Привет, товарищи. В любой книге про Вторую мировую блицкриг обычно показывают через колонны танков, которые несутся вперед без остановки. Только работало это совершенно иначе: танки были лишь каплей в море. Главная сила блицкрига была в скорости принятия решений, связи и умении ломать управление противника раньше, чем тот понимал, где вообще идет главный удар.
Блицкриг строился на простой вещи - не дать врагу времени. Пока армия собирает резервы, передает приказы и подтягивает топливо, немецкие моторизованные части уже уходили на десятки километров вперед. Обычная армия того времени двигалась по схеме "заняли рубеж - закрепились - подвезли артиллерию". Немцы ломали этот порядок полностью.
Танковая дивизия не шла ровной линией. Она искала слабое место. Если впереди стоял укрепленный узел обороны, его старались не штурмовать. Танки уходили в сторону, перерезали дороги, радиосвязь и склады. Пехота противника оставалась в окопах, но уже без топлива, без приказов и без понимания обстановки. Блицкриг никогда не был историей только про броню и пушки! Немцы первыми собрали в один механизм танки, авиацию, радио и мобильную пехоту. До этого армии имели все те же элементы, но работали они отдельно друг от друга.
У французов перед войной танков было больше. Причем часть машин имела очень серьезную броню. Британская Matilda вообще держала попадания немецких танковых пушек почти в упор. Советские КВ и Т-34 тоже превосходили многие немецкие машины по защите и вооружению. Но техника сама по себе войну не выигрывает.
Проблема французской армии заключалась в другом. Танки распределяли небольшими группами вдоль фронта и использовали почти как передвижные пулеметные точки. Они поддерживали пехоту, а не организовывали прорыв. В результате немецкая танковая группа била кулаком в одном месте, а союзники отвечали растянутыми ударами по всему фронту.
Немецкая дивизия действовала иначе: командир находился почти рядом с передовыми подразделениями и видел ситуацию своими глазами. Радиостанции стояли практически в каждой машине. Пока разведка прощупывала дороги и деревни впереди, штаб уже понимал, где оборона слабее. Это давало огромную скорость реакции. Пока обычная армия передавала приказ через цепочку штабов, немецкий командир уже менял направление атаки. В маневренной войне часы решали больше, чем количество танков.
Еще один важный элемент - авиация. Люфтваффе не просто бомбила города или тылы. Самолеты работали прямо перед танковыми колоннами. Если на дороге появлялась батарея противотанковых пушек, офицер связи вызывал пикировщики почти напрямую с переднего края. Для экипажа танка это имело огромное значение. Танковая атака опасна не из-за вражеских танков. Главную угрозу обычно создают замаскированные пушки, мины и артиллерия. Когда авиация подавляла эти точки, бронетехника могла двигаться дальше без долгой остановки.
Немцы строили всю систему вокруг темпа. Даже нормативы были жесткими. Если моторизованная пехота спешилась возле окопов противника, первую линию обороны требовали взять буквально за несколько минут. Если подразделение упиралось в сильный участок и задерживалось, командиры искали обход. Лобовой бой считался потерей времени.
Отсюда и появился образ "танкового клина". На деле никакого красивого клина на местности не существовало. Колонны постоянно меняли направление, расходились по дорогам, обходили очаги сопротивления и снова собирались впереди. Важнее всего было не уничтожить каждую часть противника, а сломать систему управления фронтом.
В Польше эта схема сработала идеально. Польская армия имела большое количество мобилизационного ресурса, но не успела полностью развернуться. Пока штабы пытались понять направление главного удара, немецкие танковые группы уже уходили в глубокий тыл.
Во Франции ситуация повторилась. Союзники ожидали главный удар севернее, через Бельгию. Немцы провели основные силы через Арденны, которые считались неудобными для крупных механизированных соединений. Пока французское командование перебрасывало части, немецкие колонны уже вышли к Ла-Маншу и отрезали огромную группировку союзников.
Причем сами немецкие танки тогда выглядели далеко не идеально. Значительную часть парка составляли легкие машины с тонкой броней. Многие танки имели слабые орудия. Но блицкриг, как уже упоминалось, держался на организации.
При упоминании блицкрига часто вспоминают Гудериана. Но идеи маневренной войны появились раньше. Еще Мольтке в XIX веке пытался организовывать короткие кампании с быстрым окружением противника. Позже появился план Шлиффена. Германия рассчитывала быстро разгромить Францию, а потом перебросить войска на фронт с Россией. В Первую мировую этот план сорвался. Причина оказалась простой - скорость армии начала XX века все еще оставалась низкой. Пехота уставала на марше, связь работала "так себе", авиация только появлялась, танков не существовало вообще.
Когда немецкие войска подошли к Марне, наступление потеряло темп. Французы успели подтянуть резервы. Дальше фронт "закопался" на несколько лет. После Первой мировой все армии сделали выводы. Позиционная война оказалась слишком дорогой и медленной. Появились танки, грузовики, радиостанции и авиация. Но только Германия сумела быстро собрать это в единый механизм.
Советская военная тактика в 1930-х тоже активно развивала похожие идеи. В СССР это называли глубокой наступательной операцией. Смысл был почти тем же - прорвать фронт, ввести подвижные части в тыл и разрушить управление войсками противника.
Советские танки серии БТ вообще создавались под быстрые рейды на "большую глубину". Машины имели высокую скорость и хороший запас хода. Предполагалось, что механизированные корпуса будут быстро проходить через разрывы в обороне и уходить далеко вперед. Но между теорией и практикой оказалась огромная разница.
Летом 1941 года Красная армия имела больше танков, чем Германия. Причем многие советские машины превосходили немецкие по броне и вооружению. Только блицкриг сломал управление армией. У советских мехкорпусов постоянно возникали проблемы со связью. Радиостанций не хватало. Командиры часто не понимали, где находятся соседние части. Танковые подразделения уходили вперед без топлива и ремонта. Тылы отставали. Машины бросали из-за поломок или нехватки горючего.
Немецкая армия в это время была единым организмом. Танки, саперы, пехота, ремонтники и снабжение шли вместе. Если колонна теряла темп, блицкриг начинал рассыпаться. Именно поэтому немцы так нервно реагировали на советские контрудары. Даже плохо организованная атака заставляла немецкие части останавливаться, разворачиваться и тратить время.
Под Смоленском, под Дубно, под Киевом советские мехкорпуса несли огромные потери, но постоянно били по флангам немецких группировок. Иногда корпуса теряли сотни машин почти, как кажется на первый взгляд, бессмысленно. Но каждая такая задержка ломала общий график немецкого наступления.
Сыграла свою роль и территория СССР. Во Франции после глубокого прорыва фронт быстро "заканчивался". В Советском Союзе расстояния оказались совсем другими. Немецкие танковые группы уходили вперед на сотни километров. Техника начинала капризничать, снабжение растягивалось. А про дороги и так уже много было написано...
К осени добавилась распутица. Грузовики вязли в грязи. Танки выходили из строя быстрее, чем ремонтные части успевали их восстанавливать. А там подходили новые советские армии.
В этот момент блицкриг начал терять главное преимущество - скорость. Когда наступление останавливается, мобильная война превращается в обычную войну на истощение. Для Германии это уже было плохим сценарием.