ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД
Глава третья
На звездолёте продолжалось изучение полученных данных от жрецов Тибета. Открытия для учёных следовали одно за другим. Для начала всех удивили возможности этого куба и материала, из которого он создан. Оказалось, что в его основе лежит графен, но соединение его с оксидом тория позволяет концентрировать максимальное количество энергии магнитного поля, создаваемого вращением Земли. Создаваемая при этом квантовая запутанность позволяет создавать миникротовые норы в пространстве, и посредством этих кротовых нор энергия передаётся от одного объекта к другому. Именно для этих целей служили различные спиральные формы внутри кубов.
В споре опять столкнулись два доктора Заберо́ и Сло́ваном. Они не замечали ни времени ни то, что пропускали обеды и ужины, и расходились по своим каютам только поздно ночью, а ложась спать продолжали спорить через UBS.
Спором послужило то, что при расшифровке одной криптограммы они столкнулись с феноменом, доказывающим, что само пространство — это наша физическая иллюзия. То есть пока не происходит измерение отдельно взятого объекта, объект остаётся только в нашем воображении.
- А как же принцип неопределённости, то есть вакуум не пуст, а вы говорите об иллюзиях?!! – орал доктор Сло́ван. – Ведь в пространстве, пространство кипит невидимой энергией и квантовые флуктуации неустранимы!
- Ха! Ваше утверждение смехотворно! Природа не локальна, - не менее эмоционально отвечал доктор Заберо́. - И если вторая частица, которая строго находится в коррелированной ситуации, то реальность двух частиц происходит одновременно, и это объясняет почему объекты не имеют свойств до измерения. Если две запутанные частицы образуют само расстояние между ними, не фундаментально, то есть пространство не является тем, что мы думаем. Оно соткано из квантовых корреляций. Вам это что-то говорит? - Заберо́ с чувством превосходства спрашивал и скептично подмечал: - Или вы остаётесь приверженцем старой теории ТММ? Вот в этом смысл криптограммы. Как вы можете рассуждать по-другому? Эти создатели криптограмм дали нам инструмент для познания! Мы использовали энергию нашего двигателя, а оказывается нам она не нужна, и мы можем посредством создания кубов двигаться по червоточинам точно зная их координаты! Они говорят, что если пространство запутано и мы разрываем его, то мы разрываем пространство. Запутанные частицы связаны не через запутанное пространство, а через микроскопические тоннели пространство-время. Пространство — это не то, в чём живут квантовые объекты, пространство возникает из их взаимодействия. И мы сами становимся частицей этого взаимодействия. Вот что главное! – с пеной у рта доказывал Заберо́.
- Вы бездарный теоретик! - тут же слышалось в ответ горячее возражение от доктора Сло́вана. - Как мы можем стать частицей, если у нас нет второй такой же частицы? У нас нет запутанности, поэтому мы не можем передвигаться так, как нам заблагорассудится. Мы сами разрываем пространство посредством накопленной энергии, а вот если мы сможем создать нашу копию, то тогда мы станем запутанными. Но мы этого не сможем сделать, так как мы уже не повторим сами себя, – потрясая кулаками и стуча по столу продолжал свою мысль Сло́ван.
- Как мы не повторим сами себя? - не менее эмоционально возражал доктор Заберо́. - Мы уже можем повторить сами себя, собрав достаточную энергию в этом пространстве, и передвинувшись в другое пространство. Вот вам и копия, одновременно существующая в двух пространствах-измерениях.
- Это не так! Вы опять играете словами. Эта связь - это нелокальная корреляция, выходящая за рамки простого совпадения, которая намекает на более глубокую структуру реальности, где само понятие расстояния может быть лишь эмерджентным свойством, возникающим из более фундаментальных связей. Если пространство действительно соткано из этих квантовых корреляций, то наше интуитивное представление о нём, как о пустой пассивной арене для событий, становится несостоятельным. Вместо этого, пространство предстаёт как динамическая, живая сущность, постоянно формируемая и переформируемая взаимодействиями квантовых объектов. Вот что это! А не ваше представление о том, чего нет, – перебивая своего оппонента орал Сло́ван, тыча указательным пальцев в грудь своего друга.
- Позвольте вам рассмеяться в лицо. Ха-ха-ха! - нагло рассмеялся Заберó. - Разрыв такой запутанности, таким образом, не просто разделяет две частицы, но и потенциально дестабилизирует саму ткань пространства-времени, в которой они существуют. Это поднимает вопрос о том, насколько мы можем манипулировать этими фундаментальными связями, не рискуя нарушить саму структуру нашей воспринимаемой реальности. Ведь мы уже ни единожды доказали, что «макроскопические тоннели пространство-время» являются тем, что эти корреляции существуют вне привычных нам трёх измерениях, пронизывая ткань бытия на более глубоком уровне. Если пространство возникает из взаимодействия, а не предшествует ему, то это означает, что мы, как наблюдатели, активно участвуем в создании той реальности, которую воспринимаем. Наше измерение не просто выявляет существующие свойства, но и фиксирует их, придавая им определённость из потенциального множества. Это ставит под сомнение объективность нашего мира и подчёркивает роль сознания или, по крайней мере, акта наблюдения, в формировании наблюдаемой вселенной. В этом контексте, квантовая запутанность, как мы её понимаем из законов ТММ и есть ключ к пониманию самой природы реальности, и говорит о том, что всё во Вселенной может быть связано гораздо более тесно, чем мы можем себе представить, образуя единую, взаимозависимую сеть бытия. Вот о чём я долдоню Вам уже которые сутки! И кто вам только присвоил звание доктор? - теряя терпение, возмущался Заберó. - Ума не приложу. Такая же бездарь, как и вы сами, вероятно?
- Бездарность – это вы, мой дорогой друг! - тыкал в своего друга Слóван. - И как я вас терплю столько лет? Я теряюсь в догадках! Как Вы не можете понять такой простой вещи, что если пространство возникает из запутанности квантов, то касательно чёрных дыр они должны быть связаны корреляциями на их горизонте, когда квантовая запутанность в голографический картине между ними в части теории ТММ, касающейся гравитационной её составляющей, образуется нечто вроде разрыва? Ведь в геометрии пространства они связываются квантовыми нитями. Только представьте себе, что если Вы разрежете эти нити, то пространство распадётся на несвязанные части. Вот на чём зиждется квантовая криптография, вот почему криптограммы в определённом порядке должны работать в этом пространстве и в других измерениях. Вот я начинаю понимать, как работают криптограммы, - Слóван многозначительно посмотрел на Заберо и, увидев, что тот по-прежнему скептически смотрит на него, пояснил: - Их надо рассматривать, как квантовый компьютер, работающий с изобитами[1] используя 0 и 1 одновременно в известных нам измерениях. И чем больше измерений, тем больше избит в пространственном возрастании. Эта передача работает, как нам давно известно. Давайте рассуждать прагматично, без экивоков друг на друга, - уже мирно предложил доктор Сло́ван.
- Я не против этого, потому что порядком подустал от бесконечных споров с вами, и бессонных ночей, – пошёл на мировую его оппонент.
- Итак, - торжественно, как победитель, начал вещать Слóван, - происходит обычная квантовая передача частицы на расстоянии без пересылки самой частицы в нашем трёхмерном пространстве. Два объекта запутываются и происходит квантовая телепортация, потому что частицы связаны друг с другом в нелокальную сеть корреляций, которые не знают расстояний. Странность нарастает дальше, потому что наличие запутанность и суперпозиция поднимают вопрос: что происходит в момент перехода из одного измерения в другое и, в конечном итоге, что такое измерение? Кто и что создаёт реальность измерения в нашем понимании? Может это присуще тем, кто переходит из одного измерения в пространстве в другое? И получается, что в момент запутывания и перехода из одного измерения в другое, волновая функция остаётся в прежнем состоянии и никогда не коллапсирует? Тогда имея во Вселенной миллиарды наших копий мы при переходе из одного измерения в другое мы можем сохранить нашу копию за счёт запутанности? Но как же быть тогда с утверждением, что в нашей Вселенной действуют одни константы, а при переходе в копию нашей Вселенной в другом, например, в семи мерном измерении, должны будут действовать другие константы? Ведь так? Тогда что же происходит с квантовой запутанностью в этом случае? - перевёл дух Сло́ван.
- Я с Вами соглашусь, но и тут есть спорные закавыки, поэтому можно дальше продолжать говорить и том, что, говоря о бесконечности на расстоянии двух частиц и их запутанности мы приходим к выводу, что бесконечность там, где её не может быть, о чём говорят обнаруженные нами эоны фотонов, когда мы переходили из будущего в прошлое и наоборот. За счёт энтропии чёрной дыры мы поняли, что принцип эквивалентности не работает при переходе из одной физики в другую, и в тоже время мы поняли, что даже в этот переход информация, полученная нами не может быть уничтожена. Вот поэтому главная причина, почему отказал CDкроется в этом парадоксе. Он не смог переработать тот переход, произошёл разрыв на границе, и он коллапсировал, создав свою Вселенную, где нас он не видел в заданных нами параметрах. Он вышел из своего существования, когда не смог переработать понятие в двух ветвях - мы живы или мертвы одновременно, как кот Шрёдингера. Отсутствие в его сознании декогеренции не смогло объяснить, почему результат выглядит так, а не иначе. В своём сознании, как наблюдатель он остался там, на границе чёрной дыры, а мы уже находились в другой её части, то есть в разных интерпретациях мира. И что интересно, находясь в своей, созданной им Вселенной, он смог вынести информацию наружу чёрной дыры. Вот этого мы пока понять не можем, и бьёмся над этой загадкой. Может нам криптограммы помогут решить её? – Заберо́ уже устал от диалога, поэтому его больше тянуло к философии.
- Много чего нам ещё нужно понять из того, что нам подкинули братья по разуму, - попив восстановительной жидкости, продолжил Заберó, - взять те же кольца эона, они же существовали уже тогда, когда Вселенная только-только образовалась, и её структура только формировалась. Эти кольца — отголоски столкновений с другими, более ранними Вселенными, или, возможно, следы фазовых переходов в самой ткани пространства-времени. Мы живём в мультивселенной, где каждая возможность, каждая ветвь волновой функции, реализуется в своей собственной реальности. И если это так, то что такое «мы»? Просто одна из бесчисленных проекций, одна из бесконечных версий сознания, переживающая свой уникальный набор событий. Или, что? Тогда возникает вопрос о свободе собственной воли. Если все возможные исходы уже существуют, если каждая наша мысль и действие уже реализованы в какой-то другой Вселенной, то, где место для выбора? Или это иллюзия, порождённая нашим ограниченным восприятием? Возможно, свобода воли — это не способность выбирать из множества вариантов, а способность осознавать свой выбор, проживать его, придавать ему смысл в рамках своей конкретной ветви реальности. И что насчёт времени? Мы воспринимаем его как линейное, необратимое движение от прошлого к будущему. Но если все моменты существуют одновременно в мультивселенной, если прошлое, настоящее и будущее — это лишь разные точки на гиперповерхности, то время становится ещё одной иллюзией, инструментом нашего сознания для его упорядочивания. Конечно, время — это просто мера изменения энтропии, а не фундаментальная ось, по которой движется реальность. Мы это понимаем сейчас, совершая переходы из прошлого в будущее. Тогда, если время не фундаментально, и пространство может быть искривлено до неузнаваемости, как мы можем говорить о «расстоянии» между частицами, между вселенными? Нелокальность становится не исключением, а правилом. Все связано со всем, и разделение, которое мы воспринимаем, — это лишь артефакт нашего ограниченного восприятия. Мы сворачиваем пространство и постоянно ошибаемся на десятки и сотни лет. Мы не можем попасть в нужную нам точку отправления и прибытия. Мы использовали отклонитель с блоком recus, мы изучили квантовый отскок, мы оседлали «стрелу квантового времени» и попали из будущего в прошлое[2]. Возможно, свернув пространство мы меняем константы и проходим через другую Вселенную или измерение и не имея данных о другой Вселенной и действующих там константах, мы ошибаемся при входе м возвращении в нашу Вселенную? И если вселенная имеет такие константы, а другая — другие, то что определяет эти константы? Случайность? Или существует некий мета-принцип, который порождает вселенные с различными наборами законов, чтобы исследовать все возможные комбинации? Возможно, наша Вселенная — это лишь один из экспериментов, одна из попыток самоорганизации материи и энергии, которая привела к появлению сознания, способного задавать эти вопросы.
И если сознание играет такую роль в создании реальности, то что происходит, когда оно исчезает? Когда умирает наблюдатель, коллапсирует ли его ветвь реальности? Или она продолжает существовать, просто без его участия? И если так, то что такое смерть? Просто переход в другую ветвь, где сознание продолжает своё существование в иной форме, или полное растворение в бесконечном океане возможностей? – продолжал философствовать доктор.
- Ну, доктор, вы уже замахнулись на святая-святых – божественное проведение. – усмехнулся доктор Сло́ван. - Эти и другие вопросы ведут нас к границам нашего понимания, к тому, что лежит за пределами любой физики, к метафизике. Возможно, истинная природа реальности не может быть полностью описана математическими уравнениями или экспериментальными данными. Возможно, она требует интуиции, философии, даже мистики. И чем глубже мы погружаемся в эти тайны, тем глубже понимаем, что Вселенная - очень странная и непростая сама по себе. И это бесконечное удивление и постоянное стремление к познанию, возможно, и есть смысл нашего существования в этой удивительной, запутанной и бесконечно многогранной форме нашего сознания, — миролюбиво закончил Сло́ван.
— Ну, что, мой друг, на этой ноте мы и закончим наш сегодняшний спор, чтобы продолжить его в другой ипостаси? — улыбнулся Сло́ван.
— И я по этому поводу предлагаю опрокинуть по паре наших знаменитых сосудов, — с хитринкой и улыбкой на лице приподнялся Заберо́ со своего места, одновременно вызывая мовенс, с уверенностью, что у его друга не возникнет ни капли возражений и аргументов против этого предложения.
Слóван, с лёгкой усмешкой, кивнул, принимая предложение.
Действительно, после столь глубоких размышлений, требующих не только интеллекта, но и определённой душевной настройки, физическое утоление жажды казалось естественным завершением.
Заберо́, с присущей ему энергией, уже наполнял заветные изящные сосуды, и торжественно водрузил их на стол кают-компании, куда они переместились. Помещение наполнилось тонким ароматом, специально изготовленного нового сорта напитка, чем для души и тела порой баловался Заберо́.
Они подняли сосуды, и в их глазах отразился огонёк понимания, разделённого между двумя искателями истины. Их жест не являлся обычным застольем, а слыл, как ритуал, символизирующий переход от абстрактных сфер к более осязаемым, но не менее значимым аспектам бытия.
Вкус напитка, терпкий и согревающий, словно возвращал их к родным реалиям, но при этом не стирал отпечатка только что пережитого интеллектуального путешествия.
Сло́ван сделал глоток, задумчиво глядя на игру света в сосуде.
- Иногда, дорогой друг Заберо́, – задумчиво произнёс он, – мне кажется, что именно в таких моментах, когда мы отвлекаемся от погони за абсолютным знанием и позволяем себе просто быть, наслаждаясь простыми радостями, мы приближаемся к пониманию сути вещей. Ведь сама Вселенная, в своей бесконечной сложности, не чужда гармонии и красоте, которые мы находим в искусстве, музыке, или даже в этом благородном напитке, - и он с явным удовольствием щёлкнул пальцем по сосуду.
Заберó, с довольной и умиротворённой улыбкой, согласился с ним.
- Именно так, уважаемый доктор. Возможно, метафизика – это не столько поиск ответов, сколько искусство задавать правильные вопросы, и умение находить красоту в самом процессе поиска. А этот процесс, как мы видим, может быть весьма приятным.
Он сделал ещё один глоток, и в его глазах мелькнула искорка предвкушения чего-то нового, что неизбежно последуют за этим моментом покоя и удовлетворения. Ведь границы понимания, как и дальние горизонты, всегда манят, обещая заглянуть далеко в неизведанные пространства.
Самого Джона, получаемые данные о результатах исследований, радовали, как никогда. Благодаря им они теперь могли на своём звездолёте двигаться всё дальше и дальше в космос.
Безусловно, Марс, как промежуточная остановка для продолжения дальнейшего броска в бесконечность, мог бы стать небольшой отдушиной в его затянувшемся пребывании на орбите Земли.
Постоянно получаемая информация через установленный маяк на Марсе давала возможность понимать происходящее там без активного вмешательства извне. Джон радовался тому, что он сделал правильный выбор, оставив двух патерианцев с аннунаками на планете, дав им минимум необходимого оборудования для возможности развиваться самостоятельно. И прошедший год показал правильность всех предпринятых ранее шагов. Его удручал один аспект: он понимал, что без возвращения на Патрию ему невозможно будет продолжать дальнейшую экспедицию. Но и без Андрея он тоже не мог вернуться, надеясь, что пока они будут находиться на орбите Марса, группе его бесконечно работающих учёных удастся зацепиться за ниточку через криптограммы в изучении их возможностей поиска Андрея. И они постепенно подбирались к разгадке тайн криптограмм, в чём им активно помогали гиперборейцы, заметно и довольно быстро освоившиеся на звездолёте.
Они, с их древними знаниями и необычайной интуицией, оказались бесценными помощниками. Их способность видеть скрытые связи, улавливать тончайшие вибрации в потоке данных, ускоряла процесс дешифровки криптограмм. Особенно выделялись Филон и Архит[3]. Джон часто задумывался, как бы они справились без них. Возможно, поиски Андрея затянулись бы на годы скитаний в космосе, а то и вовсе оказались бы безрезультатными.
Тем временем на Марсе аннунаки демонстрировали удивительную приспособляемость. Данные с маяка показывали, что они не только выжили, но и начали активно осваивать планету. Они поставили поселение, выращивали растения в специально созданных условиях, изучали местную флору и фауну. Джон видел в этом подтверждение своей веры в их потенциал, в их способность к саморазвитию. Он понимал, что его решение казалось явно рискованным, но оно оправдало себя. Однако, несмотря на все успехи, тревога за Андрея не отпускала. Джон знал, что время играет против них. Каждая минута, проведённая вне звездолёта, увеличивала риск необратимых последствий. Он верил, что где-то там, в бескрайних просторах космоса, Андрей ждёт их, и они обязательно его найдут.
Но у Джона после того, как они покинули Землю, всплывали, оставшиеся где-то в далёких уголках памяти полузабытые мысли о доме, о семье, иногда накрывавшие его волной тоски. Он скучал по зелёным лесам, по запаху цветущих лугов, по шуму океана. Поделиться этими мыслями Джон не мог ни с кем, потому что никого не осталась из землян, с кем он когда-то начинал свои путешествия.
Несмотря на потенциал путешествий во времени, Джон ясно осознавал собственное старение и неотвратимость конца. Его биологические часы неумолимо приближались к рубежу, когда естественным становится переход к более спокойному существованию – будь то написание мемуаров при умиротворённом созерцании морского пейзажа, сидя на берегу океана в плетёном кресле, с бокалом любимого напитка. Эти мысли всё настойчивее вторгались в его повседневность.
После разговора с командиром Гойя ещё больше углубился в изучение философии и истории Гипербореи, погружаясь в тонкости исторического наследия, связей, как культурных, так и торговых взаимодействий племён, проживавших на этой территории. Этот интерес возник не на пустом месте, и лёг слишком большим отпечатком в его судьбе. Он просиживал в архиве, путая день и ночь, поглощал миллионы изобит информации, загружал AD различными вопросами, ставящими даже его в тупик.
Его интересовало, что же произошло в период после гибели Гипербореи и, углубляясь в исторические хроники, он приходил к выводу: демонтаж устоявшейся столетиями архаичной структуры на окружающих территориях создал объективную необходимость в формировании новой управленческой единицы.
Появление племенного союза славян савиров[4], занявшего эту освободившуюся нишу, послужило стимулом для развития северных этносов, населявших обширные пространства за пределами многометровых ледяных массивов, постепенно отступавших на Север. Ассимиляция племён привела к появлению новых этнических образований и стала катализатором укрепления племён савиров, постепенно вытеснявших племя авар, населявших эти земли.
В Сибири савиры занимали пространство от Урала до Енисея, а заселённая ими полоса лесостепи и южная часть таёжной зоны контролировалась ими во всех отношениях. Уходя, они оставили свои города и крепости, восстановленные развалины которых стояли на высоких берегах Оби и её притоках. Земли савиров не остались долго пустовать, и вскоре оказались заняты пришедшими с юга тюрками. Вот почему у томских, чулымских, барабинских и тобольских татар бытуют предания о том, что до них в Сибирской лесостепи жили когда-то белые, русоволосые и голубоглазые люди. Вот почему приход на берега Иртыша и Оби донских казаков во главе с Ермаком местным населением сопротивления не встретили и воспринимались им, как явление вполне закономерное.
Передаваемые из уст в уста сказания о далёких землях как Индия, Иран и даже Аравия ни сколько ни удивляли никого в те времена.
Попавшие в руки Гойя летописные свидетельства о государстве савиров и о походах сибирских руссов в Среднюю Азию и Иран, только подтверждали эти утверждения. Но для него оказалось странным, что в те же времена никто ничего не писал о савирах в других летописных источниках. Как будто их не существовало совсем в истории, но тем не менее от названия этого племени и пошло затем название Сибирь, что и подтвердилось в последствии после того, как при археологических раскопках обнаружилась столица савиров - Грастиан.
После реставрационных работ в двадцать четвёртом веке она вновь засияла своими красотами – площадями, стенами и рвами. Это стало доказательство того, что славянское племя северян являлись прямыми потомками, как самодийское племя, родственное ненцам, нганасанам, сибирским селькупам.
Гойя решил найти доказательства этой взаимосвязи. Проанализировав тысячи известных слов и словосочетаний через AD, он не обнаружил никаких данных о лингвистических доказательствах идентичности древнерусского языка с самодийским.
Но Гойя указал на несоответствие этим данным и выявил, что на чисто русском языке всегда говорили и их потомки северяне. Этот спор так и остался неразрешённым, требующим дополнительных данных, но они отсутствовали после того, как произошло затухание интереса к этому направлению исследований в двадцать пятом веке из-за смены ориентиров с исследований на Земле, и переносе концентрации исследований на дальний космос при освоении новых планет. Тем интереснее для Гойя становились исследования событий тех времён, покрытых прахом времени и незаслуженно преданных забвению.
Тем временем жизнь на звездолёте кипела, и у всех имелись свои дела, позволяющие постоянно совершенствоваться, в той или иной степени. Учёные приступили к синтезу опытного образца материала гратофена, аналогичного гиперборейскому, но с более тонкими настройками, что, по их мнению, позволяло добиться большей эффективности, тем самым минимизируя временные затраты на межзвёздные переходы.
Биологи в лабораториях колдовали над генетическим кодом, стремясь вывести новые виды растений, способных давать новые продукты питания, обеспечивая автономность экспедиций.
Навигаторы, погружённые в мерцающие карты галактики, прокладывали маршруты через неизведанные туманности и гравитационные аномалии, каждый раз открывая новые, более безопасные и быстрые пути.
Но все ждали результатов исследования криптограмм, чтобы окончательно увероваться в возможность перемещения в пространствах и измерениях и попытаться найти своего командира.
Даже персонал приготовления пищи и системы переработки отходов, казалось бы, занятый лишь удовлетворением базовых потребностей, экспериментировал с синтезом питательных веществ, превращая запасы сектора растений в изысканные блюда, поднимающие настроение экипажа.
Каждый член команды, от командира, капитана, чьи решения определяли судьбу корабля, до самого юного человека, родившегося на борту звездолёта, находил в своей рутине возможность для роста, для постижения новых граней своего ремесла, для внесения своего вклада, пусть и малого, в общее дело исследовании Вселенной.
Конец третьей главы
[1] Изобит, - это основная единица информации в многомерных процессорах и квантовых вычислениях (вымысел авторов), аналог с кубитами и битами, только на наиболее развитом уровне.
[2] См. «Марс. Сохранить атмосферу»
[3] Архит — между 360 и 350 годами до н. э. — философ-пифагореец, математик и механик, теоретик музыки, государственный деятель и полководец.
[4] Савиры - тюркоязычный кочевой народ, родственный булгарам, хазарам, акацирам и некоторым другим племенам гуннского круга, населявший со II века Западный Прикаспий. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Савиры)