Хроника того, как за семь дней империя, стоявшая веками, рассыпалась в прах - и никто не встал на её защиту.
Представьте: февраль 1917 года. Петроград, столица огромной империи. Мороз под 30 градусов. На улицах - длинные, злые очереди за хлебом. В воздухе висит тревога: война идёт уже третий год, и конца ей не видно. Но никто, даже самые радикальные революционеры, не ожидает, что произойдёт через несколько дней.
Империя рухнет за неделю. Без генерального плана, без единого центра, без харизматичного вождя. Просто потому, что никто - ни армия, ни полиция, ни высшие сановники - не захотел её защищать.
Вот хроника этих семи дней, изменивших мир.
День первый. Хлеб, женщины и начало конца
Международный женский день. Работницы текстильных фабрик Выборгской стороны выходят на улицы. Они не кричат «Долой самодержавие!» - они кричат «Хлеба!» . Но в этом крике - вся боль и отчаяние народа.
В городе уже несколько дней перебои с продовольствием. Снежные заносы на железных дорогах замедлили подвоз муки. Хлеба физически хватает, но он не доходит до лавок. А слухи - страшнее реальности: говорят, что хлеб есть, но его прячут, чтобы морить народ голодом.
К работницам присоединяются рабочие. К вечеру на улицах уже десятки тысяч человек. Полиция смотрит растерянно: одно дело - разгонять политическую демонстрацию, и совсем другое - стрелять в голодных женщин.
Император в это время - в Ставке, в Могилёве. О происходящем в столице он ещё ничего не знает.
День второй. Город выходит из-под контроля
Утром к забастовке присоединяются десятки заводов. На улицах - уже 200 тысяч человек . Это не митинг, это - народное море.
Появляются политические лозунги: «Долой войну!», «Долой самодержавие!» . Казаки, посланные разгонять демонстрантов, ведут себя странно: они улыбаются, перемигиваются, проезжают сквозь толпу, не применяя оружия. Одна из колонн проходит мимо конного отряда - казаки в ответ на приветствия кланяются и демонстративно отворачиваются от полиции.
Власть ещё надеется, что всё рассосётся. Министр внутренних дел Протопопов заверяет, что ситуация под контролем. Но в Зимнем дворце уже пахнет паникой.
Николай II, всё ещё в Могилёве, получает первую телеграмму о беспорядках. Его реакция — раздражение. Он пишет телеграмму командующему Петроградским военным округом Хабалову: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки» . И возвращается к своим делам.
День третий. Бастует весь город. Император приказывает стрелять
Всеобщая забастовка. Не работают заводы, не ходят трамваи, закрыты магазины. На улицах - 300 тысяч человек. Полиция пытается разгонять толпу, кое-где звучат выстрелы.
Николай II присылает Хабалову телеграмму:
«Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжёлое время войны с Германией и Австрией».
Хабалов, пожилой и нерешительный генерал, в ужасе. Он понимает: это приказ стрелять.
Но стрелять уже почти некому. Полицейские прячутся по дворам. Солдаты запасных батальонов - в основном новобранцы, мальчишки, старики, инвалиды, вернувшиеся с фронта, - не горят желанием убивать собственный народ.
На Знаменской площади полицейский пристав Крылов зарублен шашкой казаком. Это первый акт открытого неповиновения войск.
День четвёртый. Кровь на Невском
Воскресенье. Хабалов выполняет приказ. На Невском проспекте - стрельба. Рота учебной команды Павловского полка открывает огонь по толпе. Десятки убитых и раненых. Погибают случайные прохожие, дети.
Но именно это становится поворотным моментом. Вечером солдаты 4-й роты Павловского полка, потрясённые тем, что их заставили стрелять, самовольно выходят с оружием на улицу - они хотят защитить народ. К ним присоединяются другие.
Ночью Хабалов докладывает: из 150-тысячного гарнизона верными остаются едва ли несколько тысяч. Остальные либо колеблются, либо уже перешли на сторону восставших.
В это время в Таврическом дворце председатель Думы Родзянко шлёт царю панические телеграммы:
«Положение серьёзное. В столице - анархия. Правительство парализовано. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием, составить новое правительство» .
Николай не отвечает.
День пятый. Гарнизон переходит на сторону народа. Власть исчезает
Утро. Учебная команда Волынского полка, та самая, что стреляла накануне, отказывается выходить на подавление беспорядков. Командир убит - его застрелил унтер-офицер Кирпичников. Волынцы выходят на улицу, к ним присоединяются Преображенский, Литовский, Сапёрный полки. К вечеру на стороне восставших - весь петроградский гарнизон .
Солдаты и рабочие идут к Арсеналу - захватывают винтовки и патроны. Штурмуют тюрьму «Кресты» - освобождают политических заключённых. Поджигают здание Окружного суда - символ ненавистного правосудия.
Правительство князя Голицына бежит из Мариинского дворца. Министры прячутся кто где. К вечеру в Петрограде нет никакой власти - только толпа и вооружённые солдаты.
В Таврическом дворце формируются два центра власти: Временный комитет Государственной Думы (из думских депутатов) и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов (из революционных активистов). Двоевластие рождается стихийно, за один день.
День шестой. Царь решает ехать в столицу. Генералы решают иначе
Николай II наконец понимает масштаб катастрофы и выезжает из Ставки в Царское Село. Он ещё надеется лично навести порядок. Но его поезд не пропускают - восставшие железнодорожники блокируют станции. Царь оказывается в ловушке: он застрял во Пскове, в штабе Северного фронта.
Там его встречает генерал Рузский - старый, больной, не любящий царя. Рузский даёт понять: на подавление бунта рассчитывать не приходится. Армия на фронте ненадёжна, в столицу посылать некого.
В Петрограде тем временем Совет издаёт Приказ №1 - документ, который фактически отменяет дисциплину в армии. Отныне солдаты подчиняются не офицерам, а выборным комитетам. Офицеры разоружены, многие избиты, некоторые убиты.
Это приказ, который окончательно развалит армию - но в те дни он казался единственным способом предотвратить контрреволюцию.
День седьмой. Отречение. Конец династии Романовых
Рузский приводит к царю делегацию думских представителей - Гучкова и Шульгина. Они уговаривают Николая отречься в пользу сына, цесаревича Алексея.
Николай колеблется. Но прибывший из Ставки генерал Алексеев присылает телеграмму: все командующие фронтами - великий князь Николай Николаевич, генералы Брусилов, Эверт, Сахаров — единогласно высказываются за отречение . Это удар в спину от собственных военачальников.
Николай II подписывает отречение. Но не в пользу сына - он не хочет разлучаться с больным Алексеем, — а в пользу брата, великого князя Михаила. Поздно вечером 2 марта документ подписан. Трёхсотлетняя династия Романовых перестала править Россией.
Впрочем, Михаил на следующий день тоже откажется от престола - «впредь до решения Учредительного собрания». Монархия в России рухнула окончательно.
Как вы думаете - мог ли Николай II спасти монархию, если бы действовал иначе? Или к февралю 1917 года всё уже было предрешено?
Делитесь мнением в комментариях!