На фотографии, сделанной 13 мая 1981 года в 17:19 по римскому времени, видно троих.
Справа, в белой сутане, с поднятой рукой — Кароль Войтыла, поляк, шестьдесят лет, два с половиной года как Папа Римский Иоанн Павел II. Он улыбается. Он только что взял на руки маленькую девочку, поднял её, отдал родителям, и теперь джип медленно идёт сквозь толпу, делая второй круг по площади Святого Петра.
В центре кадра, между Папой и краем фотографии, — женщина с фотоаппаратом. Её зовут Энн Одре, ей сорок девять лет, она американка, паломница из Буффало. Она не знает, что через две секунды её заденет пулей, прилетевшей из браунинга в нескольких метрах от неё.
И слева, в красном круге, — рука. Только рука, поднятая над головами, с зажатым в ней браунингом калибра девять миллиметров. Снимок сделан случайно — американский турист щёлкнул затвором, ловя в кадр Папу, и не понял, что поймал ещё и стрелка. Лицо стрелка в кадр не попало. Попала только рука.
Прозвучат два выстрела. Обе пули попадут в Папу — одна в живот, пройдя в нескольких миллиметрах от центральной аорты, вторая по касательной заденет левую руку. Одна из пуль будет потом найдена на полу папского джипа. Две американки в толпе получат ранения — Энн Одре из Буффало в грудь, Роуз Холл из Нью-Джерси в руку. Все трое выживут. Папу будут оперировать пять с лишним часов и удалят около шестидесяти сантиметров кишечника. Хирург Франческо Крукитти потом скажет, что траектория пули в животе Папы «не объяснима с точки зрения анатомии».
Стрелка зовут Мехмет Али Агджа. Ему двадцать три года. Он турок. Через несколько секунд его собьёт с ног и удержит до прибытия охраны итальянская монахиня Летиция Джудичи; почти одновременно с ней на Агджу бросится начальник ватиканской службы безопасности Камилло Чибин. Через два дня Агджа начнёт давать показания. Он будет давать их сорок пять лет — и за это время расскажет столько разных историй, что к настоящему моменту никто, включая итальянский суд, две парламентские комиссии, Ватикан, ЦРУ, КГБ и его собственных адвокатов, не знает, что на самом деле произошло на площади Святого Петра 13 мая 1981 года.
Это и есть наша история. Не история о том, кто стрелял в Папу — мы знаем, кто стрелял. Это история о том, почему за сорок четыре года, при живом стрелке и открытых архивах, мы по-прежнему не знаем, кто его туда послал.
Жертва
Кароль Войтыла родился в 1920 году в Вадовицах, маленьком городке в шестидесяти километрах от Кракова. Мать умерла, когда ему было восемь. Старший брат, врач, умер, когда ему было двенадцать. Отец, отставной офицер австро-венгерской армии, умер, когда ему было двадцать. К двадцати одному году он остался в семье один.
В Краков он приехал учиться филологии и театру. Играл на сцене подпольного «Рапсодического театра» — при немецкой оккупации это значило подпольно в буквальном смысле, потому что за польский театр расстреливали. Работал на каменоломне и на химическом заводе «Сольвей» — это давало ему рабочую карточку, которая защищала от отправки в Германию. В 1942 году поступил в подпольную семинарию краковского архиепископа Сапеги. Семинаристов прятали в архиепископском дворце; если бы немцы нашли — расстреляли бы всех.
В 1946 году его рукоположили. Дальше — обычная для способного священника траектория, только быстрая. Доктор богословия в Риме. Преподаватель в Люблине. Епископ в тридцать восемь. Архиепископ Краковский в сорок четыре. Кардинал в сорок семь. И в октябре 1978 года, после внезапной смерти Иоанна Павла I, который успел пробыть Папой тридцать три дня, конклав избирает его — пятьдесят восемь лет, поляк, первый не итальянец на престоле Святого Петра за четыреста пятьдесят пять лет.
Это важно для нашей истории — что он поляк. Польша 1978 года — это страна Варшавского договора, страна, где у власти коммунисты, страна, входящая в советскую сферу влияния. И вот человек оттуда становится главой миллиарда католиков. Через восемь месяцев после избрания он приезжает в Польшу с пастырским визитом. Толпы, которые выходят его встречать, — миллионные. В Гнезно он произносит проповедь о «единстве христианской Европы», в которой нет ни слова прямо политического, но каждое слово которой советские референты в Москве читают как объявление войны.
В августе 1980 года в Гданьске начинаются забастовки. Возникает «Солидарность». Через год, к маю 1981-го, в неё входит десять миллионов человек — каждый четвёртый взрослый поляк. Москва смотрит на это и думает о вводе войск, как в Чехословакию в 1968-м. Не вводит — но думает.
13 мая 1981 года, в 17:19, на площади Святого Петра в Папу стреляют.
Это совпадение — или не совпадение — и есть тот вопрос, который четыре десятилетия остается загадкой.
Стрелок
Мехмет Али Агджа родился в 1958 году в юго-восточной Турции, в провинции Малатья, в нищей курдско-турецкой семье. Отец умер, когда ему было восемь. Учился в Стамбульском университете. К двадцати годам втянулся в крайне правое националистическое движение «Бозкуртлар» — «Серые волки», боевое крыло партии Национального движения. «Серые волки» в конце семидесятых вели в Турции фактическую гражданскую войну с левыми — счёт убитым шёл на тысячи в год.
1 февраля 1979 года в Стамбуле был застрелен Абди Ипекчи — главный редактор газеты «Миллиет», один из самых известных турецких журналистов либерального толка. Стрелял Агджа. Его арестовали в июне, он признал вину, его поместили в военную тюрьму Картал-Малтепе, ему грозила смертная казнь.
23 ноября 1979 года Агджа бежал. Из военной тюрьмы. С усиленной охраной. В форме солдата, которая каким-то образом оказалась в его камере. Через ворота, которые каким-то образом открылись. На следующий день после побега в редакцию «Миллиет» пришло его письмо. В письме было сказано: «Западные империалисты, опасаясь, что Турция и её братские исламские нации станут политической, военной и экономической силой на Ближнем Востоке, в этот деликатный момент посылают в Турцию под маской религиозного лидера командующего крестовыми походами Иоанна Павла. Если этот несвоевременный и бессмысленный визит не будет отменён, я без сомнения застрелю Папу-командующего».
Папа собирался в Турцию через четыре дня. Он поехал. Агджа не стрелял.
Дальше начинается то, что следствие потом назовёт «европейским периодом». С ноября 1979-го по май 1981-го Агджа перемещается между Ираном, Болгарией, Югославией, Австрией, Швейцарией, ФРГ, Тунисом и Италией. У него поддельные паспорта — индийский, турецкий. Он живёт в гостиницах. Он не работает. У него есть деньги.
Откуда деньги — главный вопрос, который следствие будет задавать десятки лет и не получит ясного ответа.
В июле 1980 года Агджа приезжает в Софию. По его более поздним показаниям — для получения инструкций и оружия. По данным болгарской стороны — никогда там не был. В Софии он, по его словам, останавливается в гостинице «Витоша» под именем Юсуфа Озтюрка. В мае 1981-го он окажется в Риме, в пансионе «Изаа», под тем же именем. Браунинг калибра девять миллиметров, из которого он будет стрелять в Папу, по серийному номеру отслежен до партии, проданной в Австрии — но цепочка между австрийским магазином и рукой Агджи на площади Святого Петра следствием так и не достроена.
В Рим Агджа приезжает 10 мая 1981 года. С ним — ещё один турок, Орал Челик, тоже член «Серых волков». 11-го и 12-го они вдвоём осматривают площадь Святого Петра. По плану, который Агджа изложит на одном из последующих допросов, на площади они должны действовать вдвоём: Агджа стреляет, Челик тоже открывает огонь и приводит в действие бомбу, и в возникшей панике оба уходят с площади в болгарское посольство, где для них приготовлено убежище.
13-го в 17 часов оба занимают позицию в третьем-четвёртом ряду толпы, у самого ограждения, рядом с которым пройдёт джип Папы. В 17:19 Агджа стреляет. Челик не делает ничего. Бомба не взорвана. Челик разворачивается и уходит с площади.
Это всё, что мы знаем твёрдо. Дальше начинаются версии.
Версия первая: одиночка
Первая версия — Агджа действовал один. Турецкий националист-фанатик, ненавидевший Папу как символ западного крестоносного христианства, сбежал из тюрьмы, полтора года готовился, приехал и выстрелил.
У этой версии есть один сильный аргумент: сам Агджа на первых допросах в мае-июне 1981 года настаивал, что действовал в одиночку. Никаких заказчиков, идеологический акт, готов умереть.
Много вопросов к этой версии. Деньги — откуда. Поддельные паспорта — кто делал. Маршруты — кто планировал. Побег из военной тюрьмы — кто организовал. Оружие — как доставлено. Безработный беглый турок не может полтора года жить в европейских отелях на свои сбережения, потому что у него нет сбережений. Кто-то его вёл.
К сентябрю 1981 года, после нескольких месяцев в итальянской тюрьме, Агджа меняет показания. Он начинает называть имена.
Версия вторая: «Серые волки»
Агджа — член «Серых волков», и в его «европейском периоде» он явно опирался на их сеть. «Серые волки» в конце семидесятых имели разветвлённую структуру в Западной Европе, особенно в ФРГ, где работали сотни тысяч турецких гастарбайтеров. Через эти каналы Агджу могли вести, прятать, снабжать документами и деньгами.
Один из ключевых людей этого периода — Бекир Челенк, турецкий мафиозо, контрабандист оружия, связанный одновременно с «Серыми волками» и с болгарскими спецслужбами через торговлю наркотиками и оружием по балканскому маршруту. Агджа на допросах будет называть его как одного из тех, кто его финансировал. Челенк, живший в Софии, всё отрицал и в 1985 году умер там же, в Болгарии, при невыясненных обстоятельствах — официально от сердечного приступа.
Версия «Серых волков» как самостоятельного заказчика не работает по одной причине: у турецких ультраправых не было мотива убивать Папу. Папа им мешал не больше, чем любой другой христианский иерарх. Антипапский памфлет Агджи 1979 года звучал убедительно для турецкой националистической риторики, но как государственная или организационная задача — нет.
«Серые волки» были инструментом. Вопрос — в чьих руках.
Версия третья: болгарский след
Это главная версия 1980-х, и она же — главная незакрытая рана этого расследования.
В ноябре 1982 года, после полутора лет допросов, Агджа называет имена трёх болгар, работавших в Риме: Сергей Антонов, сотрудник римского представительства болгарской авиакомпании «Балкан»; Тодор Айвазов, кассир болгарского посольства; Желю Василев, секретарь военного атташе. По словам Агджи, именно они координировали покушение. Антонов, по показаниям Агджи, был на площади Святого Петра 13 мая 1981 года.
Антонова арестовывают в Риме 25 ноября 1982 года. Двое других успевают вернуться в Болгарию, и их Италия безуспешно требует выдать. Начинается процесс, который продлится до 1986 года и закончится оправданием всех троих болгар «за недостаточностью доказательств».
Логика болгарского следа такая. Болгарская разведка — Държавна сигурност — в 1980-е была одной из самых активных служб Восточного блока, и одной из её особенностей была плотная связь с КГБ. Болгария делала для Москвы то, что Москва не хотела делать сама. Убийство болгарского диссидента Георгия Маркова в Лондоне в 1978-м зонтиком, отравленным рицином, — классический пример такой работы. Если бы в Москве в 1980 году было принято решение убить Папу, исполнение почти неизбежно отдали бы болгарам, а болгары — наёмному стрелку, не связанному ни с ними, ни с Москвой. Турок-националист идеален: его мотив очевиден без всяких объяснений.
К этой логике добавляется и тот план отхода, который Агджа описал следствию: после выстрелов он и Челик должны были скрыться в болгарском посольстве в Риме. Если показания Агджи в этой части верны, это почти прямая привязка операции к болгарской резидентуре: ни один наёмник не уходит после выстрела в посольство страны, которая не была в курсе. Проблема одна — мы не знаем, верны ли показания Агджи в этой части. К этой версии он, как и ко всем остальным, потом возвращался и от неё же отказывался.
У этой версии есть два главных свидетельства из открывшихся архивов.
Первое — записка из архива ЦК Компартии Италии, опубликованная в 1990-х: советский посол в Риме в начале 1980-х в разговоре с итальянскими коммунистами якобы намекнул, что Москва была в курсе планов покушения. Источник косвенный.
Второе — материалы, обнаруженные в архивах болгарских спецслужб после 1989 года. Часть документов, относящихся к 1980-1981 годам и к работе резидентуры в Риме, была уничтожена. Когда — установить не удалось.
В 2006 году итальянская парламентская комиссия Митрохина — созданная для изучения материалов архива Василия Митрохина, бывшего архивиста Первого главного управления КГБ, который в 1992 году передал британской разведке копии тысяч документов, — по результатам работы заявила: «вне всяких разумных сомнений лидеры Советского Союза взяли на себя инициативу устранения Папы Войтылы». Это политическое заявление, не судебное. Оно не доказывает ничего, кроме того, что итальянские парламентарии в 2006 году так считали.
В 2002-м болгарский президент Георгий Пырванов в Риме принёс Папе извинения — не за участие Болгарии в покушении, а за то, что Болгария оказалась под подозрением. Папа ответил, что никогда не верил в болгарский след. Это его слова; что он думал на самом деле — мы не знаем.
Версия четвёртая: внутренний след
Эта версия — самая шаткая и самая упрямая. Она всплывает каждый раз, когда три предыдущие версии разваливаются, и держится на одном обстоятельстве: в начале 1980-х Ватикан был не безмятежным местом.
В 1978 году умер Иоанн Павел I, пробыв Папой тридцать три дня. Официально — инфаркт. Неофициально — за полтора месяца до смерти он распорядился провести расследование деятельности Института религиозных дел, ватиканского банка, и его председателя архиепископа Пола Марцинкуса. Банк был связан с банком «Амброзиано» Роберто Кальви, который, в свою очередь, был связан с масонской ложей П-2 Личо Джелли. В июне 1982 года Кальви будет найден повешенным под мостом Блэкфрайерс в Лондоне с пятью кирпичами в карманах.
Иоанн Павел II, став Папой, расследование Марцинкуса не возобновил. Но он начал чистить курию от людей П-2 — медленно, осторожно, но начал.
Версия о том, что в покушении на площади Святого Петра был внутриватиканский или итальянский интерес, никогда не получила процессуальной формы. Она существует как фон, как тень. Агджа в одном из своих более поздних признаний, в начале 2000-х, заявил, что среди заказчиков были «кардиналы Ватикана». Это заявление никем не воспринято всерьёз.
Свидетель
Главный живой свидетель — Мехмет Али Агджа — за сорок с лишним лет дал столько взаимоисключающих показаний, что превратился из источника информации в её разрушителя.
Сначала — действовал один. Потом — заказчики болгары и КГБ. Потом — заказчики «Серые волки». Потом — заказчики иранские аятоллы. Потом — никаких заказчиков, всё придумали итальянские следователи. Потом — он сам и есть Иисус Христос (это он заявит в 1990-е, и это станет основанием для разговоров о его невменяемости). Потом — заказчики кардиналы Ватикана. Потом — снова болгары.
Что это? Сознательная стратегия запутывания, исполняемая по чьему-то указанию? Распад личности после двух десятилетий тюрьмы? Игра умного человека, который понял, что чем больше версий он назовёт, тем меньше можно будет доказать любую из них?
Его итальянский адвокат Марина Маньяле в одном интервью сказала: «Агджа — единственный человек, который знает правду, и единственный человек, который сделал всё, чтобы её никто не узнал».
В 2000 году, по просьбе Иоанна Павла II, итальянский президент Карло Адзельо Чампи помиловал Агджу. Его передали Турции, где он отсидел оставшийся срок за убийство Ипекчи. В 2010 году вышел на свободу. Живёт в Стамбуле. Периодически даёт интервью. Каждое следующее противоречит предыдущему.
Камера
27 декабря 1983 года Иоанн Павел II приехал в римскую тюрьму Реббибия и вошел в камеру к человеку, который в него стрелял.
Они говорили двадцать одну минуту. Без свидетелей. На фотографии, которую сделал ватиканский фотограф через дверной глазок, видно, как Папа наклоняется к лицу Агджи, и Агджа что-то говорит ему близко-близко.
О чём они говорили — Папа не рассказал никогда. Он сказал только: «То, что мы говорили друг другу, останется тайной между мной и им. Я говорил с ним как с братом, которому я простил и который пользуется моим доверием».
Агджа потом рассказывал об этом разговоре десять раз и десятью способами. По одной из версий, он спросил у Папы: «Почему ты не умер? Я знаю, я хорошо стрелял. Кто тебя спас?» По другой — Папа рассказал ему «третью тайну Фатимы», и это произвело на него такое впечатление, что он уверовал. По третьей — они вообще говорили о турецкой политике.
Что они говорили на самом деле, мы не узнаем. Папа умер в 2005 году. Агджа жив, но Агджа — это Агджа.
В одной комнате, лицом к лицу, двадцать одну минуту разговаривают жертва и убийца. Жертва простила и унесла разговор с собой в могилу. Убийца помнит и врёт. Истина была — и её нет.
Возвращение к фотографии
На снимке, сделанном 13 мая 1981 года в 17:19, видно троих.
Папа справа, в белом, с поднятой рукой — переживёт ещё двадцать четыре года, успеет проехать по миру больше любого Папы в истории, сыграет роль в крушении коммунизма в Восточной Европе, канонизирует сто тысяч святых, состарится, заболеет Паркинсоном, умрёт в апреле 2005 года в своих покоях в Ватикане. Будет сам канонизирован в 2014 году.
Женщина с фотоаппаратом — Энн Одре — переживёт ранение, вернётся в Буффало, проживёт до 2008 года, до самой смерти будет считать, что её спасла Богоматерь Фатимская.
Рука в красном круге — двадцатитрёхлетний турок Мехмет Али Агджа — отсидит девятнадцать лет в Италии, ещё десять в Турции, выйдет на свободу, доживёт до сегодняшнего дня и продолжит, время от времени, рассказывать журналистам, кто заказал ему убийство Папы. Каждый раз новую версию.
Расследование официально закрыто. Архивы — те, что не уничтожены, — открыты. Главный свидетель жив и доступен. И мы по-прежнему не знаем — кто.
У нас есть всё: фотография, оружие, стрелок, признания, архивы, парламентские комиссии. И всё равно — нет.
Иногда история не отдаёт свои тайны не потому, что их прячут. А потому что человек, единственный, который один знает ответ, решил не говорить — и распорядился своим знанием так, что теперь, что бы он ни сказал, это уже ничего не значит.
Папа выжил. Правда — нет.