Лето 1940 года. Париж пал за шесть недель. Лондон дрожал под бомбами. Гитлер был хозяином Европы. И именно тогда, на пике триумфа, германский генералитет заспорил о том, как покончить с последним препятствием на пути к мировому господству — Советским Союзом.
Этот спор решил всё. Не танки, не снаряды, не морозы под Москвой. А несколько месяцев штабной грызни между двумя группами генералов, которые не могли поделить власть. План «Барбаросса», который должен был стать венцом германской военной мысли, с самого начала был болен. Потому что его создавали не только военные стратеги, но и чиновники, завидующие коллегам, и диктатор, одержимый нефтью и пшеницей.
Сегодня мы разберем главный «спор генералов», который похоронил блицкриг: почему Гальдер победил Лоссберга, и как эта победа стала точкой невозврата для самого вермахта.
В сентябре 1940 года на столы высшего командования легли два документа. Два взгляда на то, как уничтожить СССР. И между ними не было компромисса.
Подполковник Бернхард фон Лоссберг, служивший в штабе оперативного руководства (ОКВ) под началом Йодля, составил план, от которого у любого здравомыслящего штабиста XXI века заноют зубы от восторга. Лоссберг предлагал главный удар — на Москву. Не на Украину, не на Ленинград, а прямо в сердце. Он прекрасно понимал: падение политического и транспортного центра парализует страну быстрее, чем захват любых полей и шахт. На юге он предлагал гигантские «Канны» — маневр на окружение, а не лобовое мясо. И главное — Лоссберг боялся повторения 1812 года. Он предупреждал: если Красная армия не станет драться в приграничных котлах, а начнет отступать вглубь — мы увязнем. И предлагал меры против этого.
Генерал-полковник Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск (ОКХ), человек, который лично разобрал Польшу и Францию, думал иначе. Гальдер был технократом, блестящим, самоуверенным и до дрожи не любящим делиться властью с «выскочками» из ОКВ. Его логика была проста и страшна своей приземлённостью: сначала ресурсы. Украинское зерно. Донбасский уголь. Кавказская нефть (позже). Он предлагал отложить удар на Москву до тех пор, пока не будут захвачены Ленинград и Украина — так называемый «двойной удар». Гальдер свято верил: Красная армия рухнет после первых же котлов. А большевистский режим рассыплется сам.
Гитлер выбрал Гальдера. И это решение стоило Германии войны.
Чтобы понять, почему победил Гальдер, нужно забыть о танках и дивизиях. Нужно посмотреть на два кабинета в Берлине.
ОКХ (Гальдер и Браухич) — это Генеральный штаб сухопутных войск. Элита элит. Они разгромили Польшу и Францию. Они считали себя «мозгом армии» и терпеть не могли, когда кто-то лез в их епархию.
**ОКВ (Йодль, Кейтель, Лоссберг)** — это штаб оперативного руководства вермахта. Формально — выше. Реально — Гитлер часто работал напрямую с ОКХ, плюя на бюрократию. А Лоссберг был всего лишь подполковником. Гальдер — генерал-полковником.
В германской военной среде царил культ старшинства. Предложение подполковника воспринималось как «этюд», как студенческая работа, а не как руководство к действию. Гальдер умело давил на это: «Господин фюрер, только мы, Генштаб, способны организовать такую войну». Он лоббировал свой план день за днём, доказывая, что ОКВ — это дилетанты.
И Гитлер, который обожал стравливать подчинённых между собой, на этот раз встал на сторону сильнейшего. Не потому, что план Гальдера был лучше. А потому, что Гальдер был свой.
Гитлер не был военным профессионалом. Но он считал себя гением. И у него была своя правда.
Во-первых, идеология. Ему нужна была не просто победа, а «жизненное пространство». Украина и Донбасс — это продовольствие и уголь. Без них, говорил Гитлер, «война будет проиграна». План Гальдера давал ему эти территории немедленно. План Лоссберга — только после падения Москвы.
Во-вторых, страх. Гитлер боялся Наполеона. Он постоянно помнил: тот дошел до Москвы и проиграл. Фюрер полагал, что прямой удар на Кремль оставит фланги открытыми для ударов из Ленинграда и с Украины. Гальдер в своём плане как раз заложил паузу перед броском на Москву — до ликвидации «фланговых угроз». Гитлеру это понравилось.
В-третьих, политика. Выбрав Гальдера, Гитлер привязал к себе начальника Генштаба. Он оставил за собой роль верховного арбитра. А конкуренция между ОКХ и ОКВ — это классический приём диктатора: «разделяй и властвуй».
Военный историк Алексей Исаев в своей книге «Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг» подробно разбирает этот конфликт. И приходит к выводу: план Лоссберга был точнее, умнее и дальновиднее. Но он проиграл по трём причинам.
Статус автора. Подполковник не может переспорить генерал-полковника. Вопросы такой важности решаются не на логике, а на табели о рангах. Когда решается судьба блицкрига, голос молодого штабиста весит намного меньше, чем голос начальника Генштаба, которого боятся и уважают.
Игнорирование экономики. Лоссберг делал ставку на Москву. Гитлеру нужна была нефть и хлеб. Точка. Фюрер в беседах с генералами повторял это как заклинание: «Если я не получу нефть Кавказа, война проиграна». Для него Украина была важнее Кремля. Гальдер просто сказал Гитлеру то, что тот хотел услышать.
Иллюзия быстрой победы. И здесь — главное. Гальдер обещал Гитлеру разгром СССР за 8–10 недель. Лоссберг допускал возможность затяжной войны в случае отхода Красной армии на восток. Авантюристичная верхушка рейха не хотела слушать о затяжной войне. Им нужен был блицкриг. Им нужна была легенда о непобедимости. Лоссберг предлагал осторожность. Гальдер — самоуверенность. Победила самоуверенность.
Следуя «гальдеровской» логике, германские армии летом 1941 года увязли в боях местного значения на юге. Киевский котёл — это блестящая операция по окружению. Но она съела драгоценное время. Драгоценные недели, которых потом так не хватало под Москвой.
Если бы Гитлер послушал Лоссберга, танковые клинья рванули бы к Москве уже в августе. Без паузы. Без отвлечения на Украину. И кто знает, чем бы кончилось? Может быть, «сибирские дивизии», о которых пишет Исаев, не успели бы к столице. Может быть, история повернулась бы иначе.
Но Гитлер выбрал Гальдера. А Гальдер выбрал не победу, а власть.
Холодная зима 1941 года и свежие сибирские дивизии встретили немцев не у стен Кремля, которого они так и не взяли, а на подступах к нему. Потому что драгоценные августовские недели ушли на «правильные» окружения на юге, угодные Гитлеру и удобные Гальдеру.
Что же такое этот «спор генералов»?
Это не просто эпизод военной истории. Это — классический пример того, как бюрократия, чинопочитание и политическая конъюнктура перевешивают военную логику. Как самоуверенность начальника Генштаба оказывается страшнее, чем осторожный расчёт молодого подполковника.
План «Барбаросса» родился больным. И болел он не стратегическими просчётами — хотя их хватало. Он болел человеческой гордыней. Гальдер не мог уступить Лоссбергу, потому что это означало признать: в ОКВ сидят не дураки, а умные люди. Гитлер не мог отказаться от Украины, потому что это противоречило его идеологии.
И в этом смысле «спор генералов» — это точка невозврата. Только не для России, а для самой Германии. Потому что, когда весной 1941 года был утверждён вариант Гальдера, обратной дороги уже не было. Вермахт пошёл на Восток с планом, который гарантировал ему не молниеносную победу, а четыре года кровавой мясорубки.
И закончилась эта мясорубка там же, где и началась — в руинах Берлина. А планы подполковника Лоссберга, более точные и прозорливые, остались лишь архивным «этюдом». Ещё одним напоминанием: войны выигрывают не только танки. Их проигрывают — штабные споры.
В статье содержится информация из следующих источников:
1. Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма.
2. Исаев А.В. Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг.
3. Гальдер Ф. Военный дневник.