Уважаемые читатели! Мой канал НЕ МОНЕТИЗИРОВАН, поэтому ВАША МАТЕРИАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ - ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ПОДДЕРЖАТЬ ТРУД АВТОРА. Каждый желающий поддержать канал и труд автора подписчик или читатель может перевести любую сумму, за которую я буду сердечно благодарен.
Сбербанк номер карты: 2202200798448732
С уважением, извинениями за просьбу и наилучшими пожеланиями, мои дорогие читатели!
ЭПИГРАФ
"Следует понимать, что в кино воздействие зависит не от темы самой по себе, а от тех способов, с помощью которого эта тема раскрывается."
(Йозеф Геббельс, наставление для кино пропагандистов.)
"Если нам придётся выбирать между разрушением известного здания и жертвованием наших собственных солдат, то жизни наших солдат имеют бесконечно большее значение, и здания должны быть разрушены. Ничто не может противостоять аргументу военной необходимости. Это общепринятый принцип."
(Из приказа Эйзенхауэра о защите памятников культуры от 29.12.1943 г.)
"Немногие замечают такую тонкость, что в фильме "17 мгновений весны" у всех фашистов в досье написано "связей, порочащих его, не имеет", а у Штирлица - "в связях, порочащих его, замечен не был."
(Народное)
В Италии весной 1944 года пропаганда союзников и немцев взахлеб соревновались во взаимном очернении друг друга. Помимо листовок в ход пошли живая наглядность и звук - стороны начали крутить кино. Смысл этих посланий к итальянскому народу, если вкратце, сводился к следующему - займите правильную сторону, противник может вам предложить только зверства и унижение. Немцы, в пропаганде обычно прямолинейные, действовали на этот раз более изощрённо, чем союзники, используя принцип, что запретный плод сладок.
Поэтому ведомство Геббельса применило хитрую тактику - в оккупированных (пока) районах они распространили слух, что в давно закрытых кинотеатрах подпольно, под большим секретом и с риском для жизни, чтобы не травмировать психику населения, кто-то заботливый демонстрирует некие "запретные" документальные фильмы. Немцы реанимировали закрытые в связи с войной кинопередвижки и закрытые кинотеатры, и с утра до ночи крутили якобы "запрещённое" кино. Геббельс, который прекрасно понимал, что запрет на показ фильмов является для этих кинолент наилучшей рекламой, не мог нарадоваться. На "запрещённое," и к тому же бесплатное кино, народ повалил валом.
Начинались фильмы однообразно - на экране появлялись смятенные и унылые лица союзных военнопленных, что свидетельствовало об истинной мощи германского оружия. Их колоннами гнали куда-то спокойные и мужественные солдаты Вермахта, а пленные, с поднятыми руками, являли собой оборванный и растерянный сброд. Далее включался постановочный элемент - пленные англосаксы давали интервью. Подставные, изображавшие пленника, рассказывали, что с ними обращаются хорошо. Нет, прекрасно, поправлялись они, во всяком случае лучше, чем в нашей разложившейся армии, в которой командиры-евреи бросают нас на убой. В плену нам дают еды от пуза и сигарет сколько унесёшь. Потом интервьюируемый обращался с посланием к пленникам, чтобы они ничего не боялись и, пока не поздно, записывались в ряды победоносного Вермахта. Все эти байки подставные рассказывали на чистом итальянском языке, обращаясь в зал.
Во второй части "запретного кино" зрители, особенно женщины, начинали содрогаться от ужаса и отвращения при виде мобилизованных солдат из Западной Африки. Диктор на итальянском вещал:
"Американцы и англичане бросили этих животных против нас! Это позор для цивилизованной нации, которым навеки покрыли себя англосаксы!"
И показывали долгие планы пленных африканцев на фоне трупов животных и сгоревших деревень. Потом на экране появлялась красивая итальянка, вроде как крестьянка, но с маникюром, макияжем и отличной причёской. Укутанная в чёрное, она, почти рыдая, признавались, что вся их деревня ждала с нетерпением войска союзников, но
"...уже через полчаса мы погрузились словно в паралич из-за страха от цветных лиц...Люди смогли вновь начать дышать, только увидев немецких солдат-освободителей."
Потом следовал рассказ, что африканцы вырезали почти всё население деревни, изнасиловав каждого от мала до велика. Передохнув, туземцы съели сырыми всех коз, овец, ослов и домашних птиц. Далее в зрительный зал направлялось пожелание:
"Пристрелить этих зверей надо немедленно, как только их возьмут в плен! Нужно, чтобы их всех настигло возмездие!"
Заканчивались фильмы дикторским пояснением-напоминанием, что в соответствии с Версальским преступным договором в Рейнской области Германии в 1923 году стояли африканские части, порабощавшие германцев. Чернокожие дикари измывались, пытали и убивали всё живое подряд. И им всё сходило с рук! Жидомасонские покровители из стран-победительниц в Первой мировой только поощряли зверство и всячески приветствовали сексуальное насилие колониальных солдат над немецкими женщинами, детьми, скотом и домашними питомцами! Когда дикарей вывели из Рейнской области, там не осталось ни кошек, ни собак, ни даже канареек! Вот что ждёт Италию, когда её начнёт топтать сапог наймитов еврейских плутократов под видом освобождения. Зрители выходили ошеломлённые.
(От автора - Надо сказать, что эти обвинения были не совсем уж беспочвенными. Британский историк Макс Хейстингс в своём документальном бестселлере "Вторая мировая война. Ад на земле." приводит немало примеров, которые победители обычно игнорируют, описывая исключительно благовидные и героические деяния своих войск. Вот несколько цитат:
"...союзники в Италии не опускались до массовых расстрелов, но и на их счету значатся преступления против человечества пусть и меньшего масштаба - особенно отличились союзные колониальные войска. Один британский полковник докладывал в штаб союзного командования:"...Заняв город или деревню, марокканцы и сенегальцы грабят и насилуют...Недавно подверглись насилию жительницы деревень Патриция, Пофи, Супино и Мороло... В Кастро ди Вольши армейскому врачу пришлось помогать тремстам жертвам насилия...Многие мавры дезертировали и нападают на деревни в глубоком тылу...Сегодня я побывал в Санта-Мария а Вико, где зафиксированы случаи умопомешательства среди населения...Могу это сравнить только с прошлыми временами, когда жительницы македонских деревень бросаться со скал, лишь бы не попасть в руки турок..."
Хейстингс приводит ещё один малоизвестный, но примечательный факт:
"...Дикость итальянского ландшафта и приветливость местных жителей способствовали быстрому росту дезертирства из рядов союзников. Позади продвигавшейся вперед армии оставались те, кто предпочел пуститься в бега, - главным образом это были пехотинцы, понимавшие, как мало у них шансов выжить при столкновении с врагом. По оценкам союзных военачальников, в Италии в 1944-1945 гг. рыскало около 30 000 британских дезертиров - две полные дивизии - и еще тысяч десять американцев... Поразительные цифры, им следовало бы уделять большее внимания в описании этого похода, хотя следует отметить, что у официальных историков данные о дезертирах существенно занижены – отчасти потому, что они не принимают во внимание тех, кто по техническим причинам считался не беглецами, а лишь в самовольной отлучке.")
Кино, которое союзники крутили в освобождённых районах, однозначно в эмоциональном плане проигрывало геббельсовским картинам. Союзники демонстрировали однообразную хронику высадки и немногочисленные толпы на улицах, кидающие в солдат цветочками и подносящими стаканы с вином. Немногочисленность встречающих объяснялась просто - перед тем, как войти в город, союзники от души его бомбили и накрывали артиллерийским огнём.
Если некоторые союзники предпочитали дезертирство и старались скрыться подальше от южного побережья, то августовская капитуляция Италии спровоцировала массовое движение союзных военнопленных в обратном направлении. Как только было объявлено о капитуляции, итальянская охрана лагерей мгновенно разбежались по домам, то военнопленные, попавшие в лагеря ещё во времена африканской кампании, бежали на юг. Все они направлялись к местам высадки союзных войск, чтобы воссоединиться с соотечественниками и отомстить за унижения плена. В этих странствиях, иногда многомесячных, бывшие военнопленные полностью зависели от помощи местного населения. Крестьяне их кормили, переодевали и предоставляли приют. Причём, как правило, по доброте душевной, а не из приверженности делу союзников. Немцы свирепствовали и сурово карали тех, кто прятал беглецов - их дома сжигали, а хозяина чаще всего расстреливали.
Наконец, в конце мая 1944 года союзники вышли на финишную прямую к столице - Риму. Им удалось преодолеть так называемую линию Густава - немецкий оборонительный рубеж, проходящий по склонам Апеннин между Неаполем и Римом. Немецкие части, находившиеся на высотах, несколько месяцев отражали атаки союзников, которые несли огромные потери. В центре линии Густава находился горный монастырь Монтекассино, построенный ещё в VI веке. Подозревая, что немцы используют монастырь как военную базу, в феврале американские бомбардировщики его почти полностью разрушили. Как выяснилось, там находились лишь монахи и беженцы. Немецких войск в монастыре не было. А те войска, которые прикрывали подступы к Риму, задержали союзников ещё на три месяца.
От места высадки на юге Италии до Рима по прямой всего около 230 км. Это расстояние англоамериканцы преодолевали почти год.
Бомбардировка союзниками монастыря Монтекассино вызвала резко негативную реакцию в католической Италии и, естественно, в Ватикане. Посланник США в Святом престоле рапортовал президенту Рузвельту:
"...В Секретариате Понтифика мне было заявлено, что немцы сдержали слово и с уважением отнеслись к святому статусу аббатства, к тому же церковь неоднократно заверяла командование союзников в отсутствии там немецких частей. Эта бомбежка стала, по словам папского Госсекретаря, проявлением ужасной глупости...Немецкая пропаганда, разумеется, развернула бешеную кампанию...Цель германско-католической кампании, заключается в том, чтобы выставить союзников врагами католической церкви, а немцев – ее защитниками...Основная задача - надавить на Ватикан через духовенство и верующих в надежде побудить папу публично объявить себя врагом англосаксонских сил. Это, по мнению немцев, заставит наших американских католиков голосовать против нынешнего президента на предстоящих выборах, а кроме того, повлияет на общественное мнение в католической Испании, которая склоняется к союзу с нами..."
В Социальной республике, формально руководимой Дуче, тоже пришли в восторг от возможности пнуть союзников. Уже через неделю после бомбардировки фашисты-активисты, объединившись с небольшой группой фашистов-прелатов, обретавшихся на севере Италии, наладили издание нового журнала "Итальянский крестовый поход (Crociata Italica)," в котором они гневно клеймили, обличали, угрожали и указывали добрым католикам, что их ждёт, когда сюда "ворвуться толпы зверей-казаков из большевистской (Tiere kosaken bolschewiki) России и еврейских выкормышей из стран так называемой демократии." Дуче на появление нового печатного издания никак не прореагировал. Он "...лишь безразлично махнул рукой, что можно было понять как:"Делайте что хотите, только меня не вмешивайте."
Пришлось в жизнь Дуче, впавшего в уныние и безразличие, вмешаться немцам. Генерал Карл Вольф, руководитель СС и полиции в Италии, а также уполномоченный Вермахта в Италии, получил задание - надзирать за Дуче и его мотивировать. Вольф пригласил к себе великолепную Кларетту Петаччи, многолетнюю любовницу Муссолини, и потребовал от нее докладов о состоянии Дуче, его мыслях и настроениях. Великолепная с восторгом согласилась, так как амурные дела трансформировались в важное партийно-правительственное поручение. Кларетту стали возить на свидания сами немцы, однако в офис Дуче её по-прежнему проводили через черный вход.
(От автора - Обергруппенфюрер СС Карл Вольф, по его воспоминаниям, "проявлял чуткость" в отношениях Муссолини и Кларетты, так как то время он сам переживал "глубокую семейную драму." Генерал с весны 1943 года, вопреки желанию Гиммлера, разводился с женой - Фридой фон Рёмхельд. Гиммлер развод не разрешал и Вольф, по его признанию, "впал в депрессию и начал пить." Вероятно, пил обергруппенфюрер немало - его пришлось даже госпитализировать, чтобы привести в порядок ментальное состояние генерала. Когда состояние немного нормализовалось, его с должности начальника Личного штаба рейхсфюрера СС Гиммлера перевели в Италию. После удачного освобождения Муссолини, которое курировал Вольф, он в качестве награды попросил у Гитлера лично разрешения на развод. Фюрер великодушно разрешил и весной 44-го генерал, наконец, смог жениться на своей давней возлюбленной - вдове Ингеборг, графине фон Бернсторф, убеждённой национал-социалистке.
Вдова сразу же помогла мужу получить ещё одну высокую правительственную награду. Фрау Ингеборг в ходе частной беседы с заместителем статс-секретаря Министерства иностранных дел Мартином Лютером, находившемуся в Италии, порекомендовала ему обратиться с письмом на имя мужа и в нём изложить все свои подозрения и негодования. Письмо было направленно против рейхсминистра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа и содержало обширный компромат на своего начальника. В частности, Лютер пытался представить Риббентропа душевнобольным некомпетентным идиотом, уставшим от службы и разочаровавшимся в нацизме. Вольф побеседовал с Лютером по душам, посопереживал и лично передал письмо Риббентропу с соответствующим комментарием. Через пару дней Лютер был арестован и отправлен в концлагерь Заксенхаузен размышлять о крепком партийном товариществе в рядах СС. А Вольфа, как бдительного и преданного делу партайгеноссе, наградили правительственной наградой под названием "Шеврон старого бойца.")
P. S. С генералом Вольфом наши соотечественники познакомились посмотрев сериал "17 мгновений весны." Роль злодея-переговорщика исполнил Василий Семёнович Лановой, до конца своих дней убеждённый коммунист и марксист-ленинец. Карл Вольф в сериале летает туда-сюда из Берлина в Берн и обратно, и его "пасут" все, кому не лень - от гламурных официанток до "костоломов/головорезов Мюллера." В целом, в рамках ХУДОЖЕСТВЕННОГО произведения, генерал держится достойно и антипатии не вызывает. Именно ХУДОЖЕСТВЕННОГО, а не ДОКУМЕНТАЛЬНОГО, как многие полагают.
Юлиан Семёнов, автор романа "17 мгновений весны," лично встретился с Карлом Вольфом спустя несколько лет после публикации романа и выхода сериала. Писатель узнал номер телефона Вольфа, проживавшего в Дармштадте, в мюнхенском Институте истории современности.
(От автора - Примечательно, что в Дармштадте родились две будущие российские императрицы: Мария Александровна, супруга Александра II и Александра Фёдоровна, жена последнего императора Николая II.)
Созвонились, и Семёнов попросил бывшего обергруппенфюрера встретиться, чтобы обсудить некоторые вопросы, связанные с историей Второй мировой войны. Вольф, человек чуткий и отзывчивый, спросил, сколько писатель может уплатить за встречу-интервью. Семёнов честно ответил, что денег у него нет, но он может отблагодарить генерала парой бутылок водки, обедом и икрой. Вольф думал недолго и согласился на встречу в итальянском ресторане в центре Дармштадта. Юлиан Семёнов описал его как "вполне бодрого почти восьмидесятилетнего нациста, ни в чём не отступившего от былых принципов расизма, антикоммунизма и антисоветизма:"Да, я был, есть и остаюсь верным паладином фюрера."
Карл Вольф, как выяснилось, сериал посмотрел, остался доволен и через Юлиана Семёнова передал народному артисту Василию Лановому ящик коньяка. При этом Вольф сделал замечание, что актёр был слишком худым для образа генерала. Передал ли ящик коньяка народный писатель народному артисту история, увы, умалчивает. (Продолжение следует)
Поддержать канал и труд автора каждый подписчик или читатель может, если переведёт любую сумму по номеру карты Сбербанка
2202200798448732
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! НАПОМИНАЮ, ЧТО ВАШИ ЛАЙКИ И КОММЕНТАРИИ ПОМОГАЮТ ПРОДВИЖЕНИЮ СТАТЬИ.
- Ещё, ещё и ещё раз большущее СПАСИБО ЛЕОНИДУ МИХАЙЛОВИЧУ за оказанную помощь, человеческую душевность и поддержку в эти трудные времена!
Дорогие друзья! Канал существует ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО благодаря вашей финансовой поддержке.