Генеральный директор Российского антидопингового агентства в интервью ТАСС рассказала о механизме взятия проб на допинг, их обработке и рисках политизации результатов тестов, а также о взаимоотношениях РУСАДА и WADA
— Как вы охарактеризовали бы ситуацию с допинг-контролем на прошедших в Италии зимней Олимпиаде и Паралимпиаде?
— Программа допинг-контроля на Паралимпийских играх реализуется Международным паралимпийским комитетом, а на Олимпийских играх эти полномочия переданы ITA (International Testing Agency, Международному агентству тестирования), которое профессионально организует все процессы и координирует антидопинговое обеспечение как в ходе Игр, так и в период подготовки к ним.
РУСАДА, со своей стороны, отработало по максимуму: были обеспечены необходимые меры контроля на этапах подготовки к участию как для официальной команды на Паралимпиаде, так и для наших участников Олимпийских игр, выступавших в нейтральном статусе. Наш образовательный отдел провел дополнительные семинары для всех спортсменов и персонала на стадии подготовки к Играм. Были подробно разобраны специальные антидопинговые правила, которые устанавливаются для каждой Олимпиады и Паралимпиады. Например, правило no needle ("без иглы"): оно означает, что медицинский персонал не должен делать спортсменам инъекции, на Олимпиаде и Паралимпиаде нельзя даже хранить медицинские иглы. Вот эти и многие другие нюансы мы еще раз проговаривали, напоминали об этом спортсменам и персоналу, который их сопровождал.
— Были ли сигналы о том, что к нашим спортсменам в Италии были особо пристрастны с тестами?
— Знаете, когда спортсмен выступает в нейтральном статусе, повышенное внимание к нему — это ожидаемая реальность. В ходе обучающих мероприятий каждый участник был проинформирован, что в случае каких-либо вопросов в части допинг-контроля он всегда может обратиться к представителям РУСАДА за консультацией. За время Игр вопросов от спортсменов не поступало, так что можно сделать вывод, что процедура и частота проверок полностью соответствовали антидопинговым правилам Игр.
Если рассматривать вопрос с точки зрения доверия к тестированию в рамках нашей программы, то РУСАДА строго придерживается международных антидопинговых регламентов. Более того: наши иностранные коллеги знают, что в некоторых моментах наши требования даже жестче, чем у других антидопинговых агентств. Так что в отношении профессионализма и качества антидопинговой работы к нам трудно придраться. Возможно, именно поэтому начинаются какие-то переходы на личности и разные инсинуации со стороны недружественных СМИ. Надеюсь, здравомыслящие люди понимают, что такого рода информационные атаки не имеют ничего общего с действительностью: антидопинговая система в России крепко стоит на ногах.
— Отмечались ли в Италии случаи предвзятого отношения или повышенного внимания к спортсменам отдельных стран — например, всемирно известные норвежские лыжники и биатлонисты-астматики регулярно проверялись?
— Я стараюсь избегать сравнений и оценок в адрес коллег из других стран. Всемирный антидопинговый кодекс един для всех, и ТИ (разрешение на терапевтическое использование запрещенных в спорте субстанций) — это легальный инструмент, который должен применяться прозрачно и обоснованно. Кроме того, мы уже не раз комментировали ситуацию с использованием ингаляторов лыжниками и биатлонистами: есть разрешенная дозировка этих субстанций, значит, спортсмены имеют право использовать их в этой дозировке в рамках правил.
К тому же, если у Всемирного антидопингового агентства (WADA) нет вопросов к оформлению документов, значит, процедуры надлежащим образом соблюдены. Наша позиция такова: мы выступаем за равные правила для всех. Мы всегда анализируем резонансные ситуации, которые громко звучат, в том числе в СМИ. Могу сказать, что нередко речь идет о преждевременных выводах, сделанных на основе неполной информации, фраз, вырванных из контекста, — и даже неверного перевода.
— Как сейчас можно охарактеризовать отношения между РУСАДА и WADA? Движутся ли они в позитивном направлении — в унисон со взаимодействием многих наших федераций с федерациями международными?
— Отношения можно охарактеризовать как конструктивные. Мы ежемесячно направляем в WADA отчеты по тестированию, получаем обратную связь. И что особенно важно, за последние пять лет не было ни одного замечания к качеству российского допинг-контроля. РУСАДА отбирает пробы у российских спортсменов на территории России и других стран, где могут находиться наши атлеты — на соревнованиях или даже в отпуске. Также мы проводим тестирование по заказу антидопинговых организаций других стран — проверяем их спортсменов. Все пробы анализируются в иностранных лабораториях, в России на данный момент нет аккредитованной WADA лаборатории. Мы отправляем пробы в крупнейшие европейские лаборатории, в том числе в находящуюся в Турции. Конечно, это очень высокие логистические затраты, но другого варианта на данный момент нет.
Что касается восстановления статуса соответствия — здесь мы сделали все от нас зависящее: в результате конструктивного взаимодействия с Министерством спорта и профильным комитетом Госдумы. Совместно подготовлен законопроект, который будет полностью гармонизирован со Всемирным антидопинговым кодексом. Критических замечаний по нему со стороны WADA не поступало.
— В отношении каких стран сейчас WADA выдвигает обвинения или претензии? За последнее время можно припомнить, например, заявление об "утрате доверия" к Антидопинговому агентству Грузии (GADA) после проведенного расследования в отношении сборной страны по регби…
— Мониторинг соответствия антидопинговых организаций Всемирному антидопинговому кодексу — это одна из важных функций WADA. Время от времени в их поле зрения попадают разные национальные агентства. И нас, конечно, не может не интересовать, насколько единообразно применяются в таком случае критерии оценки. Мы с интересом следили за процессом по ЮАР, их антидопинговая организация в свое время получила такое же замечание, как и мы, — несоответствие законодательства кодексу. Они очень быстро устранили все замечания и вернули статус соответствия.
— В артиллерии извечный спор между снарядом и броней вроде бы концептуально разрешился в пользу снаряда. А как ситуация в антидопинговом дискурсе, кто впереди: разработчики стимулирующих препаратов или средств их обнаружения? Насколько эффективны средства анализа на допинг — и, конечно, насколько эти химические изыскания политизированы в настоящий момент?
— Это действительно вечный спор, и вы очень точно подметили аналогию с артиллерией. Если говорить коротко, отвечу так: наука не стоит на месте, и ее достижения используют обе стороны.
Так, появляются новые схемы, дизайнерские субстанции, маскирующие агенты. В то же время и антидопинговые лаборатории наращивают свои мощности, сейчас они могут поймать пикограммы (триллионные части грамма — прим. ТАСС) запрещенных субстанций в пробе. Представьте себе количество вещества на кончике ножа, растворенное в олимпийском бассейне, — настолько малую концентрацию вещества в пробе может уловить лаборатория.
Парадокс современной аналитики в том, что при таких точных методах спортсмены по всему миру все чаще попадают под санкции не из-за умышленного допинга, а из-за загрязненных биологически активных добавок к пище (БАД). Это отдельный пласт исследований, над которым мы плотно работаем. РУСАДА регулярно предупреждает спортсменов о том, что нужно быть очень аккуратными с БАД: некоторые недобросовестные производители умышленно не указывают вещества в составе, другие производят на одной линии лекарственные средства и БАД, вследствие чего может произойти загрязнение биологически активной добавки.
Причем с точки зрения производства это загрязнение не выходит за рамки фармацевтических стандартов, но с точки зрения антидопинга это проблема, потому что в таком количестве также может быть обнаружен и след умышленного употребления. Поэтому мы рекомендуем спортсменам сохранять чеки, тару, небольшое количество БАД для анализа, покупать запасную банку из той же партии и хранить ее закрытой для возможного последующего анализа в антидопинговой лаборатории. Это все на слух воспринимается как дополнительные сложности, понимаю, но только в таком случае у спортсмена есть шанс доказать, что он не принимал запрещенную субстанцию умышленно.
Кроме того, в 2024 году РУСАДА внедрило методику забора сухих пятен крови. Это инновационный метод антидопингового контроля, утвержденный WADA, делающий такой контроль более гибким и охватывающим большее число спортсменов. Именно благодаря научным изысканиям и активной исследовательской работе сфера применения этого перспективного метода в антидопинге расширяется, пополняется список выявляемых запрещенных субстанций.
— То, о чем вы говорите, — это из сферы точного знания. А вот политика — на какой стадии антидопинговых проб она может, скажем так, проявляться?
— Да, антидопинговые пробы — это про химию, точную науку, а наука по определению вне политики, она работает с фактами. Политический оттенок возникает лишь тогда, когда наступает этап обработки результатов. Когда могут приниматься решения, которые расходятся с доказательной базой или применяться избирательно. Наша задача — не допустить такого отношения к российским спортсменам, развивать систему, которая защищает честных атлетов от непреднамеренных ошибок и гарантирует равные правила для всех. Именно на это работает вся команда РУСАДА.