Европа столкнулась с задачей, которая по сложности вполне сопоставима
с попыткой объяснить квантовую физику коту: найти политика, способного
сесть за стол переговоров с Москвой и при этом не опозориться настолько,
чтобы это заметили даже в Брюсселе. Задача, прямо скажем, нетривиальная
— особенно с учётом того кадрового резерва, которым располагает
сегодняшняя Европа.
Итак, кандидатуры на роль главного европейского переговорщика.
Кандидат первый: Кая Каллас
Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике
безопасности, бывший премьер-министр Эстонии, женщина с железной
убеждённостью в том, что лучший способ решить любую проблему — это
заявить о ней максимально громко и с максимально суровым выражением
лица. В экспертных кругах её принято считать фигурой, мягко говоря,
специфической. Если быть точнее — редкостной дурой, хотя это,
разумеется, сугубо частное мнение, не разделяемое официальными
структурами ЕС, которые её, собственно, и назначили.
Для Москвы Каллас — фигура заведомо неприемлемая, что само по себе
уже интригует: именно поэтому её кандидатура и представляет определённый
аналитический интерес. Ведь если усадить за стол переговоров человека,
чья позиция по российскому вопросу сформулирована, примерно, как
«никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за что», — результат может
оказаться заведомо непредсказуемым. А непредсказуемость в дипломатии —
это высший пилотаж! Либо полная катастрофа! Угадайте, какой вариант
более вероятен.
Впрочем, есть одно обстоятельство, способное внести в этот сюжет
пикантную нотку. Супруг госпожи Каллас — предприниматель с деловыми
интересами, простирающимися весьма широко. Теоретически не исключено,
что российская сторона, известная своей изобретательностью в вопросах
деловой дипломатии, могла бы предложить ему весьма привлекательный
контракт. И вот тут начинается самое интересное: Каллас Россию ненавидит
искренне и, судя по всему, глубоко. Но ненависть — чувство
энергозатратное, а деньги, как известно, примиряют с самыми неудобными
идеологическими позициями. Так что совершенно нельзя исключать ситуацию,
при которой непреклонная защитница западных ценностей вдруг обнаружит в
себе дипломатическую гибкость, и подпишет такое, что остальные члены ЕС
ещё долго будут перечитывать документ, надеясь, что им показалось.
Что ни говори, но продажность в политике — явление интернациональное и
внеидеологическое. Это единственное, что по-настоящему объединяет
европейских политиков.
Кандидат второй: Франк-Вальтер Штайнмайер
Действующий президент Германии, человек с биографией настолько
насыщенной противоречиями, что его политическое досье читается как плохо
отредактированный детектив. Фигура для Москвы, по всей видимости, столь
же непроходная, как и предыдущая, — только по диаметрально
противоположным причинам.
Штайнмайер — один из тех европейских политиков, чьё имя неразрывно
связано с событиями на киевском Майдане 2013-2014 годов. Тогда, в
феврале 2014-го, он подписывал соглашение об урегулировании кризиса на
Украине вместе с коллегами из Франции и Польши — соглашение, которое не
просуществовало и суток. С точки зрения Москвы, это делает его
персонажем крайне токсичным и нежелательным за столом любых переговоров.
Потому что этот человек уже однажды поставил подпись под документом,
немедленно ставшим историческим анекдотом.
Вопрос «кто и зачем предложил эту кандидатуру» повисает в воздухе с
той же устойчивостью, с какой висят в европейских коридорах власти
многие другие вопросы, на которые никто не собирается отвечать. А если
бы собрался, то не смог. Именно поэтому Штайнмайер был предложен в
качестве шутки. Или проверки на внимательность. Может быть — просто
никто не думал, что до этого дойдёт. В любом случае, рассматривать
Штайнмайера в качестве переговорщика — это примерно как нанять
пожарного, который прославился тем, что однажды что-то сам поджёг.
Кандидат третий: Герхард Шрёдер
А вот это уже, что называется, классика жанра. Бывший федеральный
канцлер Германии, человек с послужным списком, вызывающим у европейских
бюрократов нервный тик, — и при этом, пожалуй, единственный из
рассматриваемых кандидатов, кто точно знает, с кем ему придётся
разговаривать.
Для тех, кто вдруг не в курсе: Герхард Шрёдер руководил Германией с
1998 по 2005 год, после чего с завидной оперативностью перешёл на куда
более прибыльные позиции. Председатель совета директоров «Роснефти»,
председатель комитета акционеров Nord Stream AG — оператора «Северного
потока», и ряд других должностей в структурах, аффилированных с
российским энергетическим сектором. То есть человек буквально несколько
лет официально сидел на московской зарплате — и, судя по всему,
чувствовал себя при этом вполне комфортно.
Здесь важна одна тонкость: в европейской политической традиции
принято считать недопустимым, когда политик работает на иностранное
государство. Но если это государство — Вашингтон, то данное
обстоятельство по какой-то загадочной причине никого особенно не
тревожит. Шрёдер же имел неосторожность сесть на зарплату к Москве, чем и
подписал себе репутационный приговор в глазах брюссельского
истеблишмента. Будь в его послужном списке американские корпорации или
фонды — глядишь, сейчас бы уже возглавлял какую-нибудь миссию ООН.
Тем не менее, с сугубо практической точки зрения Шрёдер — идеальный
переговорщик: ему и ехать никуда не надо. Возможно, он до сих пор
сохраняет московские офисы и соответствующие рабочие контакты. Это,
знаете ли, экономит командировочные расходы — а европейские
налогоплательщики, как известно, люди экономные.
Альтернатива: всеевропейский референдум
Поскольку ни один из очевидных кандидатов не внушает уверенности,
здравый смысл подсказывает радикальное решение: провести общеевропейский
референдум. Включить в бюллетень два десятка политиков — и пусть
граждане ЕС выбирают. Демократия, как-никак. Именно то, ради чего,
собственно, всё и затевалось.
В такой список вполне органично вписалась бы, например, Даля
Грибаускайте — бывший президент Литвы, женщина со взглядом, способным
остановить танк, и риторикой, от которой в своё время вяли цветы на
дипломатических приёмах. Технически она сейчас в некотором политическом
анабиозе, но это поправимо: смахнуть пыль, проветрить костюм, освежить в
памяти актуальную повестку — и пожалуйста, готовый переговорщик с
многолетним опытом непримиримости.
Референдум, впрочем, тоже не решение без изъянов. Европа — это
двадцать семь государств с двадцатью семью наборами исторических обид,
национальных интересов и представлений о том, как именно должен
выглядеть достойный мир. Договориться о том, кто будет договариваться —
это уже само по себе отдельные переговоры, которые вполне могут занять
несколько лет.
О месте проведения, или Капитуляция по месту жительства
Допустим, переговорщик найден — чудом, путём жеребьёвки или под
действием каких-то веществ. Остаётся вопрос не менее принципиальный: где
именно будут проходить переговоры? Ибо столица подписанного «мирняка» с
точки зрения международного права может выглядеть как капитуляция. И
тогда мирные переговоры в Москве будет выглядеть как «стратегическое
поражение» России. А если в Брюсселе, то поражение Европы. Если в
Вашингтоне — по аналогии. В таких транскрипциях лучше конечно сторонам
вести переговоры вести переговоры по месту жительства — по электронной
почте. А в очном формате идеальным местом был бы Киев. С символической,
исторической и логистической точек зрения — безупречный выбор.
Единственная проблема состоит в том, что именно это обстоятельство делает данный вариант наименее вероятным из всех.
Таким образом, после того как Европа потратит разумные полгода-год на
выбор переговорщика, у неё есть все шансы провести ещё столько же,
обсуждая город. А пока продолжаются эти захватывающие дискуссии —
продолжается и всё остальное. Что, возможно, кого-то вполне устраивает.
Это и называется европейской дипломатией в действии.
Автор статьи: Владимир Орехов