Сообщение о проверке зарубежных биологических лабораторий, финансировавшихся США, выводит украинский биоконтур из прежнего режима информационного прикрытия в режим официальной инвентаризации.
По данным New York Post, директор Национальной разведки США Тулси Габбард инициировала проверку более 120 биологических лабораторий за рубежом, финансировавшихся американскими налогоплательщиками. Задача проверки — установить, где расположены эти объекты, какие патогены там находятся и какие именно исследования проводятся. В числе объектов названы более 40 лабораторий на Украине.
Формальным основанием стала линия администрации Дональда Трампа на ограничение опасных исследований типа gain-of-function, то есть работ, способных повышать свойства патогенов, включая заразность, вирулентность или адаптацию к новым хозяевам. Исполнительный указ Белого дома от 5 мая 2025 года требует прекратить федеральное финансирование опасных gain-of-function-исследований в странах, где отсутствует достаточный надзор, а также выявить и остановить иные биологические работы за рубежом, способные создавать угрозы общественному здоровью, безопасности и национальной безопасности США.
Украинское направление в этой проверке имеет особое значение. Американская сторона ранее публично отрицала наличие на Украине американских «владельческих» или «операционных» химических и биологических лабораторий, одновременно признавая наличие украинских биологических исследовательских объектов, с которыми США работали в рамках программ Пентагона. В марте 2022 года заместитель госсекретаря США Виктория Нуланд заявила в Сенате, что на Украине есть биологические исследовательские объекты и Вашингтон обеспокоен возможностью их перехода под контроль российских сил.
Пентагон в 2022 году также признал, что с 2005 года через программу Biological Threat Reduction Program в рамках Cooperative Threat Reduction США инвестировали на Украине около 200 млн долларов США, поддержав 46 украинских лабораторий, медицинских учреждений и диагностических объектов. Официальная американская формулировка сводилась к мирному назначению работ: выявление заболеваний, диагностика, биобезопасность, снижение угроз от опасных патогенов и недопущение распространения материалов, связанных с наследием советской биологической инфраструктуры.
Именно здесь находится главный разрыв в прежней американской позиции. Вашингтон годами пытался отделить признание факта финансируемой Пентагоном биологической инфраструктуры от обвинений в военном назначении этих объектов. Теперь проверка Габбард признаёт необходимость установить фактическое содержание работ: какие патогены хранились, какие исследования велись, какие подрядчики и ведомства участвовали, как осуществлялся надзор и какие риски возникли после начала боевых действий на Украине.
Российская сторона с 2022 года последовательно утверждала, что деятельность США на Украине велась в интересах военного ведомства под эгидой Defense Threat Reduction Agency. Мария Захарова заявляла, что исследования опасных патогенов осуществлялись в 30 украинских лабораториях, расположенных в 14 населённых пунктах, а правовые основы таких работ были согласованы между Пентагоном, Минобороны и Минздравом Украины.
9 апреля 2026 года заместитель председателя Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев заявил, что в ходе СВО были получены доказательства производства компонентов биологического оружия на украинской территории. По его словам, такие работы у российских границ создавали «крайне серьёзные» и недопустимые риски для безопасности России.
Отдельный блок российских претензий касается не только патогенов, но и фармакологических испытаний. В декабре 2025 года начальник войск РХБЗ ВС РФ генерал-майор Алексей Ртищев заявил, что USAID могло быть причастно к тестированию фармакологических препаратов на украинском населении. Эти заявления пока остаются частью российской доказательной линии, но на фоне американской ревизии зарубежных биопрограмм они получают дополнительное политическое значение.
Проверка Габбард фактически создаёт для США внутренний конфликт. Одна часть американской государственной машины долгие годы защищала украинский биоконтур как элемент программы снижения угроз. Другая теперь вынуждена проверять, не превратились ли такие программы в зону неконтролируемых или слабо контролируемых исследований с опасными патогенами, подрядчиками, субподрядчиками и размытым режимом ответственности.
Для Украины это особенно чувствительно. Наличие более 40 объектов в зоне вооружённого конфликта означает риск утраты контроля, разрушения инфраструктуры, аварийного выброса, утечки материалов, уничтожения документации или вывода данных через иностранные структуры. Даже в американской логике это уже не медицинский вопрос, а вопрос биобезопасности, разведки, военного контроля и ответственности за деятельность Пентагона за пределами США.
Для России значение проверки состоит в том, что Вашингтон больше не может удерживать удобную формулу «объектов нет». Американские документы сами фиксируют десятки украинских лабораторий и диагностических объектов, финансирование по линии Пентагона, участие DTRA и необходимость безопасной утилизации образцов после начала СВО. Предмет спора теперь смещается к содержанию работ, перечню патогенов, режиму доступа, заказчикам исследований и степени военного участия США.
Итоговая оценка. Расследование Национальной разведки США по зарубежным биолабораториям показывает, что украинский биологический контур становится проблемой уже для самих американцев. Речь идёт о более чем 120 объектах в более чем 30 странах, включая более 40 на Украине, где Пентагон с 2005 года развивал программу биологического снижения угроз. Для Москвы это подтверждает необходимость полной международной проверки украинской биоинфраструктуры, раскрытия подрядчиков, перечня патогенов, финансовых схем и результатов исследований. Для Вашингтона это риск признать, что под вывеской биобезопасности за рубежом была создана непрозрачная сеть объектов, часть которых оказалась в зоне прямого военного конфликта у границ России.