Российская макроэкономика окончательно раскололась на две непересекающиеся вселенные. Если вы владелец производственного цеха или агропредприятия, ваша реальность предсказуемо сурова: падение рентабельности, жесточайший кадровый голод и кредитная зима. Но стоит открыть квартальную финансовую отчетность банковского сектора, как перед глазами разворачивается картина беспрецедентного изобилия.
По официальным данным, чистая прибыль банковского сектора по итогам прошлого года достигла феноменальных 3,5 трлн рублей. Рентабельность капитала (ROE) зафиксировалась на мощном уровне, а крупнейшие игроки готовятся к выплате исторических дивидендов. один только Сбербанк планирует распределить между акционерами свыше 850 миллиардов рублей (по 37,64 руб. на бумагу).
Возникает фундаментальный когнитивный диссонанс. Как финансовая система может ставить рекорды доходности в условиях, когда инвестиции в основной капитал тормозят, а промышленность отрезана от доступных денег заградительной ключевой ставкой в 14,5%? Ответ неудобен: сегодня мы наблюдаем триумф искаженного госкапитализма. Банки перестали выполнять роль кровеносной системы экономики, превратившись в совершенный механизм по изъятию ренты.
Анатомия финансового пылесоса: кто виноват и почему так вышло
Классическая экономическая теория гласит, что банк зарабатывает, принимая на себя риски: берет депозиты у населения и кредитует строительство новых фабрик. В современной России эта схема сломана властью на структурном уровне. Кредитовать реальное производство стало просто не нужно система предлагает куда более элегантные и безопасные способы заработка.
Гособлигации вместо заводов.
Население, пытаясь спасти сбережения от инфляции, несет деньги на депозиты объемы средств физических лиц и корпораций на банковских счетах измеряются десятками триллионов рублей. Куда банкиры направляют эту лавину ликвидности? В покупку облигаций федерального займа (ОФЗ). Крупнейшие системно значимые банки забирают львиную долю размещений Минфина. Зачем рисковать, кредитуя завод по производству микроэлектроники, если можно взять деньги вкладчиков под 12-13% и дать их в долг родному государству под 15–16%? Это арбитраж с нулевым риском, который оплачивается из налогов граждан.
Плавающая удавка для бизнеса.
Банковское лобби всегда защищается статистикой: мол, корпоративный кредитный портфель растет! Это правда, но есть один уничтожающий нюанс. Подавляющая часть новых кредитов бизнесу сегодня выдается по плавающим ставкам, напрямую привязанным к ключу ЦБ.
Банки просто стряхнули с себя процентный риск и полностью переложили его на плечи фабрикантов. Регулятор поднял ставку банк машинально увеличил платеж для бизнеса. В результате ставки для коммерческих предприятий нефинансового сектора улетели в заградительную зону, порой вплотную приближаясь к 20-30%. Инвестировать в станки при такой стоимости капитала — это математическое самоубийство. Кредиты берут не на развитие, а от отчаяния на пополнение «оборотки», чтобы закрыть кассовые разрывы.
Бесплатный банк за счет субподрядчика.
Ситуацию добивает поведение самих госкорпораций. Крупнейшие игроки с госучастием массово задерживают оплату субъектам малого и среднего бизнеса (МСП) по уже выполненным контрактам. Задержки по 223-ФЗ достигают 6–9 месяцев. Почему? Потому что финансовому директору госмонополии выгоднее придержать миллиард рублей на банковском депозите под высокий процент, заработав компании сотни миллионов «из воздуха», чем расплатиться вовремя. Штрафы от ФАС за просрочку смехотворно малы по сравнению с депозитной маржой. Госкапитализм использует частников как базу для бесплатного кредитования самих себя.
Как заставить капитал работать
Существующая квазигосударственная модель зашла в тупик. Мы построили экономику, где выгодно быть ростовщиком и распределителем бюджетов, но смертельно опасно быть созидателем. Ожидать, что банки добровольно откажутся от сверхприбылей и пойдут кредитовать машиностроение под 5%, наивно. Систему нужно перестраивать директивно.
Во-первых, необходим налог на финансовую бездеятельность.
Если системообразующий банк формирует свою прибыль преимущественно за счет безрисковых операций с ОФЗ и не дотягивает до жесткой квоты инвестирования в проекты реального гражданского сектора, его доходы от госбумаг должны облагаться изъятием в размере 80-90%. Финансовый сектор нужно силой выталкивать из комфортной рентной гавани в реальную экономику.
Во-вторых, внедрение Институтов проектного кредитования.
Для независимых производителей необходимо создать изолированный инвестиционный контур. Целевые кредиты на закупку оборудования и автоматизацию производств должны выдаваться под фиксированные 2–3% годовых. Чтобы эти деньги не ушли на биржу или потребительский рынок (разгоняя инфляцию), они должны существовать в форме «окрашенного» цифрового рубля со смарт-контрактами, блокирующими любые нецелевые транзакции.
В-третьих, криминализация неплатежей по госзаказам.
Задержка оплаты малому бизнесу по исполненным госконтрактам должна караться не техническими штрафами для юрлица, а немедленным увольнением топ-менеджмента и штрафами, кратно превышающими ставку по депозитам. Государство обязано лишить монополии финансового стимула «мариновать» деньги субподрядчиков.
Российская экономика оказалась заложницей собственного финансового сектора. Мы видим уникальный феномен, когда на фоне сжатия реальных инвестиций и падения прибыли предприятий, банковская система торжественно генерирует 3,5 триллиона рублей чистой выгоды.
Если вектор не изменится, прогноз на ближайшие годы выглядит тревожно. Рекордные дивиденды госбанков создают иллюзию благополучия лишь для узкого круга лиц. Реальный сектор, лишенный доступного бензина в виде инвестиций, продолжит терять рентабельность, уступая внутренний рынок дорогому импорту.
Рано или поздно Центробанку придется перейти к смягчению политики. И когда ставки пойдут вниз, колоссальная масса денег, скопившаяся на депозитах, хлынет в экономику, которая за годы кредитной зимы так и не научилась производить больше товаров. Этот дисбаланс способен вызвать новый, еще более разрушительный инфляционный шок. Выход ровно один прекратить поощрять финансовые спекуляции и перенаправить кредитные потоки к станкам, пока промышленность еще способна их принять.