деревень. Многие родственники тех, кто участвовал в крестьянском выступлении, не стали дожидаться страшной участи и, снявшись с насиженных мест, подались в белый свет. Но ведь по сути дела это ничего не меняет. Для своих деревень они исчезли, стерлись на памяти, как те, кто был выслан на поселения, в лагеря... И об этой казни, уготованной всем их семьям, вряд ли догадывались ожидающие расстрела узники Новоладожского домзана в восемнадцатом году... Страшна пропасть, разверзшаяся на пути русского народа в первые десятилетия советской власти».
Чуть раньше, в 2012 году, был опубликован сборник историко-краеведческих статей научного сотрудника. Староладожского музея-заповедника В.Ф. Игнатенко «Земля Приладожская». В нем три больших очерка: «Земля Приладожья», «Новоладожская РККА» и «Коммуны». Автор не ставит задачу рассказать о красном терроре на территории уезда, но объективное, правдивое, скрупулезное исследование четко отражает всю трагедию населения в целом и крестьянства в частности, жестокое подавление любой попытки сопротивления, последовательное уничтожение лучших представителей крестьянства...
Все это, собственно, и называлось. Гражданской войной, которая к началу девятнадцатого года стараниями Большевиков охватила уже всю Россию....