Жест враждебности
Символическим предзнаменованием общей атмосферы будущих переговоров стал костюм госсекретаря Марко Рубио, в котором он прилетел в Китай. Вместо пиджака и брюк политик появился на борту президентского самолета Air Force One в сером спортивном костюме Nike Tech — такой же был на президенте Венесуэлы Николасе Мадуро в январе 2026 года, когда его захватили американские военные и вывезли в США.
Рубио специально надел на борт Air Force One ту же одежду, в которой Мадуро был похищен американскими военными — это жест полный враждебности, — написал один из китайских блогеров.
Другие пользователи китайских соцсетей охарактеризовали этот поступок как «мелочный и провокационный». По их мнению, подобный эпатаж — признак слабости. Раз американцы прибегают к таким «мелким трюкам», значит, реальных рычагов давления у них недостаточно. Китайское издание Ta Kung Wen Wei Po сопроводило публикацию этого фото эмодзи с рвотным рефлексом.
Встреча без иллюзий
Директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, востоковед Василий Кашин рассказал ВФокусе Mail что у китайской стороны нет никаких иллюзий относительно предстоящего визита Трампа и особенно фигуры госсекретаря Марко Рубио. В Пекине прекрасно понимают, с кем имеют дело, и не питают ложных надежд на «потепление» отношений.
Рубио еще до своего назначения в Госдепартамент на протяжении всей своей политической карьеры был очень антикитайским политическим деятелем, — отметил эксперт. — Он является автором важного доклада о китайских торговых практиках, то есть, по сути, одним из идеологов ведения торговой войны против Китая. Рубио изначально для китайцев максимально некомфортный человек.
Кашин считает, что именно поэтому китайская сторона в последние месяцы ведет себя подчеркнуто пассивно и уклоняется от любых конфликтов. Пекин сознательно уходит от прямых столкновений, не комментирует заявления американских чиновников и не отвечает на провокационные жесты, подобные спортивному костюму Рубио. По мнению политолога, это не слабость, а просчитанная тактика.
Зная, что Китай в ответ на выпады не станет эскалировать конфликт, Вашингтон позволяет себе более агрессивную риторику и символические демарши. Однако, уверен востоковед, пассивность Пекина не означает капитуляции:
Китай просто выбирает другие инструменты: вместо публичных споров — закулисные переговоры, вместо ответных санкций — обещания инвестиций, вместо жестких нот — затягивание времени.
Он также обратил внимание на латиноамериканскую политику США как на еще один сигнал Пекину.
«Венесуэльская операция — лишь часть большой игры. США не просто сменили власть в Каракасе. Они объявили доктрину: отныне Вашингтон будет контролировать отношения стран Латинской Америки с любыми крупными игроками извне — в первую очередь с Китаем и Россией», — уточнил политолог.
Для Китая это особенно болезненно, поскольку у него там колоссальные экономические интересы. «Объем торговли Китая со странами Латинской Америки достигает $550 млрд, туда вложены сотни миллиардов инвестиций. И если американские демарши были сделаны преднамеренно, то это уже не просто политический жест, а прямая демонстрация силы, причем под лозунгом вытеснения Китая», — заявил эксперт.
Что Трамп может предложить Китаю
По данным американских и международных СМИ, главным козырем Дональда Трампа на переговорах станет создание нового формата экономического взаимодействия. Речь идет о так называемом «Совете по торговле» — механизме управления двусторонней торговлей, который должен заменить прежние подходы Вашингтона. Суть предложения не в том, чтобы требовать от Китая коренной смены экономической модели, как это было раньше, а в том, чтобы найти «адаптер», позволяющий двум несовместимым системам торговать друг с другом.
В качестве конкретных жестов рассматривается масштабное снижение пошлин на группу товаров — по разным оценкам, на сумму от $30 до $50 млрд. Это позволило бы Китаю покупать американскую сельхозпродукцию (сою, говядину, пшеницу) и энергоносители (сжиженный природный газ, нефть, уголь) по сниженным ставкам. Взамен Вашингтон готов отказаться от части ограничений на поставку в Китай «нечувствительных» товаров массового спроса: от бытовой электроники до медицинского оборудования. В долгосрочной перспективе обсуждается создание «Инвестиционного совета», но пока, по признанию американской стороны, «США не дошли до того, чтобы обсуждать с китайцами крупные инвестпрограммы в ту или другую сторону».
Главный же козырь, на который рассчитывает Пекин, — это смягчение технологических санкций. Аналитики ожидают, что Трамп может пойти на уступки в полупроводниковой сфере, например, разрешив поставки в Китай оборудования для выпуска чипов памяти (DRAM и NAND), что критически важно для развития китайских гигантов CXMT и YMTC. Также, вероятно, будут послабления в экспорте графических процессоров (GPU) от Nvidia.
Накануне визита Дональда Трампа в Пекин китайское посольство в Вашингтоне опубликовало сообщение, в котором обозначило четыре «красные линии» в отношениях с США. Сомнению не должны подвергаться позиция КНР по Тайваню, вопросы политической системы, тема демократии и прав человека, а также право Китая на развитие.
Трамп прибудет в Пекин 13 мая — это его первая поездка в Китай с 2017 года. За это время ни один действующий американский президент не посещал КНР.
Тактика уступок
Кашин выразил сомнение в том, что китайские обещания стоит воспринимать всерьез. «Трампу обещали инвестиции многие страны. Но это, как правило, громкие, но пустые декларации. Япония, например, брала на себя обязательства на фантастические $500 млрд. Но никто толком не знает, когда и как эти деньги будут вложены. Крупные проекты такого масштаба не реализуются за год-два — это процесс на десятилетия», — напомнил эксперт.
По словам политолога, перед лицом Трампа китайцы делают все возможное, чтобы снять остроту конфликта и уйти от противостояния. Они прекрасно понимают, что американский президент нуждается в эффектных заголовках и «победах», которые можно предъявить избирателям. Поэтому Пекин выбирает простую и проверенную тактику: говорит Трампу «да» по всем пунктам, не вступая в прямые столкновения.
Они обещают ему все подряд. Дают ему то, что он хочет услышать — громкие цифры, грандиозные планы, обещания открыть рынок. Но я не думаю, что кто-то всерьез рассчитывает все это исполнять. Обязательства заявлены, но не более того, — заметил эксперт.
Востоковед называет это «идеальным сценарием для Трампа»: президент США возвращается домой с многомиллиардными контрактами в кармане, а китайцы получают передышку и сохраняют лицо. Эта тактика уже использовалась в прошлом.
«В первый срок Трампа были и контракты на $280 млрд, и знаменитая “фаза 1” торговой сделки, — напомнил Кашин. — Но ничего из этого выполнено не было. Китай просто переждал, пока Трамп уйдет, а демократы займутся другими проблемами».
По его прогнозу, в ходе этих переговоров Китай может пойти на символические уступки: согласится на закупки американской продукции и локальное открытие своего рынка.
«За это Трамп пообещает приостановить торговую войну, не эскалировать ее и ослабить нормы экспортного контроля. Китайцев это вполне устроит», — убежден эксперт.
Глубинные противоречия
Поскольку Китай не собирается менять свою экономическую систему, а США не готовы мириться с «нерыночными» методами конкуренции, фундаментальное противоречие между двумя странами остается. Любые текущие договоренности — лишь тактическая пауза, а не стратегический мир.
Кашин исходит из того, что китайская экономическая политика построена на колоссальных масштабах государственного субсидирования, и изменить это невозможно.
«Никаких рыночных высокотехнологичных отраслей в Китае нет. Все они работают на условиях субсидирования и не имеющих аналогов в мире налоговых льгот. Этим подпитывается китайский высокотехнологичный экспорт во всем мире — это основа всей китайской экономической политики. Отказаться от этого или заставить Китай измениться невозможно, американцы пытались это делать, но ничего из этого не вышло», — утверждает он.
Эксперт полагает, что фундаментально отношения между США и Китаем останутся враждебными и конфликтными в обозримом будущем.
«Однако, как мы видим, обе стороны заинтересованы в том, чтобы их отношения оставались предсказуемыми. Взаимозависимость никуда не делась, и они будут ею управлять. Появятся совместные органы, комиссии, рабочие группы — через них и попытаются сглаживать наиболее острые углы. Не дружба, конечно, но хотя бы цивилизованный формат для конфликта», — подытожил Кашин.