Межсезонье — повод обсудить, что запомнилось в завершившемся сезоне, и сегодня я хочу поговорить о произвольной программе Ильи Малинина. Изначально я думала разобрать только соответствие элементов музыкальной структуре сопровождения, но поскольку сама концепция постановки вызывала бурные обсуждения, решила поделиться мыслями и на этот счёт, а заодно вспомнить программы в фигурном катании, с которыми эта постановка идейно перекликается в некоторых моментах. Вписанность элементов в музыку обсудим в следующей статье.
Краткая предыстория для тех, кто не погружён в инфошум вокруг фк. Произвольная Ильи отражает его путь в фигурном катании, а на музыкальное сопровождение наложен текст, метафорически иллюстрирующий этот путь. Текст произносит сам фигурист, поэтому программа называется "A Voice" («Голос»). Постановщик — Ше-Линн Бурн.
После премьерного проката в Бергамо на Малинина обрушилось значительное количество критики. Помимо традиционных упрёков в пустоте программы (этим «комплиментом» могут похвастаться все многоквадники) некоторые восприняли в штыки саму идею «Моей жизни в искусстве» постановки о себе. Градус неприятия и непринятия колебался от низкого — «программа хорошая, но слова в ней излишни» — до высокого — «зазвездился, катает пафосную шляпу с вк-цитатками». Спортсмен зачем-то добросовестно всё прочитал и даже выдал обратную связь: «Что бы вы ни сделали, всегда найдутся люди, которым есть, что сказать. Возьмите коньки и попробуйте сделать то, что делаю я». Пост ожидаемо повлёк новую волну возмущения.
7 четверных прыжков в финале Гран-при временно приглушили скептические возгласы, дав понять, что против лома нет приёма, но стоило чуть поскользнуться и выступить неидеально, как они раздавались вновь. Так чем же не угодил «Голос» Малинина? Начать можно с того, что не всем нравится сам Малинин (впрочем, кто нравится всем?))). В его интервью, облике, образе жизни и манере держать себя определённая часть любителей других фигуристов фигурного катания усматривает тщеславие, высокомерие и заносчивость.
Правда, почему-то коллеги-спортсмены и журналисты отзываются о нём, как о доброжелательном и простом в общении человеке, но это мелочи, им вблизи просто хуже видно. А идея поведать миру о себе на ледовой арене, соответственно, успешно укладывается в рамки характеристики нарцисса и эгоцентрика.
Так ли это на самом деле? Не секрет, что спортсмены и творческие люди (иногда это идёт рука об руку, особенно в фк, сочетающем спорт и искусство) ценят себя достаточно высоко. Ведь, если вдуматься, вся жизнь спортсмена нацелена на доказательство, что он лучший в своей сфере, лучше всех остальных. Самолюбие и уверенность здесь попросту необходимы, чтобы найти смелость выйти на большую сцену и предъявить миру результаты трудов. Излишне скромные и сомневающиеся в себе ломаются раньше, чем доходят до вершин, потому что сложно декларировать окружающим, что ты лучший, если сам в это не веришь. А когда ты уже достаточно известен и за твоей жизнью с интересом следят поклонники, идея «сыграть» на льду самого себя или окунуть зрителя в мир собственных мыслей и чувств на льду не кажется чем-то противоестественным.
Одинок ли Малинин в подобном способе самовыражения? Нет. Первый пример, который приходит в голову, из российского фигурного катания — программа Евгения Плющенко “Best of Plushenko” для Сочи–2014, представлявшая собой попурри из фрагментов прежних программ Евгения. В названии буквально было заявлено — «лучшее из меня», и Плющенко мог позволить себе подобное, поскольку его чемпионские программы уже знал весь мир. Другой, более масштабный подход — «Ледовая история Юдзуру Ханю», грандиозный проект из нескольких сольных шоу («Пролог», «Подарок», «Отголоски жизни»), срежиссированных и исполненных самим фигуристом, где, вплетая соревновательные и специально сочинённые к шоу программы в закадровое повествование, Ханю погружает аудиторию в своё мироощущение и размышления о смысле жизни.
Кто-то обязательно возразит, что Плющенко проводил ретроспективу, будучи уже зрелым фигуристом в расцвете славы, Ханю творит и вовсе после окончания карьеры, а Малинин ещё слишком молод, чтобы подводить какие-то итоги. Но разве Илья просто 21-летний амбициозный фигурист? Разве к нему не приковано внимание фигурнокатательного мира? Разве он уже не вписал своё имя в историю спорта множеством титулов и уникальными достижениями, которые не покорились пока больше никому? Ответить на эти вопросы отрицательно будет неправдой. Да и если считать, что «автобиографическая» постановка — нескромно, то «наглецов» в фк предостаточно.
И это далеко не все примеры.
Программы, в которых используется текст, тоже не редкость в фигурном катании, скорее даже мощный тренд последних лет. Если в показалках это обыденность с давних времён (вспомним хотя бы уморительную «Аэробику» Хавьера Фернандеса), то после разрешения в 2014 г. использовать музыку со словами на соревнованиях речь всё активнее конкурирует с мелодией: от инструментальной музыки в нарезках через вокальную спортсмены плавно пришли к рэпу. А если прецедентов с авторскими правами станет больше, то однажды мы рискуем получить толпы фигуристов, катающихся исключительно под собственный речитатив (надеюсь, это останется шуткой))).
Реплики и целые монологи звучат в программах фигуристов России и за рубежом. Уже упомянутая Алёна Косторная в “My Way” перед дорожкой шагов возвещала: “Now I can imagine the future!” А «Пушкин» Матвея Ветлугина был обрамлён строфой из стихотворения «Я помню чудное мгновенье...», танец Габриэлы Пападакис и Гийома Сизерона “Find Me” также сопровождался звучащим словом. «Времена года» Брейди Теннелл содержали экологическую повестку, за которую должны были отвечать восклицания Греты Тунберг, саундтрек Камилы Валиевой включал отрывки новостей, а олимпийская постановка Каори Сакамото с прошлых Игр несла феминистический посыл и была буквально нашпигована цитатами о сильных женщинах: “I will be strong-minded, strong-hearted, strong-souled and strong-bodied; strength and beauty must go together. I am a woman”. «Русский вызов» тоже не обходится без чтения прозы и поэзии: здесь вам и Туктамышева с «Реквиемом» Цветаевой, и Мозалёв с «Чёрным человеком» Есенина, и Алиев с «Письмом в детство» (последний вообще склонен к написанию писем, например, «письма Онегина» в произвольной 2024 г.).
Хороша ли тенденция словесных объяснений сюжета в принципе? В вопросе «быть или не быть закадровому тексту» мнения разделяются. Приверженцы более тонкого донесения смыслов считают, что «разжёвывание» удешевляет и портит постановку. Правда, почему-то очень часто такие «эстеты» куда менее строги к своим любимым фигуристам, находя аргументы, почему у симпатичных им спортсменов декламация в программе — высокое искусство, а у остальных — сюжетный костыль. Лично я спокойно воспринимаю этот элемент театральности, к которому фигуристы прибегают в попытках выделиться и запомниться. Программы коротки, и лишний инструмент выразительности при должном умении помогает яснее и выпуклее обрисовать замысел за несколько жалких минут. Не везде подходит акварель, иногда нужны и жирные мазки масляной краски. Но конечно, где-то это выглядит уместнее, а где-то не так удачно.
Так что же у Ильи? Нет, не рассказ, как его не взяли на Олимпиаду в 2022 году, а он решил всем назло прыгнуть четверной аксель и теперь стал фигуристом №1 (как можно было подумать, читая комментарии про звёздную болезнь). У Малинина такая абстракция, что, не объяви он о личном смысле, который вкладывает в эти фразы, можно и не догадаться, что программа «посвящена истории моей жизни со всеми сложностями, преградами», а «люди могут найти в ней ответы, как справляться с трудностями» («Чемпионат», 19.10.2025).
Так, по тизеру (модная тенденция выкладывать в межсезонье картинки-загадки, приоткрывающие тему будущей программы) у болельщиков возникали предположения, что Илья собрался катать Гамлета. И действительно, есть что-то гамлетовское по духу в этом монологе, отдалённо напоминающем раздумья «быть или не быть». Особенно остро ощущается такая параллель, когда спортсмен идёт на 7 четверных. И правда, быть тут успешному приземлению или не быть? Ну и как выразилась об Олимпиаде пианистка Полина Осетинская, всё происходившее там — «чистый Шекспир».
Первый афоризм, приписываемый Сократу, знаком нам по варианту «Я знаю только то, что ничего не знаю…». К счастью, Малинин не добавляет не менее известное продолжение — «…но другие не знают и этого», иначе хейта вылилось бы примерно в 10 раз больше. Последнее предложение (про свет и тропу) — самое значимое и вдохновляющее для Ильи; можно сказать, его девиз идти своим путём и делать то, что не делали до него.
Несмотря на старания написать текст личный для фигуриста, но понятный всем, со вторым возникли ощутимые проблемы. Самое удивительное и даже трагикомичное, что не всё оказалось ясно англоязычным пользователям сети (или это были иностранцы с английскими никами?). Слушатели «споткнулись» о фразы You are something, but not nothing и The lost is in the unknown. «Ты нечто, но не ничто» разлетелось на мемы. И хотя интуитивно понятно, что вкладывает в это Илья, мне почему-то кажется, что на русском игра слов с противопоставлением приставок «не» и «ни» звучит поубедительней. А давайте примем как факт, что он сочинил это эссе на русском, а затем прогнал сквозь переводчик.
Лично меня куда больше «закоротило» на The lost is in the unknown. У нас её перевели как «потерянное – в неизвестности», что заставило меня подвиснуть на обработке значения. Возможно, это о том, что человек никогда не узнает, как могла бы сложиться его жизнь при ином выборе в какой-то момент? Например, про самого Малинина нельзя однозначно сказать, потерял ли он что-то или же наоборот, приобрёл, не попав на Олимпиаду в 2022 г.
Но с учётом контекста я бы трактовала это скорее как «потерянный находится в неизвестности», то есть растерянный, расстроенный поражениями, дезориентирован и не знает, что ему делать дальше. Это согласуется с переосмыслением прошлого не как «цепи» (груза разочарований, тянущего на дно), а «нити» (опоры на воспоминания, возвращающие в момент, когда человек чувствовал себя счастливым). «Шагнуть навстречу бури» – значит пойти на риск, взять себя в руки и развернуться против течения. В общем, если я не ошиблась в сочинении на тему «Рефлексия в произвольной программе Малинина», то его «лирический герой», опустошённый чередой неудач в прошлом, через взросление и осознание своих целей в настоящем с новыми силами устремляется в будущее. Ну а если я интерпретировала значение чуть по-другому, чем это заложено фигуристом, то Илья давал понять, что каждый зритель может воспринять идею так, как будет близко ему.
Кстати, вопреки мнению, что «у Малинина везде я, я, я…» (довелось прочитать такой комментарий), здесь можно увидеть сплошное «ты, ты, ты…»))), поскольку «рассказчик» обращается ко всем и одновременно напутствует самого себя! Фактически при прокате мы присутствуем на сеансе самовнушения, и если фраза «ты нечто, но не ничто» так окрыляет, что помогает прыгнуть 7 квадов и в их числе четверной аксель (что и случилось на ФГП, жаль, не на ОИ, где Илья, кажется, себя «не услышал»), то, кажется, и другим фигуристам пора призадуматься и вставить в свои программы мотивирующие слова!
Говорят, из-за особенностей прохождения звуковой волны мы воспринимаем собственный голос иначе по сравнению с тем, как его слышат другие — думаю, и для Ильи его «Голос» был наполнен особым, непередаваемым в полной мере для других значением. Но это помогало ему на многих соревнованиях сезона жить в любимой программе, а не просто исполнять заученный рисунок движений. Особенно в первой половине фк-календаря, пока груз ожиданий и психологическое напряжение были ещё не столь высоки.
И по итогу хоть смысл фраз в постановке несколько туманен, они никак не более абсурдны, чем, например, экологическая тематика Тунберг, и не более претенциозны, чем “I am a woman” (улыбаемся и машем автору творений, именитому Бенуа Ришо, не успевавшему менять куртки в КиКе, и рецензентам, восхищавшимся этими постановками). Мне абсолютно не мешают слова, их не хочется изъять, и без них программа даже потеряет в своём очаровании. Те, кто подсмеивается над «ложной красивостью» и «нарочитой пафосностью», почему-то не допускали и мысли, что можно искренне поделиться тем, что тебя воодушевляет, и не всегда это означает «работу на публику»? Право слово, не обязательно всё мерить по себе.
Что же касается «пустоты», произвольная заполнена настолько, насколько это возможно при таком техническим наборе.
«С таким количеством четверных сложно сделать программу, которая выглядела бы как искусство, — говорит Ше-Линн Бурн. — Энергия, необходимая для выполнения этих прыжков, сильно отличается от той, которая есть у тех, кто делает один четверной, а дальше — тройные. Обычно ты можешь сильнее работать над компонентами, потому что у тебя есть запас сил, а он пытается сделать и то и другое».
(Интервью Sports Illustrated, перевод фан-группы фигуриста Malination, 14.01.2026).
Единственное, в чём можно подправить Малинина, так это в предположении, что прежде фигуристы не озвучивали свои программы. Просто он не следит за российским фигурным катанием, но мы-то помним, как Алексей Ягудин выносил в одну калитку дерзкую молодёжь декламацией в прямом эфире на «Русском вызове», или как Матвей Ветлугин в первой части своей трилогии сообщал, что «в танго не бывает ошибок, не то, что в жизни». Александра Трусова спела для проката свою песню «Два крыла», а Софья Самодурова — не свою “All By Myself”.
В мировом катании нельзя обойти вниманием и вздох Юдзуру Ханю, наложенный на музыку «Сеймея», и приглашение Елизаветы Туктамышевой взойти на борт самолёта в нашумевшем показательном Toxic. Есть пример и поближе к Малинину: американская фигуристка Старр Эндрюс не единожды выступала под свой вокал, например, на чемпионате США-2018 звучал её кавер песни Уитни Хьюстон “One Moment in Time”. Наконец, возвращаясь к Юдзуру Ханю, следует отметить, что он использует выразительные возможности голоса в номере «Поэма» (Eclipse/Blue), который входит в цикл «Отголоски жизни» (несколькими иллюстрациями выше отрывок из неё).
Но если принять за условие, что речь идёт именно о соревновательных программах, исполненных на международных турнирах под собственное произнесение текста, то, пожалуй, действительно такое не припоминается.
Илья Малинин приучил нас к тому, что способен играючи исполнять сложнейший технический набор — и от него уже не были готовы видеть меньшее (в том числе, видимо, он сам). Приучил к тому, что всегда выигрывал — и до Олимпиады это казалось чем-то обыденным, а кому-то — и приевшимся. Многим он представлялся мальчиком, который идёт по жизни чересчур легко (хотя, как и все спортсмены, не избежал травм, даже, по словам матери, пропустив в юности из-за этого 2 года выступлений). Оттого и программа «о преодолении» (как её пренебрежительно называли) виделась этим людям элементом позёрства, воспринималась со смехом и не всерьёз: мол, да какие там у него преграды, корона что ли придавила и жить мешает?
Но ресурсы человеческого организма, раз за разом долгие годы активизирующего себя на максимальную сложность, не безграничны: сегодня ты как будто можешь всё, а завтра вдруг необъяснимо оказываешься «не в ногах» (кстати, это относится не только к спортсменам). И строчка “lost my voice”(«потерял свой голос») из готовившегося заранее олимпийского показательного “Fear” после 13 февраля зазвучала по-особому.
До Олимпиады поклонники фигурного катания жаловались, что мужское одиночное катание стало слишком скучным и предсказуемым из-за отсутствия конкуренции у Малинина, и это убивает интригу. Зато теперь больше не скучно, правда?