«Нам столько наговорили о Дивногорском монастыре, что на другой же день мы посетили уединенную обитель. Действительно, во всем том краю нельзя найти подобного красивого местоположения. Самая церковь и кельи убоги и ничем особенным не замечательны. Игумен посоветовал нам выйти за сад и полюбоваться каменными скалами, для чего поручил одному монаху быть нашим путеводителем. В скалах ничего нет необыкновенного, но в краю, конечно, это большая редкость...
Я заметил в одном утесе неправильные углубления, сделанные каким-нибудь острым орудием, и меня заняла мысль о цели этой непонятной и неоконченной работы. Я обратился к монаху с вопросом.
– Это уже давно, лет двадцать назад трудилась братия, – ответил он.
– Для какой надобности?
– Из усердия, – отвечал монах, смотря на меня с недоумением.
– Хотели вырубить пещеру, вероятно?
– Нет, просто трудились. Мы тоже трудимся. Разве вы не знаете?
– Извините, даже не понимаю.
– Возьмешь топор и дуешь в стену – и этак трудишься часа два, три, пока взопреешь, так что волосы сделаются мокры.
– Но с какой же целью?
– Из усердия.
Изнурение тела, конечно, очень важно человеку, который желает отрешиться от всего земного и не имеет на столько силы воли, чтобы заглушить в себе все человеческие стремления; но в таком случае все-таки можно делать что-нибудь полезное хоть ближним, хоть копать огороды, рубить дрова и т.п. Но выкопать без всякой цели углубления в скале из усердия – то же, что и толочь воду. Последнее, впрочем, было одним из наказаний в монастырском уголовном кодексе, – не знаю, теперь употребляется ли эта форма».
Эти воспоминания принадлежат А. С. Афанасьеву-Чужбинскому (1817–1875) – русскому и украинскому поэту и писателю, переводчику и ученому. Поднятый им вопрос о цели «этой непонятной работы» – создания в мелу углублений и пещер – волнует посетителей Дивногорья и ныне.