— Глянь-ка, директор припёрся! Наша-то мымра теперь при больших погонах, а сумки всё такие же тяжелые! — взвизгнул от смеха муж, даже не поднявшись с дивана, чтобы помочь.
Арина застыла в прихожей, сжимая в побелевших пальцах ручки тяжелых пакетов. В нос ударил запах дешевого табака и пережаренного лука. Из кухни доносилось характерное звяканье посуды — свекровь, Антонина Петровна, явно инспектировала её запасы.
— Не мымра, а руководитель центральной диспетчерской службы, — тихо, но отчетливо произнесла Арина, глядя в затылок мужу.
Олег обернулся, его лицо расплылось в издевательской ухмылке. Он вальяжно откинулся на спинку кресла, почесывая живот под засаленной майкой.
— Ой, напугала! Ты хоть горшок золотой на голову надень, для нас ты Аринка-подай-принеси. Слышь, мать? Там начальство привалило, икры, небось, принесла!
Из кухни, вытирая руки о несвежий передник, выплыла Антонина Петровна. Глаза её хищно блеснули, зацепившись за пакеты.
— Ну и чего стоим? — проскрипела она. — Директорское кресло жмет? Проходи давай, накрывай. Раз теперь богатая, корми семью по-человечески, а то всё супчики пустые хлебаем.
Арина прошла на кухню, молча выставляя на стол деликатесы: дорогую нарезку, фрукты, торт с изысканным кремом. Она купила это, чтобы отпраздновать. Чтобы впервые за семь лет брака услышать простое «молодец».
— Ого, — свекровь бесцеремонно запустила пальцы в коробку с нарезкой. — Значит, правда, приплатили тебе за выслугу лет. А чего в квитанции сумма старая? Опять в заначку прячешь от мужа?
— Это премия, мама. И назначение официальное только с завтрашнего дня, — Арина старалась говорить ровно, хотя в груди всё стягивало тугим узлом.
— Премия — это хорошо, — Олег возник в дверном проеме, плотоядно потирая руки. — Значит так, «директор». Раз ты теперь у нас при деньгах, я свою зарплату мастера на гараж откладываю. А ты оплачиваешь коммуналку, продукты и мне на запчасти подкидываешь. Не обеднеешь, чай.
Он схватил с тарелки кусок дорогого сыра и запихнул его в рот целиком, обдав Арину запахом вчерашнего перегара. В этот момент она поняла: за этой дверью нет семьи. Есть только два паразита, которые окончательно уверовали в свою безнаказанность.
Утро началось не с кофе, а с грохота. Антонина Петровна с энтузиазмом шмонала комод в спальне Арины.
— Что вы ищете, Антонина Петровна? — Арина стояла в дверях, уже полностью одетая в строгий деловой костюм.
Свекровь даже не вздрогнула. Она спокойно вытащила из-под стопки белья блокнот и перевернула его.
— Да вот, смотрю, не завалялось ли чего лишнего. Ты теперь барыня, а у Олега сапоги прохудились. И не смотри на меня так, я в своем праве! В этом доме всё общее!
— Этот дом — мой, — ледяным тоном ответила Арина. — Квартира досталась мне от деда по дарственной. Вы здесь даже не прописаны.
Свекровь выпрямилась, её лицо перекосило от злобы.
— Ах ты, дрянь неблагодарная! Да если бы не мой Олег, ты бы в своих диспетчерах до пенсии в девках сидела! Он тебя, сироту, подобрал, обогрел!
— Подобрал? — Арина усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Это он живет здесь семь лет на всем готовом. И, кстати, насчет Олега. Вы в курсе, почему его до сих пор не выперли с завода за пьянки?
Антонина Петровна на мгновение замялась, но тут же пошла в атаку:
— Потому что он мастер золотые руки! Весь цех на нем держится!
— Нет, — отрезала Арина. — Его держали только потому, что я каждый раз ходила к директору и просила за него. «Ценный сотрудник Арина Игоревна», — так они говорили. Но сегодня всё изменится.
Арина развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. В спину ей летело проклятие и обещание «рассказать Олегу, какая она змея».
Придя на завод, Арина первым делом направилась в отдел кадров. Вера Степановна, старая знакомая, уже ждала её с папкой документов.
— Арина, ты уверена? — шепотом спросила кадровичка. — Все-таки муж.
— Уверена как никогда, Вера Степановна. Поднимайте ту докладную от ноября. И ту, мартовскую, где он станок запорол в нетрезвом виде. Хватит благотворительности.
В обеденный перерыв Арина вызвала мужа в свой новый кабинет. Олег вошел развязной походкой, пнул ногой стул и уселся, не снимая кепки.
— Ну что, начальница, вызывала автограф поставить? Давай быстрее, у нас там мужики в курилке ставки ставят, сколько ты на этом месте продержишься.
Арина молча положила перед ним лист бумаги. Лист был сухим, казенным и холодным. Приказ об увольнении по статье за систематические нарушения трудовой дисциплины.
Олег пробежал глазами текст, и его лицо начало медленно наливаться свекольным цветом.
— Ты... ты что, с дуба рухнула? Это что за шутки?
— Это не шутки, Олег. Это реальность. Ты уволен. Без выходного пособия. Прямо сейчас идешь в цех, сдаешь инструмент и покидаешь территорию завода.
— Да ты не можешь! — он вскочил, грохнув кулаком по столу. — Я на тебя в суд подам! Я всем расскажу, как ты карьеру через постель директора делала!
Арина даже не шелохнулась. Она смотрела на него так, словно перед ней была назойливая муха.
— Попробуй. Только учти: все твои «подвиги» задокументированы. Видео с камер, объяснительные свидетелей. Я просто перестала их прятать в нижний ящик. И еще, Олег... Машину, которую я выделила тебе как «семейную», я сегодня перегнала на стоянку предприятия. Ключи на стол.
— Тварь... — прошипел он, его голос дрожал от бессильной ярости. — Ты думаешь, ты победила? Да ты подохнешь в этой своей квартире одна! Мать была права, ты холодная, расчетливая сука!
— Ключи, Олег. Иначе вызову охрану. Это будет очень эффектный финал твоей карьеры — под конвоем до проходной.
Он швырнул связку ключей так, что они едва не попали ей в лицо, и вылетел из кабинета, едва не снеся секретаршу. Арина глубоко вздохнула. Это была только первая часть плана. Вторая ждала её дома.
Когда Арина подошла к подъезду, она увидела служебный микроавтобус. Рядом стоял Павел, её новый зам, крепкий мужчина с непроницаемым лицом.
— Всё готово? — спросила Арина.
— Да, Арина Игоревна. Ребята ждут вашего сигнала. Грузчики трезвые, машина пустая.
— Поднимаемся.
В квартире царил хаос. Антонина Петровна, видимо, решила устроить «праздник непослушания». На полу валялись очистки от картофеля, в зале орал телевизор, а на диване в грязных ботинках лежал Олег с бутылкой пива.
— О, явилась! — выкрикнул он. — Ну что, выкусила? Я никуда не уйду! Попробуй высели мужа! У нас права!
Арина жестом пригласила Павла и двоих крепких парней в квартиру.
— Антонина Петровна, — Арина проигнорировала вопли мужа и обратилась к свекрови, которая выскочила из кухни с половником. — У вас есть ровно тридцать минут, чтобы собрать свои вещи. Ваши чемоданы уже стоят в коридоре.
— Что?! — взвизгнула та. — Ты кого в дом привела? Бандитов? Помогите! Убивают!
— Никто вас не убивает, — спокойно сказал Павел, делая шаг вперед. — Мы здесь, чтобы помочь вам с переездом. В Солнечный, кажется? Ваша однушка заждалась хозяйку.
— Я никуда не поеду! — заорал Олег, вскакивая с дивана. — Это моя квартира! Я здесь прописан!
— Ошибаешься, — Арина достала из папки свежую выписку. — Ты здесь временно зарегистрирован. И я, как собственник, аннулировала твою регистрацию сегодня утром. В связи с аморальным поведением и угрозой жизни.
— Какой угрозой?! — Олег осекся, глядя на камеру в руках одного из парней.
— Той самой, которую ты демонстрировал в моем кабинете два часа назад. Запись сохранена. Либо вы уходите сами, тихо и с вещами, либо через пять минут здесь будет наряд полиции. И тогда выходить вы будете в наручниках.
Антонина Петровна начала мелко трястись. Её спесь слетела в одно мгновение, когда она поняла, что Арина не шутит.
— Аринушка, ну как же так... — запричитала она, меняя тактику на лету. — Мы же семья... Ну погорячились, ну с кем не бывает? Олег, скажи ей!
— Мать, заткнись! — рявкнул Олег, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Собирайся. Пусть подавится своими стенами. Пошли, я найду где перекантоваться, друзья не оставят.
— Друзья? — Арина позволила себе тонкую улыбку. — Те самые, с которыми ты вчера пропивал мою премию? Я звонила Коле и Витьку. Сказала им, что ты теперь официально безработный и в долгах. Почему-то они резко стали заняты и не берут трубки.
Олег замер. Он лихорадочно вытащил телефон, набрал номер. Сброс. Еще один. Сброс.
Его мир, построенный на наглости и её терпении, рушился как карточный домик. Парни-грузчики начали споро выносить сумки свекрови. Антонина Петровна хваталась за косяки, что-то шептала про проклятия, но под строгим взглядом Павла всё-таки поплелась к выходу.
— Ты еще приползешь, — бросил Олег напоследок, стоя в дверях. — Женщина без мужа — это ноль. Ты взвоешь от одиночества в этих хоромах.
— Одиночество — это когда ты в своем доме чувствуешь себя лишней, Олег. А сейчас я наконец-то дома, — Арина закрыла за ними дверь и провернула ключ. Дважды.
Она прислонилась лбом к холодному дереву. Сердце колотилось где-то в горле. В животе было холодно и пусто. Победы не чувствовалось — только бесконечная, выжигающая усталость.
Тишина в квартире была оглушительной. Арина прошла на кухню. На столе всё еще стояли остатки того самого торжественного ужина, который превратился в балаган. Она взяла тарелку с недоеденным тортом и одним движением отправила её в мусорное ведро.
Зазвонил телефон. Это была Тамара, «главный репортер» завода.
— Ариночка, привет! Тут такие слухи ходят... Говорят, Олега по статье? И мать его в деревню сослали? Ты как, держишься? Неужели правда всё сама?
— Правда, Тамара, — Арина голос её был сухим и колючим. — И передай всем: в моей службе теперь будет строгий порядок. Кто не справляется или предпочитает сплетни работе — пойдет следом за Олегом. Приятного вечера.
Она нажала отбой. Жалость окружающих ей была нужна меньше всего.
Арина подошла к окну. Во дворе микроавтобус уже отъезжал. Она видела, как Антонина Петровна прильнула к стеклу, что-то яростно выкрикивая, а Олег сидел рядом, уставившись в одну точку.
Она знала, что завтра будет тяжело. Будут косые взгляды, будут шепотки за спиной о том, какая она «железная леди» и «мужененавистница». Будут звонки от Олега с просьбами простить, а потом — с угрозами.
Она прошла в спальню и легла на кровать. На ту самую сторону, где обычно спал он, пахнущий перегаром и чужой ленью. Сейчас там пахло только чистотой.
Арина закрыла глаза. Перед ней не было радужных картин будущего. Была только работа, пустая квартира и осознание того, что цена её свободы — полное выжженное поле вокруг. Но в этом поле она, по крайней мере, могла дышать.
Как вы считаете, имела ли Арина право использовать свои должностные полномочия? Имеет ли право «холодная справедливость» на жизнь, когда речь идет о семье?