Телефонная лежанка на столе сверху. Оля знала, что там. Не смотрел уже час.
Максим написал в понедельник вечером — коротко, как всегда умело: «Оль, можно поговорить? Просто поговорить». Прошло три года. А она всё равно прочитала события. Потом отложила телефон. Потом взяла снова.
Вот так и живёт.
Они прожили вместе одиннадцать лет. Оля не умела считать эти годы плохими — в настоящее время там было много хорошего. Первая квартира, где пахло свежей краской и кошкой соседей удобно. Август в Крыму, когда он купил ей две пары сандалий сразу, потому что не мог выбрать. Ночь, когда она заболела и он не ушёл на работу.
Но потом было другое.
Она нашла не переписку — фотографию. Случайно, в своем телефоне, я позвонил, потому что он был в другой комнате. Хватило одного взгляда.
Максим тогда сказал: «Это ничего не значит». Потом сказал: «Ты не понимаешь». Потом долго молчал. А Оля стояла у окна и смотрела во двор, где дети катались на велосипедах, и думала, что надо зайти в магазин — хлеб закончился.
Через четыре месяца они развелись.
Таня приехала в ту же неделю с бутылкой вина и без замечаний.
— Ну и что он написал?
— «Просто поговорить».
— Ага. — Таня налила себе и посмотрела на Олю. — И ты сидишь и думаешь — вдруг что-то важное скажет?
— Я просто хотела понять.
— Оль. Ты три года хочешь понять. — Таня преподнесла бокал. — Он тебе ничего нового не скажет. Он уже всё сказал тогда, когда сделал это.
Оля промолчала. Потому что Таня была права, и именно это было невыносимо.
Она ответила Максиму через два дня. Написала: «Не нужно». Отправила. Телефон убрала в ящик стола.
Но это ничего не изменилось — не сразу.
Ночью она думала о нем. Не с любовью и не с ненавистью — мозг снова вернулся туда, где было больно, и щупал: не прошло ли?
Не прошло.
Она: она не скучает по Максиму. Она скучает по тому, чего не было. По мужу, которым он мог бы быть. По браку, который мог бы восстановиться иначе. Это не одно и то же — но мозг не умеет таких различий.
Кирилл появился в ее жизни случайно — через знания знакомых, на дне рождения, где она не хотела быть. Высокий, с привычкой внимательно слушать и не торопиться с ответом. Они проговорили час три — о книгах, о том, как оба не умеют смотреть сериалы, о том, что в Москве всё равно лучше всего осенью.
Он не думал о бывшем муже.
И вот это было странно — лучшая страна. Оля поймала себя на том, что полвечера вообще не вспоминала о Максиме.
В заключение Кирилл сказал:
— Хорошо поговорили.
— Да, — согласилась Оля.
Больше ничего. Но она уехала и домой думала не о прошлом.
Удалила переписку с Максимом в субботу утром. Не драматично — зашла, выделила и нажала. Три года сообщений. Его голос в тексте — «Ну ты же знаешь, как я...», «Оль, ну объясни мне» — исчез в секунду.
Она сидела с телефоном в руках и ждала — что-то накатить. Сожаление, облегчение, хотя бы что-нибудь.
В окне светило октябрьское солнце, кот Борис пришёл и легко наступил ей на ноги.
Оля почесала его за ухом.
И пошла варить кофе.