Город кажется прочной штукой: стены, башни и гарнизон надежно защитят. Но стоит закрыть ворота и подождать пару месяцев — и вся эта цивилизация быстро сжимается до четырёх вопросов: где вода, что есть, чем топить и куда девать нечистоты.
История осад это не только бравурные рассказы про катапульты, героев и красивые штурмы. Это про момент, когда крыса становится деликатесом, кожаный ремень суповым набором, а канализация важнее королевского указа.
Давайте разберем закономерности, которые наблюдаются у осажденных не зависимо от эпохи. И рассмотрим конкретные истории осад.
Три стадии распада
У любой долгой осады одна и та же механика. Сначала город живёт запасами и ждёт: скоро придут, скоро снимут, скоро всё закончится. Потом начинается перераспределение: выдаются пайки, начинаются обыски в поисках излишков, выдаются продуктовые карточки, процветает чёрный рынок.
А потом цивилизация откатывается к простой телесной биологии — воде, теплу, калориям, санитарии. За несколько месяцев с города слетает весь культурный лоск.
В осаде деньги не исчезают. Они мутируют. И наблюдается логичная последовательная цепочка: сначала дорожает хлеб. Потом соль, свечи, мыло, дрова.
Осады Античности. Когда сожгли склады
Иерусалим, 70 год нашей эры. Рим замкнул кольцо, а внутри города в этот момент было огромное количество паломников на праздник Песах, застигнутых осадой.
Ситуация патовая и ухудшилось конфликтом внутри стен - там развернулась настоящая гражданская война: несколько враждующих группировок повстанцев уничтожали продовольственные запасы друг друга. Враг ещё не пробил стену, а голод уже вошёл в город.
Да и группировки у евреев были разными - не все однозначно противились римлянам, многие рассчитывали эффективно интегрироваться в Римскую империю с их приходом.
Иосиф Флавий описывал голод почти физически: люди жевали кожу - ремни, старую обувь. Съедали траву. Не столько ради калорий - просто ели всё, что могло обмануть желудок.
В целом это даже помогало, ведь кожа и клей (по старинным рецептам) содержат коллаген - животный белок, который при долгой варке превращается в желеобразную массу. Калорий мало, питание скудное, но организм получает хоть что-то.
Археологи обнаружили в небольшой подземной цистерне в Иерусалиме три кухонных горшка и маленькую масляную лампу. Исследователи полагают: люди спускались туда, чтобы поесть в темноте. Вероятно, в тайне от окружающих. Если сосед учует запах готовки - прощай обед.
Алезия, 52 год до нашей эры. Цезарь запер галлов Верцингеторикса на холме, возведя две линии укреплений — одну против осаждённых, другую против армии снаружи.
По рассказу самого Цезаря в «Записках о Галльской войне», запасов у осаждённых было примерно на месяц. Когда они кончились, Критогнат произнёс на совете речь: напомнил о страшном опыте предков и намекнул, что те, кто не может держать оружие, - лишние рты.
В итоге из города выгнали всех гражданских - женщин, стариков, детей. Рассчитывали, что Цезарь их пропустит или возьмёт в рабство. Цезарь не пропустил никого. Тысячи людей умирали от голода на ничейной полосе между двумя армиями.
Вода важнее хлеба
Без еды человек протянет несколько недель. Без воды дней пять. Осаждающие знали это отлично, поэтому главной целью всегда был не амбар, а колодец.
Средневековые хроники рассказывают: при осаде Тортоны в 1155 году войска Фридриха Барбароссы испортили единственный источник воды внутри крепости, сбрасывая туда трупы и нечистоты. Гарнизон сдался, когда жажда стала сильнее страха смерти. Даже если хронисты сгустили краски — логика осады очевидна: вода часто важнее стены.
Умные города готовились к этому заранее. Масада в Иудейской пустыне — скала посреди раскалённых камней — имела сеть резервуаров, высеченных прямо в породе, общим объёмом порядка сорока тысяч кубометров.
Редкие ливни перехватывались системой каналов и направлялись туда. Когда римляне осадили крепость, защитники сидели на запасах воды на годы вперёд, пока легионерам снаружи приходилось тащить её издалека. Инженерное чудо для пустыни.
Константинополь пошёл ещё дальше. В лучшие века это был мегаполис своего времени — сотни тысяч жителей, и почти никакой надёжной реки на полуострове. Город построил сотни километров акведуков и огромную сеть цистерн — открытых и подземных. Крупнейшая из подземных, Цистерна Базилика, вмещала около 80 тысяч кубометров воды. Когда враги перерезали акведуки, цистерны давали городу время. А в осаде время иногда важнее золота: осаждающая армия сама начинала голодать, болеть и терять терпение. В итоге уходила.
Парижское меню: крыса дороже кошки
Осень 1870 года. Прусские войска взяли Париж в кольцо и два миллиона горожан оказались в ловушке. До войны Париж был гастрономической столицей мира. За три месяца он стал столицей гастрономического отчаяния.
По мере осады мясо становилось всё более странным по происхождению. Сначала в ход пошла конина - её парижане раньше считали едой для бедняков, но быстро примирились. Потом к декабрю кончилась и она.
На прилавки (реально продавали!) легли тушки собак, кошек и крыс. Торговцы классифицировали товар с профессиональной серьёзностью: собачатина — «как баранина», кошатина — «как крольчатина». Кошка или собака обходились в 20–40 сантимов за фунт, а упитанная крыса — в 50 сантимов.
В переводе на наши деньги килограмм крысятины выходил где-то в 2500-3000 рублей.
Мясо крыс выходило гораздо питательнее. Возникла целая команда крысоловов, которые неплохо зарабатывали.
Богатые парижане питались иначе. Ресторан «Вуазен» предлагал рождественское меню из животных городского зоопарка: слонятина, кенгурятина, верблюжатина, антилопа. Слонов звали Кастор и Поллукс — за несколько недель до праздника они ещё катали детей. Это один из самых знаменитых ресторанных меню военной истории.
Пока богатые ели слонов, остальные переходили на суррогатный хлеб. Парижские пекарни выпекали смесь из молотого риса, овса, гороха и соломы.
Появились кулинарные книги для выживающих: «Осаждённая кухарка» учила делать десерты без яиц и молока. Рисовый крем на воде воспринимался как роскошь.
Война закончилась поражением французов. Франция подписала перемирие, Париж капитулировал после 132 дней осады. По условиям мира Германская империя получила Эльзас и Лотарингию, а Франция выплатила пять миллиардов франков контрибуции.
Сто двадцать пять граммов
Блокада Ленинграда длилась 872 дня и стала одной из самых долгих и смертоносных осад крупного города в истории XX века.
20 ноября 1941 года. Норма хлеба для иждивенцев и детей — 125 граммов в сутки. Это был не привычный хлеб: муку растягивали заменителями — жмыхом, отрубями, целлюлозными добавками. Состав менялся, но смысл был один: любой способ превратить крошечные остатки сырья в пайку.
На фабриках и в домах нашли другой ресурс: столярный клей из костей животных. Плитки клея разбивали, замачивали сутки, потом долго варили. Остывшую массу ели как студень с уксусом или горчицей.
В пищу также шли кожаные ремни, обойный клей и земля с места пожара Бадаевских складов: сахар пропитал её насквозь, её продавали стаканами, растворяли в воде и пили как чай.
Отдельная история — колюшка (не путать с корюшкой - корюшка рыба хорошая, а колюшка, увы, мусорная).
Крошечная рыбёшка длиной пять сантиметров, которую до войны не ловили вообще: слишком мелкая, слишком костлявая, годилась разве что на удобрение. В блокаду она спасала жизни. Колюшку вылавливали в Финском заливе и Неве — сетями, марлей, чем придётся, — и варили целиком, вместе с костями и чешуёй. Жир с неё вытапливали для больниц и для ламп.
А чтобы спастись от цинги - ели хвою, содержание витамина С в ней выше чем в лимоне. Только трудно его извлечь оттуда. Поэтому в больницах начали массово варили настой, богатый витамином С и выдавали населению.
Параллельно на заводах наладили производство гидролизных дрожжей: целлюлозу из древесины расщепляли кислотой, превращая в сахара, из которых растили белковую массу. Эти дрожжи добавляли в суп и хлеб.
Массовой эпидемии, которой боялись, удалось избежать. Для города-миллионника без нормального отопления, воды и канализации — это почти санитарное чудо. Но чудо, сделанное руками врачей, коммунальщиков и самих жителей с лопатами.