22 июня 1941 года — это не просто дата начала войны. Для нашей страны это точка, после которой жизнь разделилась на «до» и «после». План «Барбаросса» должен был стать финальным аккордом гитлеровской Германии – блицкригом, который сотрёт Советский Союз с лица земли за несколько месяцев, а стал для России точкой невозврата. Самой страшной и самой великой.
До этого момента немцы казались непобедимыми. Польша пала за пять недель, Франция – за шесть. Гитлер был хозяином Европы. И вот он решил, что пришёл черёд СССР. План «Барбаросса» был самонадеянным до безумия: три группы армий, три направления - Ленинград, Москва, Киев. Уничтожить Красную армию в приграничных сражениях, выйти на линию Архангельск — Астрахань и покончить с «еврейско-большевистским государством». На всё про всё отводилось несколько месяцев, но не вышло.
Почему? Потому что Россия – не Франция, не Польша, не Бельгия. У нас не было шести недель. У нас была другая война.
Первое, что сломал план «Барбаросса», — это иллюзия лёгкой победы. Немцы действительно разгромили приграничные армии. Окружения под Белостоком, Минском, Смоленском, Киевом – это колоссальные потери. Только пленными – сотни тысяч. Произошла полная катастрофа, но страна не рухнула. И вот здесь — главное отличие от всех европейских кампаний. Россия отступала, теряла города и людей, но не прекращала сопротивляться. Военный историк Алексей Исаев в своей книге «Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг» замечает удивительную вещь. Он пишет, что люди лета 1941 года «еще не были так напуганы, подавлены заранее, как это имело место в дальнейшем, после череды катастроф. Еще была вера в обратимость катастрофического развития событий». И приводит слова танкового генерала Мостовенко, который в самом аду отступления всё ещё спрашивал: «Почему же нам, готовившимся к разгрому противника, его преследованию и уничтожению на р. Висла или западнее, следует отказаться от крупных подвижных мехсоединений?» Вот она, русская ярость: нас бьют, мы отступаем, но уже думаем о том, как будем бить в ответ.
План «Барбаросса» предполагал, что страна развалится после первых поражений. Так было во Франции, так было во многих других местах. Но Россия – не Франция. Эвакуация заводов на Урал за лето и осень 1941 года – это подвиг, который не снился никакому европейскому генштабу. Люди работали на морозе под открытым небом, собирали танки, которые прямо с ворот уходили на фронт. Гитлер не учёл этого. Это стало его роковой ошибкой.
Второе – цена. Для России цена плана «Барбаросса» оказалась чудовищной: 27 миллионов погибших, тысячи сожжённых деревень, разрушенные города. Блокада Ленинграда, которая унесла больше жизней, чем потеряли Англия и США вместе взятые за всю войну. Но именно эти жертвы дали нам право после войны сказать своё слово. Итальянский историк Джузеппе Боффа в своей «Истории Советского Союза» точно подметил эту связь: «Люди июня 1941 г. еще не были так напуганы, подавлены заранее». И хотя он писал о другом, суть та же – страна выстояла там, где никто не ждал. И вышла из войны сверхдержавой. Парадокс Гитлера: он хотел уничтожить Россию, а создал империю, которая заняла пол-Европы.
Третье – это поворот в международных отношениях, который спас нашу страну. До 22 июня 1941 года СССР был для Запада чуть ли не союзником Гитлера. Пакт Молотова – Риббентропа, раздел Польши, Зимняя война – отношение было соответствующее. Но план «Барбаросса» мгновенно всё перевернул. Уже осенью в Мурманск и Архангельск пошли первые конвои с американским и британским оружием, продовольствием, алюминием. Ленд-лиз: споры о нём идут до сих пор, но факт остаётся фактом: без американских грузовиков и английских «харрикейнов» наши эвакуированные заводы просто не встали бы на ноги так быстро. Россия из изгоя превратилась в ключевого союзника. Тегеран, Ялта, Потсдам – всё это выросло из того, что Гитлер сам свёл за стол тех, кто терпеть друг друга не мог. И знаете, что самое горькое? Нашу победу оплатили наши же люди. 27 миллионов – это плата за место за столом победителей.
Алексей Исаев в своей книге проводит неожиданную историческую параллель с Первой мировой. Он вспоминает, как в советских учебниках 20–30-х годов разбирали катастрофу царской армии в Восточной Пруссии в 1914 году. Там писали: «"Окончательным результатом" была гибель русских армий, но царь выполнил свой договор: за французское золото он расплатился кровью и жизнью трудящихся». И добавляет с горькой усмешкой: считалось, что Красная армия не допустит подобного неудачного дебюта. «Но, к сожалению, — пишет он, — накаркали. Великая Отечественная тоже началась с катастрофы с окружением войск». И это правда. Но есть и другое отличие: та война для России кончилась революцией, распадом армии и унизительным Брестским миром. А эта – взятием Берлина. Потому что, несмотря на все катастрофы начала, страна не сломалась.
И последнее, о чём часто забывают, план «Барбаросса» напрямую повлиял на то, что Япония не ударила нам в спину. В Токио спорили: на север, против СССР, или на юг, против США и Британии. Гитлер требовал от союзника выступить. Но японцы смотрели на то, как Красная армия не развалилась за два месяца, как немцы увязают в России, и передумали. Воевать с нами в Сибири на истощение – самоубийство. Пёрл-Харбор, США вступают в войну. А мы получили драгоценный ресурс в виде времени. Сибирские дивизии, которые так нужны были под Москвой в декабре 1941 года, остались на месте потому, что японцы побоялись. План «Барбаросса» спас нас от войны на два фронта.
Так что же такое план «Барбаросса» для России? Это не просто военная операция, которая не удалась. Это момент истины. Страна прошла через чудовищные потери, через унижение отступления, через смерть и голод. Но выстояла и вышла из войны не просто победителем, а одной из двух сверхдержав мира.
Гитлер хотел покончить с Россией за несколько месяцев. Вместо этого он получил четыре года кровавой мясорубки. Вместо исчезновения СССР – его превращение в мирового гиганта. Вместо быстрой победы – полный крах. План «Барбаросса» — это классический пример того, как самоуверенность и презрение к противнику превращают гениальный на первый взгляд замысел в самую дорогую ошибку в истории.
И точка невозврата была пройдена ровно в тот момент, когда первые немецкие танки пересекли нашу границу. Обратной дороги уже не было ни для них, ни для нас. Но для нас это уже была «дорога к Победе».
В тексте были использованы цитаты и информация из следующих литературно-исторический источников:
1. Гланц Д. «Крупнейшее поражение Жукова. Катастрофа Красной Армии в операции „Марс“».
2. Исаев А. «Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг».
3. Боффа Дж. «История Советского Союза». Т. 2.
4. Вернер М. «На „Тигре“ на Восточном фронте. 1941–1943».