Пронин Андрей Сергеевич чувствовал себя просто отвратительно. После смерти второй дочери он плохо и помалу спал, ел без аппетита и с головой ушел в работу. Договоры, презентации, гранты, инвесторы, клиенты и чертежи — вот что занимало его сейчас. Однако стоило ему хоть на минуту отстранится от рабочих вопросов, как в голову немедленно, словно непрошеные гости, лезли мысли и, что хуже всего, воспоминания. Кроме этого, Андрей Сергеевич все еще по привычке держал при себе два телефона — один рабочий, а второй для личных нужд. И все так же по привычке проверяя второй телефон на наличие уведомлений раз в час. Но уведомлений не было. И не будет больше никогда. А он все ждал и ждал. Ждал, что вот сейчас, вот еще чуть-чуть, и дочь пришлет ему смешной, глупый смайлик или позвонит, или, как обычно, будет ждать его у дома на качелях. Но Соня не звонит и не приходит. Сони больше нет. Как нет и Лизы, и его Ани, никого больше нет. Как же это страшно, оказывается, остаться вот так, совсем одному во всем белом свете.
Возвращался Андрей Сергеевич, как обычно, за полночь. Улица, ярко освещенная фонарями, была совершенно пуста: ни запоздалых прохожих, ни медленно прогуливающихся собачников. Район был новым, еще не полностью заселенным, оттого и казался словно вымершим. «Даже тут, и то пусто», — тяжело вздохнув, подумал Пронин и неспешно направился к дому. Андрей Сергеевич уже почти дошел до подъезда, как вспомнил, что портфель с новым договором остался в машине. Лучше за ним вернуться, за работой не так тяжко. Развернувшись, Пронин возвратился к машине, забрал портфель и уже было захлопнул дверцу, как услыхал мерное поскрипывание за спиной. Андрей Сергеевич машинально обернулся на звук и беспомощно застыл. Мозг Андрея Сергеевича пытался лихорадочно переварить то, что он увидел.
— Соня, — не веря своим глазам, прошептал Андрей Сергеевич, — Сонюшка! — отчаянно крикнул он и бросился к площадке, как вдруг где-то пронзительно взвыла собака. Андрей Сергеевич невольно посмотрел в ту сторону, а когда опять перевел взгляд на качели, они оказались пустыми. Пронин подбежал к ним и осмотрелся. Качели все еще слегка покачивались, тихо поскрипывая, как если бы сидевший в них ребенок только что встал. Пронин ошарашенно оглядел площадку.
— Не может быть, — прошептал он, — Соня! — громко позвал он дочь. Но ответом ему была тишина. На ярко освещенной детской площадке не было ни намека на его Сонюшку, будто она там и не появлялась. — Мерещится уже, — пробормотал сам себе Андрей Сергеевич и, повернувшись, побрел к подъезду. На крыльце он еще раз оглянулся на площадку. Она все также была пустынна.
Дома Пронин налил себе прямо в чашку коньяку — граммов триста, не меньше, и махнул его залпом, отчаянно закусив напрочь засохшим лимоном. Плеснув себе вторую порцию, Андрей Сергеевич вдруг уловил какой-то шум из коридора. Он вышел из кухни и с удивлением распознал глухой стук в дверь. Внутри у Андрея Сергеевича все застыло. Так стучалась в дверь только его Соня. Звонок частенько не срабатывал и тогда дочь боясь отвлечь Андрея Сергеевича от важных дел, тихонько скребла по створке. Не раздумывая больше ни секунды, Пронин бросился к двери и рывком распахнул ее. Кружка, которую он все еще держал в руке, выпала из ослабевших от удивления пальцев и, упав, звонко раскололась.
— Соня… — вдруг охрипшим голосом просипел Андрей Сергеевич, — как же это…ты тут? — только и смог выдавить из себя он.
На пороге действительно стояла его погибшая три дня назад дочь Соня. Она была такой же, какой Андрей Сергеевич увидел ее на опознании в морге — серо-белая, с почерневшими, потрескавшимися губами и спокойным, но сильно заострившимся лицом. Яркие, голубые глаза Сони помутнели, а взгляд стал пустым и безразличным. С трудом разомкнув слипшиеся губы, она беззвучно зашевелила ими и потянулась к Андрею Сергеевичу рукой с синюшными, скрюченными пальцами. Пронин невольно попятился, наступив на осколки несчастной чашки. Эта боль его и отрезвила. Перед ним не Соня, не его Соня, потому что Соня умерла и он опознал ее тело, а то, что стоит перед ним и шевелит мертвыми потрескавшимися губами, — не его девочка. Усилием воли Андрей Сергеевич шагнул к двери и навалился на нее всем телом, выталкивая то, что явилось к нему в облике погибшей дочери. Однако чудовище оказалось гораздо сильнее, дверь никак не хотела захлопываться, а в какой-то момент расстояние между стеной и створкой начало медленно расширяться. И тут Пронин услышал всхлипы и тихий надсаженный шепоток.
— Папа… папа… папа-а-а… — Андрей Сергеевич зажмурился и тряся головой со всем силы надавил на дверь. Внезапно створка поддалась, а спустя миг наконец-то захлопнулась. Андрей Сергеевич немедленно щелкнул замком, а для пущей надежности еще и верхним, и прильнул к глазку. Соня, точнее, то, что ею притворялось, стояло за дверью, безвольно опустив худые руки вдоль тела. Только сейчас Андрей Сергеевич понял, что девушка, ну или то, что ею было, абсолютно голая, а от солнечного сплетения до лобка у нее проходит уродливый, грубый шов. Соня подняла мутные глаза и посмотрела прямо на Андрея Сергеевича, хоть и не могла его увидеть через массивную железную дверь, сделанную, слава богу, на совесть одним из поставщиков компании Андрея Сергеевича.
Не в силах больше смотреть на существо в обличие дочери, Андрей Сергеевич отвернулся от глазка и тяжело дыша, уткнулся лбом в дверь. Голова гудела роем мыслей и не хотелось даже думать, что все это с ним случилось наяву. Но тут как нельзя кстати засаднило в стопе. Он поднял ногу и поглядел на проступившую через носок кровь. По телу прошла нервная дрожь, невольно вызвавшая истерический хохоток. Соня тут была. Его умершая дочь или то, что ею притворилось действительно приходило к нему. Андрей Сергеевич снова посмотрел в глазок, но на этот раз площадка оказалась пустой. Открывать дверь и проверять, ушло ли существо, Пронин благоразумно не стал.
Несмотря на выпитые пару чашек успокоительного коньяка, Андрей Сергеевич забылся тревожным сном лишь под утро. А утром решил, что ему все померещилось с горя. Просто с ним скорее всего на фоне стресса и усталости случилась галлюцинация. Успокоив себя таким образом, Андрей Сергеевич вышел на площадку, как вдруг опять вспомнил про чертов портфель, за которым он вчера уже возвращался к машине. Захватив документы, Пронин устало ковырялся в двери ключом, как вдруг ощутил на шее чьи-то ледяные пальцы. Он в страхе дернулся и развернулся. Крик дикого ужаса так и застрял у него в горле. Перед Андреем Сергеевичем стояла его дочь Соня…
Для тех кому не терпится узнать продолжение, мои дорогие редисочки