Всем привет, любителям понастольгировать! Меня зовут Татьяна.
В конце девяностых я была странной девочкой с амбициями. Школу закончила экстерном, потом юрфак в одном из первых негосударственных университетов. Но до того, как надеть костюм юриста, летом стояла в палатке на ВДНХ и продавала картриджи для «Нинтендо». Знаете, что круто? На первую зарплату продавца игр я купила себе не еду, а сапоги, джинсы и билет на концерт. Тогда так и жили: сначала красивое, потом необходимое.
Но настоящая школа выживания — это рынки. Иногда я помогала бабушке: мы торговали газетами в переходах метро. Страх, что сейчас подойдет «браток» и спросит, чей ты киоск, проходил быстро. Потом был парень с Митинского рынка — он впаривал компакт-диски. Зимой Митинка выглядела как постапокалипсис: все стоят на морозе, вокруг контейнеры, а женский туалет — это вагончик.
Отдельная песня — про еду. Супермаркетов не было. Был «Рамстор», но до него ехать час. За настоящей мортаделлой мы ездили на Арбат, в «заграничный» магазин. Майонез покупали литровыми ведерками на оптовом контейнерном рынке. Колбасу палками — на Киевском. Печенье «Глаголики» коробками с «Красного октября» — он тогда еще работал, как часы. Сейчас это звучит дико, но тогда это был наш «люкс».
А теперь — та самая интрига…
Август 1998-го. Я только что вернулась из Европы. За несколько дней до того, как всё рухнуло. Ездила в гости к бойфренду — познакомились в чате! О, это было приключение: ты сидишь, ждешь, когда модем заверещит, пишешь «Привет» незнакомцу из другой страны. Никаких тебе фото в высоком разрешении и видеозвонков. Это была лотерея. Но он оказался реальным, и я влюбилась.
Вернулась в Москву. Расстроенная из-за расставания, планирующая новую поездку. И тут — бах!
Я работала, и зарплата у меня была привязана к доллару. 300 баксов по курсу 6 рублей. Живи и радуйся. За несколько дней доллар улетел в космос — до 17 рублей. Но наша бухгалтерия сказала: «Нет, ребята, зарплата в рублях остается такой же, как была. Умножаем на 6». Мои 300 долларов превратились в 100. Я обеднела в три раза за один день.
Подруга моя, та, что шила мне платья (она училась на модельера), сначала вообще не заметила кризиса. Сидела над курсовой. Вышла купить прокладки через три дня — и встала в ступор: цена выросла так, будто их делают из золота.
Я помню панику: ажиотаж, попытки купить хоть что-то по старым ценникам. В нашей компании, к счастью, выжили. Но «счастливый курс» в 6 рублей для расчета зарплаты держался почти год! Коллеги из недвижимости были в шоколаде — им платили по реальному курсу ЦБ, еще и премии давали. Мы же, простые смертные, выкручивались.
Помню корпоративный поход в кино на «Титаник». Я иду в том, что сшила подруга-модельер (за это ей вечная любовь и респект), а коллеги из «недвижки» сидят рядом в такой дорогой одежде, что от нее веет другими деньгами. И мы смотрим, как тонет корабль, и чувствуем, что наша экономика тонет где-то рядом.
Но знаете, что самое безумное? Именно в эти нищие и голодные (в смысле на нормальную еду) годы я полюбила красивую жизнь.
Глянцевые журналы, которые привозили из-за границы. Первая поездка в Европу. Я поняла вдруг, что можно пахнуть дорогими духами, даже если у тебя нет денег. Что роскошь тех лет стоила дешевле, чем сейчас. И главное — чтобы ее получить, нужно просто работать. Много. Без оглядки.
Главный урок девяностых, который я вынесла: рассчитывай только на себя. Государство? Оно моргнуло в августе 98-го, и твои сбережения (которых, кстати, и не было — спасибо, что умная была) испарились. Работодатель? Он пересчитает твой оклад, когда ему будет выгодно. Но если ты сама умеешь шить, продавать картриджи, стоять в переходе и покупать обувь на складе — ты не пропадешь.
А какой ваш главный «девяностозный» урок? Жду в комментариях.