В середине мая я стоял под своей старой антоновкой и слушал, как гудят пчелы. Яблоня цвела так, что листьев не было видно — сплошное белое облако. Я уже мысленно варил варенье, крутил компоты и прикидывал, сколько ящиков понадобится для урожая. — Красиво, да? — раздался из-за забора знакомый скрипучий голос Фёдора Ивановича. — Глаз не оторвать! — гордо ответил я. — В этом году ветки до земли гнуться будут.
Дед прищурился, посмотрел на белые кроны, потом на землю под деревом и выдал: — Ковер! Я не понял: — Какой еще ковер? — Бело-зеленый, — хмыкнул сосед. — Недели через три она тебе половину этого цвета на землю сбросит, а в июне — и все мелкие завязи скинет. Будет у тебя под деревом красивый ковер, а на ветках — пшик. Дерево-то не железное, такую прорву плодов вытянуть без кормежки не сможет. Он развернулся и ушел. А я остался стоять, потому что дед ударил по больному. Каждый год яблоня роскошно цвела, а потом, как по расписанию, начинался массовый «июньский сброс» завязей. Я списывал