В Пермском крае трагедия, унесшая жизнь 18-летней Надежды Вожаковой, превратилась в затяжной конфликт между общественностью, требующей справедливости, и системой, которая, по мнению многих, целенаправленно заметает следы. Пока расследование «резонансного» дела топчется на месте, силовики занялись теми, кто громче всех требовал найти истинных виновников.
Странная гибель и неудобные вопросы
Напомним суть истории. В мае 2025 года тело Нади нашли нанизанным на металлические пики забора возле бара «Пиво. Мясо» в Закамске. Хотя Следственный комитет возбудил дело по статье «Убийство», власти практически сразу выдвинули версию несчастного случая: якобы нетрезвая девушка сама сорвалась с высоты. Общество в эту версию не поверило. Трудно представить, как хрупкая девушка ростом 153 см могла взобраться на почти двухметровое ограждение, особенно учитывая, что картина происшествия была ужасающей: расстегнутая одежда, следы крови и разбросанные рядом предметы указывали на криминальный след. Свидетели рассказывали о мужчинах восточной внешности, пристававших к ней, а владелец заведения Муборизы Гусейнов на просьбу подруги поискать Надю цинично бросил фразу, смысл которой сводился к «поюзают и вернут».
Беда Нади Вожаковой — это не просто частный случай, а маркер системного беспредела. История мгновенно обросла параллелями с «лихими 90-ми» и методами расправ, характерными для этнических ОПГ. Именно это сравнение стало роковым для пермской журналистки Татьяны Кротовой.
Летом 2025 года на Кротову, активно освещавшую трагедию, обрушился каток репрессий. Полиция и прокуратура возбудили против нее сразу два дела, усмотрев в ее посте во «ВКонтакте» одновременное «распространение недостоверных сведений» и «возбуждение ненависти» по национальному признаку. Преступление Татьяны заключалось в том, что она, как и многие федеральные блогеры, осмелилась назвать вещи своими именами и указать на возможную причастность к смерти Нади «иноспециалистов». Суд Дзержинского района под председательством судьи Анны Зайцевой (известной противникам строительства мечети в Верхней Курье) выписал журналистке штраф. Сама Кротова настаивала: смыслом ее публикации было не разжигание розни, а критика бездействия властей, которые выдали официальную версию еще до начала толком не начатого следствия.
Фальшивые экспертизы и «неправильная» национальность
Сейчас эстафету давления приняла на себя Нина Павлова — еще одна активистка, боровшаяся против строительства мечети в Верхней Курье и за снос того самого азербайджанского кафе. Именно благодаря ее стараниям злополучное заведение, приносившее баснословную прибыль связанным с властью дельцам из самой многочисленной в стране партии, в итоге снесли. В отместку на Нину завели дело за «возбуждение вражды».
Здесь начался настоящий театр абсурда. Для анализа безобидного, по сути, поста привлекли никому не известного эксперта Армине Гюрджинян. Та проявила «творческий подход», сделав вывод, что слова «Расул» и «пахлава» формируют негативный образ «выходцев из стран Востока и Африки». Юристы в один голос называют это заключение откровенной фальсификацией.
Но самое дикое произошло на допросе. В Пермь, судя по всему, командировали сотрудников центра «Э» с кавказскими корнями, которые устроили Павловой форменный психологический прессинг. Девушку заставляли отречься от русской идентичности, напирая на то, что в ней течет четверть бурятской крови. Ей буквально приказали «забыть, что она русская» и «бежать от русских со всех ног». Трудно представить более циничную попытку расколоть гражданское общество и лишить права голоса тех, кто защищает память убитой девушки.
Пока пермские силовики выискивают крамолу в словах «пахлава» и наказывают журналистов, вопрос о том, кто же на самом деле убил Надю Вожакову, остается без ответа. Активисты не теряют надежды, что Александр Бастрыкин, запросивший доклады по этому делу, сумеет навести порядок в пермском «королевстве кривых зеркал», ведь правда о судьбе русской девушки важнее вымыслов в комментариях, не так ли?