Не знаю, что на меня нашло, но вдруг решила еще раз проверить всех своих предков по спискам участников в Первой Мировой Войне. Я находила ранее карточки/анкеты на некоторых родственников, но все было как-то не структурно. А тут решила изучить каждую строчечку в анкетах, разобраться, кто где воевал, в каких боях принимал участие и т.д. И вот снова захожу на сайт, посвященный Первой Мировой и начинаю шерстить все свои фамилии. В основном, конечно, прямых предков и их братьев.
В результате нашла одного своего прапрадеда и пятерых братьев моих других прадедов. В основном это карточки поступления в госпиталь. В них указаны ФИО, иногда год рождения, место рождения и причина поступления: болезнь или ранение. Получив эту информацию, я загуглила названия их полков и спросила у ИИ (искусственный интеллект), где находились эти полки в дату ранения. Ну, до чего же техника дошла! За секунду выдал мне весь расклад на тот или иной день по нужному полку: в каких операциях участвовал, на каких территориях, какая обстановка была на фронте в конкретный день. В другое время я бы неделями изучала всю информацию, чтобы собрать общую картину воедино. А по некоторым полкам я даже нашла на сайте журналы военных действий. Вот что у меня в результате получилось:
МОТОВИЛОВ ЯКОВ ЕВГЕНЬЕВИЧ (1884-1947)
Это мой прапрадед по линии отца, дед моей бабушки. Когда началась Первая Мировая война, ему было 30 лет. Он уже жил в селе Озерки Алтайского края, был причислен к Барнаульским мещанам, имел жену и четверых детей, одним из которых был мой прадед Михаил, родившийся в 1914 году. На войну Яков Евгеньевич скорее всего пошел в 1915 или в первой половине 1916 года (сделала такой вывод потому, что у него в 1916 году родилась дочь).
Среди документов на сайте я нашла две карточки на его имя. Одна о поступлении в госпиталь, а вторая о переводе в команду выздоравливающих. Правда там указано, что Якову Евгеньевичу на момент ранения было 29 лет, хотя по факту ему было 32. Но, видимо, он просто забыл свой год рождения или тот, кто заполнял карточку, определил возраст на глаз)) Ну что ж? Почти угадал))
Из этих карточек я узнала:
Должность/Звание — старший унтер-офицер
Воинская часть — 42-й пехотный Якутский полк, 13 рота, в составе 11-й пехотной дивизии 11-го армейского корпуса 8-й армии Юго-Западного фронта.
Яков Евгеньевич был ранен пулей в боях под Галичем 25 мая 1916 года, слепое застывшее ранение в левое бедро. По другой карточке, был ранен в бою под городом Окно. Почему такое расхождение в географии, не знаю, видимо заполняли документы с чьих-то слов или так как бои шли и там и там, то писали место просто наугад, мол несущественно, все плюс-минус рядом.
Поступил в лазерет №2 города Херсона 4 июня 1916 года, а 21 июля 1916 года переведен в Херсонскую команду выздоравливающих.
Так в каких же боях участвовал в это время полк моего прапрадеда?
С 22 мая 1916 года 42-й пехотный Якутский полк (полковник Зинько Андрей Филимонович), включая его 13-ю роту, участвовал в Брусиловском прорыве — крупной наступательной операции Юго-Западного фронта Русской армии.
25 мая (по старому стилю) — это четвертый день грандиозного наступления Юго-Западного фронта. В этот день полк находился в районе Луцка (Волынская область, современная Украина), где в составе 8-й армии под командованием генерала А. А. Брусилова нанес решающий удар по 4-й австро-венгерской армии и взял город Луцк.
В это время 42-й Якутский полк находился на острие атаки. Полк участвовал в прорыве укрепленных позиций противника в районе между городами Луцк и Кременец (последний был местом его довоенной дислокации). В составе 4-го батальона полка 13-я рота непосредственно участвовала в преследовании отступающих австрийских частей к западу от Луцка. Полки 11-й дивизии в этот день форсировали реку Стырь, закрепляя успех прорыва.
За первые три дня наступления (22–25 мая) полки 11-й дивизии, включая Якутский, захватили тысячи пленных и значительные трофеи. За доблесть в этих боях многие офицеры и солдаты полка были представлены к Георгиевским наградам.
И в подтверждении этих данных я нашла Журнал военных действий 42-ого пехотного Якутского полка за май 1916 года. Правда там нет 25 мая, дня, когда был ранен мой прапрадед, но видимо, 24 мая было таким затяжным и напряженным, что автоматически перешло в 26 мая. Поэтому и запись 25 мая сделать не удалось.
После войны мой прапрадед вернулся к семье в село Озерки, потом переехал в деревню Литвиновку (а может успел это сделать и до войны), где у него родилось еще четверо детей. Умер он в 1947 году от аппендицита. Жаль, но его фотографии у меня нет и даже не знаю, была ли она у кого-нибудь вообще.
ЧЕШУИН МИХАИЛ АРХИПОВИЧ (1885-?)
Это брат моего прапрадеда Чешуина Николая Архиповича — тоже по линии отца, брат деда моей бабушки по ее маме)))) Он родился в Вятской губернии, починке Видякино, где и жил со своей семьей, когда началась Первая Мировая Война. На тот момент Михаилу Архиповичу было 29 лет, у него уже была жена, семилетняя дочь и шестилетний сын.
Я нашла две карточки с его именем за разные годы.
Из этих карточек я узнала:
Должность/Звание - ратник ополченец в 1915, рядовой в 1916
Воинская часть - 217-й пехотный Ковровский полк, был сформирован в июле 1914 года во Владимире как полк «второй очереди» на базе кадра из 9-го гренадерского Сибирского полка. Он входил в состав 55-й пехотной дивизии.
Сразу после мобилизации полк был отправлен на фронт. Одним из первых тяжелых испытаний стали бои в ноябре 1914 года (вероятно, в ходе Лодзинской операции), где часть полка понесла огромные потери и попала в плен.
В конце мая 1915 года 217-й пехотный Ковровский полк находился в Польше, на позициях по реке Равка (в районе Воли Шидловской и Гумина, западнее Варшавы). Это был один из самых трагических моментов в истории полка:
18 мая 1915 года (по старому календарю) немцы провели здесь масштабную газобаллонную атаку. Удар хлором: Облако газа накрыло позиции 55-й пехотной дивизии, в которую входил полк. Солдаты практически не имели средств защиты (были только примитивные марлевые повязки, которые плохо помогали). Полк понес колоссальные потери отравленными и погибшими. Несмотря на газовую атаку, солдаты остались в окопах, чтобы отразить последовавшую за газом атаку немецкой пехоты.
Это все описано в Журнале военных действий 217-ого Ковровского полка за май 1915 года:
Весь конец мая полк провел в изнурительных позиционных боях на этом «газовом» участке, пытаясь восстановить боеспособность после химического удара.
Михаил Архипович ушел на войну в 1914-1915 году и уже в конце мая 1915 года как раз попал в одну из первых газовых атак врага, о которой я написала выше. Он был отправлен газом во время боя (в конце мая или начале июня) и 9 июня 1915 (по старому календарю) поступил в госпиталь при Алексеевском Народном Доме из Лефортовского распределительного госпиталя.
В 1915 году Лефортовский распределительный госпиталь в Москве играл важную роль в системе оказания медицинской помощи раненым во время Первой мировой войны. Он служил пунктом распределения раненых, прибывавших с фронтов, по московским лечебным учреждениям.
После выздоровления Михаил Архипович вернулся на фронт. А примерно через год, 20 марта 1916 года, он снова попал в лазарет, в этот раз в Смоленский лазарет Всероссийского Земского Союза, болезнь – фурунк. геотр. анемия (как смогла разобрать), выздоровел 6 мая 1916 года и был переведен в команду выздоравливающих.
В период с 1 по 20 марта 1916 года (по старому стилю) 217-й пехотный Ковровский полк находился в Минской губернии (ныне территория Беларуси, Поставский район), принимая участие в Нарочской наступательной операции. Это были одни из самых тяжелых и кровопролитных недель в истории полка.
1–4 марта: Полк находился в районе сосредоточения (тыловые позиции у деревень Стаховцы и Гули). Шла интенсивная подготовка к наступлению: подвоз снарядов, инженерные работы и разведка немецких укреплений.
5 марта (Начало наступления): В 5 часов утра началась колоссальная артподготовка. 217-й полк в составе 55-й дивизии перешел в атаку севернее озера Нарочь в направлении на деревню Курники. Пехота шла в атаку по пояс в талом снегу и воде, преодолевая проволочные заграждения.
6–10 марта: Полк вел ожесточенные бои за первую и вторую линии немецких окопов. Были захвачены трофеи и пленные, но потери были огромными из-за того, что немецкая артиллерия и пулеметы не были полностью подавлены.
11–15 марта: Наступление захлебнулось из-за сильной оттепели. Дороги превратились в болота, подвоз продовольствия и боеприпасов прекратился. Полк закрепился на захваченных рубежах (район деревни Муляры), отражая постоянные контратаки немцев.
16–20 марта: Период изнурительной обороны. Немцы перешли в мощное контрнаступление. 217-й полк находился под ураганным обстрелом тяжелой артиллерии. Именно к 20 марта ситуация стала критической: полк был крайне обескровлен, солдаты страдали от массовых обморожений ног, находясь в ледяной воде окопов.
Вероятно, в этих боях Михаил Архипович и получил анемию. Вернулся ли он после этого на фронт, или его отправили домой, или он вовсе умер, я не знаю. Данных о нем после 1916 года, к сожалению, я не находила.
Летом 1916 года Ковровский полк пережил одни из самых страшных эпизодов войны: он попал под немецкую газовую атаку, а затем под одну из первых огнеметных атак. Возможно, Михаил Архипович погиб именно в этих боях. Но не факт.
ЧЕШУИН АЛЕКСЕЙ АРХИПОВИЧ (1892-1982)
Это еще один брат моего прапрадеда Чешуина Николая Архиповича и соответственно Чешуина Михаил Архиповича. В отличие от своих братьев он прожил долгую жизнь, и у меня даже есть его фото и информация о его потомках. Его сын Владимир Алексеевич умер совсем недавно — в октябре 2025 года в возрасте 89 лет. Именно он и поделился фотографией отца.
На момент начала Первой Мировой Войны Алексею Архиповичу было 22 года. Так же, как и братья, он родился и жил в то время в починке Видякино Вятской губернии. На сайте Первой Мировой я нашла только одну карточку с его именем.
Из карточки я узнала:
Должность/Звание — бомбардир.
Воинская часть — управление инженерной артиллерии 14-го армейского корпуса.
Алексей Архипович был ранен 20 ноября 1917 под Двинском, поступил в лазарет в доме просветительского учреждения 3 декабря 1917, в графе болезнь указано: головокружение, воспаление паховой железы.
20 ноября 1917 года (по старому стилю) управление и части 14-го армейского корпуса находились на Северном фронте, в Латвии, в районе Двинска (ныне Даугавпилс), Фронт проходил по линии реки Западная Двина (Даугава), и части корпуса удерживали укрепленный район на левом берегу.
К концу ноября 1917 года, после Октябрьской революции, армия находилась в процессе глубокого разложения. На фронте действовало перемирие (братания с немцами стали массовыми), активные боевые действия не велись. В это время управление занималось в основном инвентаризацией имущества и попытками сохранить дисциплину в условиях создания «солдатских комитетов».
Именно в эти дни в Двинске шли активные переговоры о перемирии на местном уровне, а 14-й корпус был одним из наиболее затронутых революционной агитацией. Двинск в эти дни был «воротами» для дипломатии. Именно через участок 5-й армии (штаб которой был в Двинске) проходили парламентёры от большевиков к немцам.
20 ноября 1917 года (по старому стилю) в Двинске (современный Даугавпилс) была крайне напряженная атмосфера: город фактически стал центром политических событий всего Северного фронта, шла активная подготовка к официальным переговорам в Брест-Литовске.
В самом Двинске реальная власть перешла к Военно-революционному комитету (ВРК) 5-й армии. Город был переполнен солдатами, дезертировавшими с позиций или приехавшими для участия в армейских съездах. Судя по всему, Алексей Архипович стал свидетелем краха старой армии. Именно в 20-х числах ноября началось массовое составление списков тех, кто желает уехать домой, и тех, кто готов остаться служить в новых формированиях.
Управление инженерной артиллерии и штаб корпуса находились в сложном положении: офицеры были лишены власти, а все распоряжения по перемещению имущества или боеприпасов должны были визироваться солдатскими комитетами.
В это время стояла морозная погода. Снабжение города почти прекратилось, начались перебои с хлебом. Солдаты инженерных частей вместо работ по укреплению позиций занимались поиском продовольствия. Среди личного состава управления циркулировали слухи о скором роспуске армии «по домам», что приводило к началу стихийной демобилизации. Возможно, по причине холода и голода Алексей Архипович и попал в лазарет с головокружениями и воспалением.
После войны Алексей Архипович вернулся домой и стал работать, видимо, в каком-то колхозе, где занимал руководящую должность, скорее всего финансовую (типа бухгалтера). Потому что в 1923 году он был осужден на 2 года лишения свободы по статьям 105, 107 и 113: Злоупотребление властью, Бездействие власти и Присвоение должностным лицом денег или иных ценностей, находящихся в его ведении в силу его служебного положения.
Позже он женился, в 1936 году в Йошкар-Оле у него родился сын Владимир. А после Второй Мировой Войны семья переехала в Сочи, где и прожила всю оставшуюся жизнь. В 1960-70-е годы Алексей Архипович работал бухгалтером в санатории Родина в г. Сочи. И умер в 1882 году. А его внучка и правнук живут сейчас в Англии. Вот так интересно сложилась судьба у брата моего прапрадеда.
СТАРОДУБОВ МИХАИЛ ЗАХАРОВИЧ (1895-?)
Это брат моего другого прадеда — Стародубова Василия Захаровича, тоже по линии отца. На момент начала войны в 1914 году ему было всего 19 лет, но он уже как два года был женат, и у него только что родился сын. Жил он в селе Ребриха Алтайского края. На войну Михаил Захарович ушел в первой половине 1915 года, его жена на тот момент уже была беременна вторым ребенком. Это будет девочка, но он об этом так и не узнает, потому что с войны не вернется.
На сайте о Первой Мировой я нашла именные списки о потерях, где было имя Михаила Захаровича. Напротив стоял статус: без вести пропал 25 августа 1915 года под д. Выгода (Беларусь).
Должность/Звание — новобранец
Воинская часть — 295-й пехотный Свирский полк, в составе 74-й пехотной дивизии.
В это время 295-й пехотный Свирский полк находился в Галиции (современная Западная Украина/Восточная Польша). И 25 августа 1915 года (по старому стилю) 295-й пехотный Свирский полк как раз вел ожесточенный бой у деревни Выгода (в районе города Тернополь, современная Украина). Этот день стал одним из самых героических и одновременно трагических в истории полка в 1915 году.
Русские войска Юго-Западного фронта пытались остановить наступление австро-германцев. 74-я дивизия, в которую входил Свирский полк, получила приказ контратаковать противника, чтобы сбросить его с высот у Выгоды. 25 августа полк перешел в наступление. Бой носил крайне упорный характер и местами переходил в рукопашные схватки. Свирцы сумели выбить противника из деревни и закрепиться на окраинах.
Именно под деревней Выгода 25 августа 1915 года многие солдаты полка попали в плен, были ранены или пропали без вести в ходе мощного артиллерийского обстрела со стороны австрийцев.
И казалось бы, на этом можно закончить. Но вдруг имя Михаила Захаровича всплывает в карточках военнопленных 9 сентября 1915 года в резервном госпитале 1, Австро-Венгрия, Коломеа, потом 5 октября 1915 года в гарнизонном госпитале 21, Австро-Венгрия, Темешваар. А потом 30 ноября 1915 года в резервном госпитале, Австро-Венгрия, Арад. Во всех этих местах он лежал с повреждением кисти левой руки.
Делаю вывод, что его перевозили из лазарета в лазарет вглубь Австро-Венгрии, а после выздоровления, возможно, отправили в лагерь, потому что выживших и пошедших на поправку пленных из госпиталя в Араде распределяли по трем основным направлениям: тыловые стационарные лагеря военнопленных, трудовые батальоны на передовой и сельскохозяйственные работы. Решение о том, куда именно отправляли пленного после выписки из госпиталя, зависело от его национальной принадлежности, звания и степени восстановления здоровья.
В 1915 году, на фоне Великого отступления русской армии, поток пленных резко вырос. Из госпиталя Арада здоровых русских солдат практически сразу отправляли на принудительные работы на шахты, лесозаготовки или на нужды австро-венгерской армии. Поэтому 20-летнего Михаил Захаровича с вероятностью 90% отправили на принудительные тяжелые работы (в трудовую роту) или в крупный распределительный лагерь для последующего использования в экономике империи. Молодые и выносливые солдаты были главным трудовым ресурсом, поэтому их практически никогда не оставляли без дела в тыловых лагерях.
Михаила Захаровича могли отправить на строительство военных дорог на Итальянском фронте, или в угольные шахты и железные рудники в Моравии, Богемии (Чехия) и Штирии (Австрия). Ну или если его не забрали в трудовую роту сразу, его могли отправить в базовый лагерь, к которому была приписана крепость Арад, для последующего распределения:
- Лагерь Кеньермезё (Kenyérmező): Находился на территории современной Венгрии. Это был один из главных распределительных пунктов для пленных Юго-Восточного фронта.
- Лагерь Маутхаузен / лагерь Браунау: Туда отправляли огромные партии русских солдат для работы на местных фабриках или в сельском хозяйстве.
В общем, пока остается только гадать. Чтобы знать точно, нужно искать карточки этих лагерей в Австрийских архивах. Но как будто для меня сейчас это звучит сложно))
А пока последующая судьба Михаила Захаровича неизвестна. В посемейных списках Ребрихи за 1922 год у него стоит отметка «пропал без вести», а значит, с войны Михаил Захарович так и не вернулся, по крайней мере до 1922 года. Вероятно, он так и умер в плену, ну или остался жить где-то в Европе.
СТАРОДУБОВ ЕМЕЛЬЯН ЗАХАРОВИЧ (1884-?)
Это еще один брат Михаила Захаровича и моего прапрадеда Василия Захаровича. На начало войны ему было 30 лет. Он был уже женат и имел трех детей. Жил, как и его братья, в Ребрихе Алтайского края. В каком году Емельян Захарович ушел на войну неизвестно, смогла найти с его именем две карточки из госпиталя, и обе за 1917 год.
Из этих карточек я узнала:
Должность/Звание — младший унтер-офицер
Воинская часть — 29-й Сибирский стрелковый полк, 15 рота, 8-я Сибирская стрелковая дивизия, 3-й Сибирский армейский корпус.
В госпиталь в Смоленске Емельян Захарович попал 23 января 1917 года, причина не указана.
В январе 1917 года 29-й Сибирский стрелковый полк находился на Западном фронте в районе Белоруссии. 15-ая рота находилась там же, но именно для 15-й роты январь 1917 года стал решающим моментом:
Согласно приказу Ставки о переформировании пехотных полков из четырехбатальонного состава в трехбатальонный, 4-й батальон, в который входила 15-я рота, подлежал расформированию. Личный состав 15-й роты был использован как кадровое ядро для создания 67-го Сибирского стрелкового полка, в составе новой 17-й Сибирской стрелковой дивизии.
До момента официального перевода (конец января 1917-го) рота находилась в резерве или на второй линии обороны, так как активных наступательных действий в те недели не велось из-за сильных морозов и подготовки к весенней кампании. Отсюда делаю вывод, что скорее всего Емельян Захарович попал в госпиталь не из-за ранения в бою, а из-за какой-нибудь болезни.
Позже 1 марта 1917 года Емельян Захарович снова попадает в госпиталь. Но по какой причине, я пока узнать не могу. Почему-то не загружается файл. Если вдруг у вас получится его открыть, пришлите его мне, пожалуйста.
В результате Емельян Захарович смог вернуться с войны живым. У него родилось еще трое детей. Первое время он жил в Ребрихе, но потому, видимо куда-то перебрался, так как в похозяйственных книгах я его не нашла.
ЯМЩИКОВ СЕМЕН УСТИНОВИЧ (1889-?)
А это родной брат моей прапрабабушки — Стародубовой (Ямщиковой) Анны Устиновны, она же жена Стародубова Василия Захаровича, о братьях которого я писала выше. На момент начала войны Семену Устиновичу было 25 лет. Он так же жил в Ребрихе. Возможно, он был уже женат и имел детей, но это нужно проверять по метрическим книгам, у меня его ветка пока изучена плоховато.
На сайте о Первой Мировой Войне я нашла только один документ с упоминаем его имени, это списки потерь.
Должность/Звание — ефрейтор
Воинская часть — 208-й пехотный Лорийский полк, в составе 52-й пехотной дивизии 3-го Кавказского армейского корпуса, 4-я армия Западного фронта.
Согласно документам, 2 июля 1916 года Семен Устинович был контужен в бою под деревней Вызорок (Беларусь). В это время шла активная фаза Барановичской наступательной операции. Полки 52-й дивизии штурмовали укрепленный Скробово-Выгодский узел обороны австро-германских войск. Основной удар Лорийский полк нанес незадолго до этого — 20–22 июня по старому стилю, понеся огромные потери в офицерском и рядовом составе, но сумев прорвать несколько линий окопов противника.
2 июля, в день ранения Семена Устиновича, 208-й пехотный Лорийский полк находился в Белоруссии, непосредственно на передовых позициях в районе Скробовского ручья и деревни Горный Скробов (севернее города Барановичи). После серии яростных контратак противника 2 июля подразделения удерживали захваченные рубежи, вели окопные работы, занимались перегруппировкой, эвакуацией раненых и отражали артиллерийские налеты врага. Через две недели, 15 июля 1916 года, Лорийский полк снова пойдет здесь в масштабную и решительную атаку.
Больше о военной судьбе Семена Устиновича мне ничего неизвестно. Знаю, что он вернулся с войны, у него была жена (и вроде даже не одна) и дети. В посемейных книгах Ребрихи за 1924 год он числится живым и здоровым.
________________________________
Мои каналы:
🌳Про Генеалогию: https://t.me/genushistory
⭐️Про Астрологию: https://t.me/melnikova_astrolife
❤️Про Личное: https://t.me/mysliposle40
🙏Для поднятия настроения https://dzen.ru/melnikova_genushistory?donate=true