ОХОТНИК
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 7
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Глава седьмая. Огонь, лёд и смерть.
__________________________________________________________________________________________
После моих слов наступила тишина.
Пустая, давящая на уши, заглушающая все звуки. И в этом ледяном вакууме, в этой тишине, которая была тяжелее любой какофонии, я услышал шаги.
Неторопливые. Размеренные.
Ток-ток-ток-ток — стучало по бетону.
Сущность в теле Алекса дёрнулась. Скосила глаза за мою спину.
— Ты серьёзно? — голос Блэка потерял свою масляную плавность. — Ты притащил сюда её?
Я не обернулся.
Она подошла и встала рядом со мной. Легко, скользяще. В чёрном брючном костюме, белой блузке без единой складки. Волосы откинуты назад, открывая оба глаза. Один — чёрный, бездонный, клубящийся тьмой. Второй — алый, пылающий, словно сердце солнца. На него было невозможно смотреть, и он тянул к себе, в себя.
Она улыбнулась. Как всегда беззвучно.
Блэк замер. А потом тело Алекса обмякло, рухнуло на колени, а над ним повисла чёрная дымная фигура, которая начала уплотняться, принимать чёткие очертания, и через несколько секунд чёрные ботинки коснулись бетона с чавкающим звуком.
Джейкоб Блэк.
В чёрном плаще, с длинными, зачёсанными назад волосами, в круглых чёрных очках — за которыми не было глаз, только пустота.
— Дурак, — прошипел он. — Ты понятия не имеешь, с кем связался! Она — Мать Лжи, Бездна, Безмолвие Пустоты!
— Ну, она неразговорчива, что есть, то есть...
Блэк резко повернул голову ко мне.
— Ты так и не понял, инспектор. Она использовала тебя, играла с тобой! Это она заманила тебя в отель, это она отправила сообщение нам... Она уничтожит тебя, раздавит, как жука...
Алекс стоял на коленях, тяжело дыша, бледное лицо было покрыто крупными каплями пота, безумие покинуло глаза. Воздух со свистом вырывался сквозь сжатые зубы.
Блэк не унимался.
— Впрочем, это неважно теперь. Наша связь с Алексом слишком сильна. Мы симбиоз. Мы — одно. Нас не оста...
— Извини, перебью, — сказал я. — Что если твой проводник вдруг кони двинет? То есть умрёт? Уверен, что тебе серьёзно поплохеет.
Блэк усмехнулся.
— Она не может убить живого... А ты не можешь убить меня.
— Да причём здесь она... — я щелчком отправил окурок в сторону. Блэк на мгновение отвлёкся на летящую искру. Я выхватил пистолет, направил его на Алекса и нажал на спусковой крючок.
Выстрел расколол тишину и укатился вглубь склада.
Алекс поднял голову и посмотрел на меня с удивлением, скосил глаза на маленькую аккуратную дырочку в куртке и повалился набок.
Блэк заорал. Нечеловеческим голосом, в котором смешались ярость, страх и что-то ещё. Похожее на отчаяние.
— Ты!
Она шагнула вперёд, рывком вытянула руки в сторону Блэка, с кончиков её пальцев сорвались тонкие алые нити и устремились к нему.
Она не успела на долю секунды. Блэк не смотрел на неё. Он таращился на меня, лицо было перекошено злобой. Секунда, и в его руке материализовалось оружие. Чёрное, матовое, похожее на старинные дульнозарядные пистолеты. И оно смотрело на меня...
Я дёрнулся в сторону.
Он выстрелил.
Звука не было. Не было вспышки. Я почувствовал удар в правый бок — ослепительную, невыносимую боль — меня развернуло и отбросило на пол.
Сквозь звон, сквозь марево, сквозь пелену, застилавшую глаза, я видел, как алые нити вцепились в руки Блэка, опутали их, отбросили в стороны. Он повернулся к ней и оскалился.
Нити ветвились, ползли вверх по его рукам, подбираясь к шее. Она сделала ещё шаг. Нити не просто обвивали, они вонзались в Блэка, закреплялись в нём, а потом продолжали множиться и распространяться.
Блэк взвыл — звук, не похожий ни на человеческий крик, ни на звериный рёв. Это была вибрация, от которой заложило уши, а во рту появился привкус крови.
Она держала его, её пальцы светились алым — тем же алым, что и её правый глаз. Нити вытягивались из них, оплетали Блэка, сжимались, вгрызались в него форму.
Блэк попытался ударить. Его рука — не из тех, которые она держала, ещё одна, в виде дымного сгустка — метнулась к лицу Смерти. Но нити перехватили её за мгновение до контакта. Блэк взвыл.
Блэк напрягся, лицо покрылось ветвящимися жилами, а потом вдруг его левая рука переломилась в районе плеча, словно она была сделана из фарфора, и повисла на нитях, бесполезная, ненужная. Она на секунду замешкалась. Из обломка его плеча вырвались дымные щупальца, закручивающиеся в канат, превратились в новую руку, и она ударила по нитям, которые ещё держали его. Они рассыпались сверкающими искрами. Она отшатнулась. Он бросился на неё и начал наносить удары. Быстрые, настолько быстрые, что глаз с трудом фиксировал их. Она блокировала — но каждый блок отбрасывал её на шаг назад. На её одежде появлялись разрывы, из них сочилась тьма и растворялась в полумраке склада.
Я зажал рану в боку и попытался перевернуться. Ох, сука, как же больно! Тело не слушалось. Ноги еле шевелились, ботинки скребли по бетону. Как же так... Такое хорошее начало вечера было... А это вот что за хрень теперь?
Я мог только смотреть.
И я видел.
Видел, как её отбрасывает назад. Видел, как разрывы на её одежде разрастаются. Видел, как из них сочится тьма, как она теряет силы... Я почти чувствовал, как это происходит, будто я, как и Алекс для Блэка, являлся проводником для неё...
Она не кричала. Она никогда не кричит. Она даже не говорит...
Мысли путались. Блэк наступал на неё, в его рыке появились торжествующие нотки.
Проводник...
Разум зачем-то зацепился за это слово и упорно тыкал меня в него...
Проводник...
И вдруг я понял.
Я закрыл глаза.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
И вспомнил.
Вспомнил, как однажды, через месяц после её первого появления я проснулся и чуть тут же не уснул навсегда — она стояла у кровати, наклонившись надо мной и приблизив своё лицо к моему. Когда я пришёл в себя... попросил её больше так не делать. Она молча растворилась в воздухе.
Больше она так не делала.
Вспомнил, как она сидела на стуле в моём кабинете. На своём любимом месте. Сложив бледные пальцы на коленях. И смотрела на меня одним огромным чёрным глазом.
Вспомнил, как играли в "шин-кин" холодными снежными вечерами в самый разгар Тёмного Сезона. В основном выигрывала она.
Вспомнил, как она иногда касалась моей шеи, стоя позади меня. Пальцы были ледяными, но в них не было холода.
Вспомнил, как я зачем-то повёл её в парк. Она сидела на парапете глядя на Шлюзовой Канал, а я нёс всякую чушь, рассказывая какие-то истории из жизни.
Вспомнил её улыбку, лёгкую, невесомую, и сверкающий жемчугом острый зуб в ней.
Вспомнил, как назвал её «милой». И увидел в её глазах изумление.
Вспомнил, как она села рядом со мной в машине по пути сюда. Как молчала — но это молчание было полным. Ею.
Воспоминания, недавние и старые, начали мелькать перед глазами, кружиться всё быстрее и быстрее... размываясь, превращаясь в разноцветный клубок. Он вращался с огромной скоростью, а потом вспыхнул и превратился в огненный шар.
— Эй, — сказал я. Негромко. Не знал, услышит ли. — Эй, милая. Смотри.
Я открыл глаза.
И отдал ей всё.
Не боль. Не злость. Не вину. Не обиду.
Отдал ей всё то, что она давала мне эти пять лет.
Тепло от её присутствия, когда она сидела рядом и молчала. Спокойствие, которое приходило с её молчанием, потому что я знал: пока она здесь, я не совсем один. И слово, которое я для неё нашёл. «Милая». Нелепое, абсурдное, невозможное для Смерти.
Она дёрнулась.
Прямо в разгар атаки — дёрнулась, как будто кто-то ударил её в спину. Или как будто внутри неё что-то взорвалось. Сила была такова, что Блэка отбросило на пару шагов назад, он едва удержался на ногах и замер на долю секунды. Этого хватило.
Её алый глаз вспыхнул.
Не так, как раньше. Не просто — ярче. Он загорелся. Полыхнул алым пламенем, которое на миг заполнило помещение склада, превратив ночь в день. Тьма вокруг неё — та самая, что сочилась из разрывов на одежде — вдруг перестала быть тьмой. Она засветилась изнутри. Тёплым. Живым. Оранжево-алым, как угли в костре, как вечернее солнце за горизонтом.
Она подняла голову и улыбнулась.
Не той смущённой улыбкой, которой улыбалась мне. Другой. Холодной, торжествующей, страшной. Улыбкой Смерти, которой больше нечего терять.
Алые нити вырвались из её пальцев не отдельными нитями — потоком, который залил Блэка, оплёл его с головы до ног. Они не просто обвивали — они врастали в него. В его дымную плоть, в его чёрные очертания, в саму его суть.
Он взвыл.
Но вой был другим. Не торжествующим. Не яростным. Испуганным.
— Что... Что ты сделала?! Отпусти! ОТПУСТИ!
Она не ответила. Она никогда не отвечает.
Нити стягивались. Раз, другой, третий. Блэк пытался вырваться — дёргался, бился, создавал новые руки, новые щупальца. Они вырастали из его тела, хлестали по нитям, рвали их, ломали. Но на месте каждой разорванной нити вырастали три новые. Пять. Десять.
Не нити — паутина.
Целая сеть, сотканная из алого света.
Блэк забился в ней, роняя дымные комки на бетон, и они тут же превращались в пепел. Его форма мерцала — то становилась почти прозрачной, то снова плотной. Чёрные очки съехали набок, открыв пустоту — и в этой пустоте я увидел страх.
Настоящий, животный страх.
— НЕ-Е-Е-ЕТ!
Пол под ним вдруг пошёл трещинами, вспучился, а потом рассыпался на куски и провалился вниз. В воронку. Чёрная, густая, пульсирующая, она росла, ширилась под его ногами, гудела на низкой ноте, от которой закладывало уши и дрожали зубы в дёснах.
Блэка втягивало.
Медленно. Неумолимо. Сначала ноги — они провалились в чёрную гладь, как в болото. Он пытался вырваться — но нити держали, давили вниз, в пустоту.
— Я НЕ ВЕРНУСЬ! — заорал он. — Я ИМЕЮ ПРАВО! Я СУЩЕСТВУЮ! Я...
Воронка загудела сильнее.
Блэка затянуло уже по грудь. Его лицо — лицо, которое принадлежало маньяку, казнённому пять лет назад, — исказилось в последней гримасе.
— АРГХАРРРР! — издал он последний звук.
Воронка схлопнулась — резко, как захлопывается дверь, и на её месте остался только быстро гаснущий огненный абрис на сером бетоне.
И всё стихло.
Ни воя. Ни вибрации. Ни гула воронки.
Тишина.
Смерть стояла рядом с выжженным на бетоне кольцом. Её нити медленно втягивались обратно в пальцы, исчезали, возвращались.
Она повернулась ко мне.
И я увидел её лицо.
Она улыбалась.
И не только губами, но и глазами. Всей своей сутью.
— Вот так, детка... — прошептал я. — И так будет с каждым...
А потом — воронка дёрнулась снова.
Не там, где исчез Блэк. Прямо под ней. И в этот раз она просто открылась, без всяких спецэффектов с бетоном.
Она опустила глаза. Посмотрела вниз — туда, где её ноги уже начали погружаться в чёрную гладь.
Она не боролась.
— Эй, — прошептал я. — Ты что? Ты куда? Ты не...
Я не мог больше говорить, просто лежал и смотрел, как её тянет вниз. А она смотрела на меня и улыбалась. Смущённо и виновато. Её затянуло уже по пояс. Я двинулся, добежать, дойти, доползти... вытянуть её. Импульс, возникший в мозгу устремился по нервам... и погас. Только моя рука дёрнулась и замерла в бессилии.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Она качнула головой, губы шевельнулись, но звука не было. Она попробовала ещё раз... И ещё... И снова...
Она погрузилась в воронку по ключицы.
Она сказала ещё раз, и я услышал.
«Клара».
Воронка вздулась пузырём — сильнее, чем прежде, — накрыла её с головой и утянула её в себя. Полностью. Всю.
Её алый глаз сверкнул в последний раз — как последний луч скрывшегося за горизонтом солнца.
А потом воронка закрылась.
С оглушительным хлопком, от которого заложило уши и что-то рухнуло в дальнем конце склада.
Я лежал на спине. Смотрел в потолок. Кровь вроде уже и не текла.
— Клара, — прошептал я. — Хорошее имя...
Я повернул голову. Алекс лежал в десяти метрах. Его глаза были открыты. В них не было боли. Не было страха. Ничего. Только пустота. Блэк вытащил из него всё. Без остатка.
Повернул голову обратно.
Сирены выли где-то далеко. Приближались. Но я знал, что они не успеют.
— Забавно, — сказал я в пустоту. — Пять лет... пять лет ты ждала, чтобы сказать мне своё имя. А я даже не смогу тебя им назвать...
— Клара, — повторил я в последний раз и закрыл глаза.
И стало темно. И в этой тьме не было теней. Не было кошмаров. Не было ничего.
__________________________________________________________________________________________
КОНЕЦ. 2026
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________