Дождь заливал лобовое стекло старенькой «Шкоды» сплошным мутным потоком. «Дворники» жалобно скрипели, размазывая по стеклу грязь и неоновые блики ночного города, но Сергей этого почти не замечал. Он смотрел на приборную панель невидящим взглядом, ритмично постукивая пальцами по оплётке руля. До конца его жизни оставалось чуть меньше суток.
Всё началось четыре дня назад, в такой же мерзкий, слякотный день, если не считать, что тогда был вторник. Сергей, уставший после двенадцатичасовой смены в такси, возвращался в свой спальный район. На неосвещенном участке элитного поселка «Зелёное», куда он отвозил подвыпившего клиента, прямо под колеса метнулась серая тень. Удар был глухим, Сергей отчётливо услышал, как хрустнул бампер. Сергей ударил по тормозам, выскочил под ледяной ливень и похолодел. На асфальте лежала огромная, породистая афганская борзая. Мёртвая.
Через пару секунд из кованых ворот ближайшего особняка выбежали трое мордоворотов. Охрана. Тогда Сергей и узнал, что особняк принадлежал Виктору Савицкому — человеку, чья фамилия в городе произносилась полушёпотом. Был тот богат, и богатство это было нажито совсем не праведным трудом. И собака принадлежала именно ему. Стоила она, как крыло от самолёта, была многократным победителем международных выставок. Но суть была не в этом. Самое страшное — Савицкий её искренне любил.
Сергея вежливо завели в гараж и усадили на пластиковый стул. Один из громил стал звонить по телефону. Очевидно, хозяину. Он коротко и сухо сообщил о потере, потом долго слушал ответ. В конце концов, убрал телефон в карман и со вздохом повернулся к Сергею.
— Ну что, Серёга, — тихо, вкрадчиво проговорил он. — Хозяин огорчён. Очень. И немного успокоить его смогут только три миллиона рублей. Срок — до вечера субботы. Если денег не будет, мы твоё имущество забирать не будем, нет. И смертью родственников пугать не станем, мы вину на других не любим перекладывать. А вот тебя самого мы разберём. На запчасти. Ты парень молодой, здоровый. Дорогой, если по органам считать. Понял меня?
Сергей понял. Три миллиона. Для таксиста, который совсем не шикует и отправляет половину заработка больной матери в область, эта цифра была не менее абстрактной, чем расстояние до Юпитера. Конечно, он пытался занять деньги. Звонил друзьям, просто знакомым, стучался во все двери. Говорил, что деньги нужны позарез, но в суть особо не вдавался. Хотя, может, и стоило. Ходил по банкам, но его кредитная история была совсем не идеальной, и там он получал отказ за отказом. Конечно, друзья одалживали, кто сколько мог, но людей богатых среди них не было, и к вечеру пятницы у него набралось всего сто двадцать тысяч. Капля в море. Можно было прибегнуть к услугам какого-нибудь агентства, где дают в кредит любые суммы — под драконовские проценты. Но проблему это не решит, а лишь отложит. Ему такую сумму просто не заработать.
Cидя в остывающей машине, Сергей думал, как проведёт последний день жизни, и тут его внимание привлекло бормотание радио, которое он почти никогда не выключал: «Сегодня вечером, после обширного инфаркта, скончался известный петербургский коллекционер и антиквар Соломон Маркович Зильбер. Наследников у покойного не осталось, судьба уникальной коллекции решается...»
Сергей вздрогнул — он помнил это имя. Месяц назад он вёз странного пассажира, который так и представился, полным именем: Соломон Маркович Зильбер. Но Сергей запомнил его не поэтому. В голову запала примечательная внешность: сухой, как пергамент, старик с тростью, увенчанной серебряным набалдашником в виде головы ворона; от него пахло дорогим трубочным табаком и каким-то удивительным парфюмом. В дороге старику стало нехорошо. Сергей предложил отвезти его в больницу, но пассажир отказался, только попросил помочь подняться в квартиру. Тогда он чуть ли не на руках занёс старика на второй этаж дома из старого фонда на Петроградке. Соломон Маркович щедро заплатил за услугу и сказал, что справится дальше сам.
Сейчас же Сергей вспомнил, какое впечатление на него произвела квартира. Это было не просто жильё, а настоящая антикварная лавка, как их представлял себе Сергей. В полумраке блестели бронзовые канделябры, тикали десятки настенных и напольных часов в резных корпусах, тяжело мерцали монеты на тёмном бархате за стеклом массивного шкафа-витрины.
И вот уже доведённый до отчаяния разум подкинул Сергею сумасшедшую, отвратительную мысль. Мысль, которая могла спасти ему жизнь.
«Наследников не осталось», — стучало в висках. Значит, квартира сейчас пуста. Она наверняка опечатана, конечно. Ну и что? Кого это остановит? А сигнализации там не было, Сергей это хорошо запомнил. О том, почему её не было в помещении с такими-то ценностями, он как-то не задумался. Главное, что там есть то, что поможет решить его проблему. Он убеждал себя, что не возьмёт много. Горсть монет — и долг погашен. Да, это кража. Но что ему оставалось делать? На другой чаше весов лежала его собственная жизнь и жизнь матери, которая вряд ли переживёт гибель сына.
— Прости меня, Господи, — прохрипел Сергей, поворачивая ключ зажигания. — Прости меня, старик. Мне просто нужно выжить.
К дому Соломона Марковича он подъехал во втором часу ночи и ещё долго сидел в машине, дожидаясь, пока не погаснет свет во всех окнах. Наконец, он выбрался наружу, и тут же мелкая, колючая морось поползла за воротник куртки, заставляя ёжиться. Улица была абсолютно пуста. Тусклые жёлтые фонари выхватывали из темноты фасады бывших доходных домов.
Сергей, затянув резинку на капюшоне так, что тот закрыл практически всё лицо, оставляя для него самого минимальный обзор, прихватил монтировку и фонарик и направился к двери подъезда. Она, как парень и ожидал, оказалась заперта, но целью была другая — та, которая вела на чёрную лестницу, откуда можно было попасть в кухню — Сергей был знаком с планировкой подобных квартир. Дверь оказалась не опечатанной, к удивлению и радости парня. Он увидел в этом знак судьбы, своеобразное разрешение совершить то, что он задумал.
Руки дрожали, когда он вскрывал дверь. Стук сердца набатом отдавался в ушах, во рту пересохло. Каждый звук казался оглушительным. Наконец, старая деревянная дверь подалась.
Но так просто квартира не хотела сдаваться. За дверью обнаружился массивный шкаф, из-за которого про неё, видимо, и забыли — он полностью закрывал собой проход. Но даже это показалось Сергею удачей. Правда, пришлось повозиться, прежде чем ему удалось отодвинуть препятствие достаточно, чтобы протиснуться на узкую кухню.
Когда Сергей попал, наконец, в кабинет покойного, его накрыло странное чувство. Он не сразу понял, в чём дело. Луч фонарика скользил по корешкам старинных фолиантов, по тусклым зеркалам в почерневших рамах, по фарфоровым статуэткам. А затем Сергей сообразил — в комнате было поразительно тихо. Ни одни из десятков антикварных часов не шли.
«Быстрее. Просто возьми, что приметил, и уходи», — приказал себе Сергей.
Он подошёл к массивному дубовому шкафу, потянул створку. Заперто. Сергей вставил монтировку в щель и с силой нажал. Дерево жалобно треснуло, замок поддался.
Вот они. На бархате тускло блестели червонцы с профилем Николая II. Здесь было целое состояние. Пальцы Сергей затряслись, когда он начал сгребать тяжёлые монеты в карманы куртки.
И в этот момент температура в комнате резко упала, изо рта пошёл белый пар. Затем раздался звук, заставивший парня подпрыгнуть, — одни из напольных часов в углу начали свой ход. Затем к ним присоединились настенные часы с кукушкой. Потом каминные, бронзовые. Через несколько секунд вся комната наполнилась какофонией звуков, от которой закладывало уши.
Сергей уже намерился бежать, но его остановило ощущение чужого присутствия. Он медленно обернулся, шаря лучом фонарика по комнате.
От увиденного спина мгновенно вспотела, по ней побежала ледяная струйка. В старом кожаном кресле-качалке, которое ещё пару минут назад было пустым, кто-то сидел.
Сергей буквально окаменел от ужаса. В кресле сидел Соломон Маркович, ошибиться было невозможно: те же круглые очки на тонком носу, та же трость, на которую опиралась его рука. Но старик был... не материален. Его кожа отливала мертвенно-синим, фосфоресцирующим светом, а глаза казались чёрными провалами.
Призрак поднял руку. Сергей хотел закричать, бежать, но тело его не слушалось. Ноги словно приросли к полу. Старик медленно поднялся с кресла и сделал шаг к Сергею. «Вор», — пронеслось у парня в голове. Призрак сделал ещё шаг, и тут Сергей сломался, не выдержав этого потустороннего давления. Колени его подогнулись, и он рухнул на паркет прямо перед стариком. Фонарик откатился в сторону. Сергей стал выгребать из карманов монеты, которые сыпались на пол с глухим стуком.
— Простите... — сипло выдавил из себя Сергей. — Пожалуйста, простите меня...
Слезы полились из его глаз. Это были слёзы абсолютного, животного ужаса и глубочайшего отчаяния. Он больше не пытался казаться сильным. Он бессильно плакал, как маленький ребёнок, загнанный в угол кем-то большим и страшным.
— Я не вор! — закричал он, срывая голос, глядя снизу вверх на полупрозрачную фигуру. — Я таксист! Я пашу по шестнадцать часов в сутки! Я эту чёртову собаку даже не видел, она из темноты выскочила! Меня убьют завтра, понимаете?! Убьют, расчленят и выбросят на помойку!
Часы продолжали оглушительно тикать, а призрак уже был совсем рядом, нависая над Сергеем.
— Мне не монеты ваши нужны! — рыдал парень, размазывая по лицу грязь и слезы. — Будь они прокляты! У меня мать в деревне, у неё диабет. Если я сдохну, ей никто не поможет! Я жить хочу! Просто жить, понимаете?! Я клянусь, я бы никогда сюда не полез, если бы не... Господи, за что мне это...
Он скорчился на холодном полу, содрогаясь от рыданий и ожидая смерти.
Но неожиданно холод начал отступать, и гул от хода часов внезапно стих — так же резко, как и начался.
Сергей осторожно приподнял голову.
Соломон Маркович всё ещё стоял рядом, но черноты в его глазах больше не было. Призрак смотрел на раздавленного, рыдающего парня с пониманием. Может быть, он вспомнил, как Сергей помог ему? Или просто увидел, что в душе этого человека нет алчности — только безмерное отчаяние?
Старик медленно поднял руку и вытянул её в сторону кухни — он отпускал Сергея. Тот понял всё правильно, и вскоре «Шкода» уносила незадачливого вора прочь.
До утра Сергей промаялся без сна в своей небольшой квартирке. Ужас от встречи с призраком постепенно уступал место осознанию того, что самая главная проблема так и осталась нерешённой. И что делать дальше, Сергей просто не знал. Захотелось напиться до беспамятства, но осуществить это намерение он не успел.
Лежащий на столе телефон завибрировал. Звонил Миха, приятель Сергея по таксопарку, простоватый, болтливый, всё и всегда знающий увалень.
— Серый, — затараторил он, — я чего звоню. Ты новость слышал уже? Нет?
— Какую новость? — произнёс Сергей устало. Сейчас его ничто уже не волновало.
— Я под утро заказ брал, клиента вёз в «Зелёное». Так вот, подъезжаем, а там перекрыто всё. Маски-шоу в натуре. Даже вертолёт был. Местные нашептали, что брали Савицкого.
— Кого?!
— Да ты чего? Савицкого не знаешь что ли? Говорят, всю их, слова то, какие, господи, "преступную группировку", то есть банду накрыли, там оружия нашли на целую армию, наркоты горы. Самого Савицкого при задержании вроде того... инфаркт хватил.
Сергей медленно опустил телефон. Руки у него тряслись так сильно, что он едва не выронил аппарат. Савицкий арестован. Банды больше нет. Никто не придёт за ним сегодня вечером. Никто не будет требовать долг за собаку. Он свободен. Он будет жить.
Что это? Совпадение или чудо? Как бы то ни было, у Сергея впереди снова была целая жизнь. Второй шанс. Кто его подарил? Судьба или призрак старого антиквара? Этого он никогда не узнает.