Лето 1946 года. С послевоенного Лондона ещё не сошли синяки немецких бомбардировок. Город стоял в серой дымке разрухи: на месте целых кварталов — каменная крошка, битое стекло и запах сырой извести. Именно в этот момент Джордж Оруэлл, только что потерявший жену и замученный славой после успеха «Скотного двора», принимает решение, которое его близкие сочтут безумием.
Он решает сбежать.
Его выбор падает на остров Джура во Внутренних Гебридах — скалистый, продуваемый всеми ветрами Атлантики клочок земли у западного побережья Шотландии. «Чрезвычайно недосягаемое место», — напишет он. Два парома, двадцать миль автомобильной дороги и ещё семь миль тряски по грязному просёлку на мотоцикле отделяли Барнхилл — заброшенный фермерский дом — от остального мира.
Знакомые крутили пальцем у виска. Уговоры не помогли. Оруэллу было сорок три. Он был тяжело болен, недавно овдовел и вез с собой на руках двухлетнего приёмного сына Ричарда. Но, как вспоминают биографы, он торопился. В его голове уже бурлил «магма» — оформившийся замысел романа, которому суждено было изменить сознание XX века. Имя ему — «1984».
Читайте также: Запрещённые книги
«Последний человек в Европе»
Замысел книги не был спонтанным. Идея тоталитарного кошмара зрела у Оруэлла годами. Ещё в 1943 году, наблюдая за решениями лидеров антигитлеровской коалиции, он сделал первые наброски. Но окончательный импульс, по мнению биографов, дала Тегеранская конференция. Как вспоминал коллега Оруэлла по «Обсерверу» Исаак Дойчер, писатель был убеждён: Сталин, Черчилль и Рузвельт делят мир за закрытыми дверями.
Изначально роман носил мрачное, почти библейское название — «Последний человек в Европе». Оруэлл сомневался в нём до последнего. Именно издатель Фред Уорбург предложил сменить титул на более коммерческий — «1984» — и автор, поколебавшись, согласился.
Любопытна нумерологическая загадка названия. Биографы спорят до сих пор: одни утверждают, что Оруэлл просто перевернул последние цифры года написания — 1948. Другие находят аллюзии на столетие Фабианского общества или даже на дату рождения приёмного сына Ричарда — 1944. Сам Оруэлл оставил этот вопрос без прямого ответа, предпочитая туман многозначительности.
Спартанская келья затворника
Перенесёмся теперь в Барнхилл. Представьте: каменный дом с пятью спальнями, который даже видавшие виды шотландцы считали «некомфортабельным». Электричества нет. Отопления нет. Горячей воды нет. Оруэлл готовил на баллонном газе, освещал комнаты керосиновыми лампами, а грелся у камина, топя его торфом и углём. По воспоминаниям хозяйки поместья Маргарет Флетчер, обстановка была спартанской: походная кровать, стол, пара стульев и несколько предметов кухонной утвари.
Местные жители знали писателя под его настоящим именем — Эрик Блэр. Они привыкли к странному высокому человеку в бесформенном плаще, который под проливным дождём катил на мотоцикле, продираясь сквозь заросли вереска.
Заботу о быте взяли на себя две женщины: юная няня Сьюзен Уотсон и сестра Оруэлла — решительная и практичная Аврил (в семье её звали просто Ав). Именно Эвил, по свидетельству племянника Ричарда Блэра, стала тем человеком, без которого Оруэлл «не мог связать и двух слов». Однако идиллии не получилось.
— Опять эта девица Уотсон плачет у себя в комнате, — могла бы сказать горничная, если бы в Барнхилле водились горничные.
Но драма была настоящей. Няня Сьюзен, измученная условиями жизни на краю света, действительно часто запиралась у себя. Ситуация накалилась, когда её жених, студент из Кембриджа, приехал навестить невесту. Оруэлл случайно узнал, что молодой человек — член коммунистической партии. Паранойя, столь естественная для автора антиутопии о слежке, вспыхнула мгновенно. Писатель решил, что за ним следят. По некоторым слухам в эти дни Оруэлл ходил по дому с заряженным «Люгером-Парабеллум». Однако в авторитетных биографиях Оруэлла (Д. Тейлор, М. Шелден, Б. Крик) и мемуарах няни Сьюзен Уотсон отсутствует подтверждение того, что писатель носил пистолет из-за подозрений в адрес жениха. Оруэлл действительно имел на острове оружие, но исключительно для охоты и контроля популяции кроликов (дробовик, малокалиберная винтовка).
Однажды дождливым вечером Сьюзен и её жених собрали чемоданы и навсегда покинули Барнхилл. Оруэлл остался один на один с книгой, сестрой и больными лёгкими.
Читайте также: Глубокие книги: 9 историй, которые остаются с нами навсегда
Стук пишущей машинки над обрывом
Работа над романом превратилась в пытку. Оруэлл поставил себе график и держался за него с маниакальным упорством. «Я веду борьбу», — писал он литературному агенту, обещая закончить книгу к концу года. Но тело предавало его. Каждая страница давалась с боем.
Летом 1947 года Оруэлл чуть не погиб. Прогулка на моторной лодке с сыном и племянниками обернулась катастрофой возле водоворота Корриврекан — третьего по величине в мире, где океан закручивается в дьявольскую воронку. Лодка перевернулась. Трёхлетний Ричард ушёл под воду. К счастью, мимо проходили рыбаки, вытащившие всех на борт. Сам Оруэлл отреагировал с абсурдной невозмутимостью, заметив лишь, что тюлени, наблюдавшие за происшествием, оказались «весьма любопытными созданиями». Но после этого случая его лёгкие сдали окончательно.
В ноябре 1947 года прозвучал диагноз: туберкулёз. Оруэлл признавался друзьям, что «тяжело болен», но отказался ехать в санаторий. Почему? Биограф Дориан Лински даёт объяснение: «Он знал, что если уедет раньше, врачи отнимут у него пишущую машинку. А он был одержим идеей — дописать».
Теперь он лежал в постели, кашлял кровью и стучал по клавишам. Именно так — лёжа. Гости Барнхилла вспоминали: из комнаты наверху беспрестанно доносился треск пишущей машинки, похожий на пулемётную очередь.
Читайте также: 5 важных книг по истории России современных авторов: от Суворова через ВОВ до Чечни
Рождение «кошмара»
Оригинальная рукопись «1984», хранящаяся ныне в Университете Брауна, раскрывает механику гения. Мы видим: великий текст не рождался сразу. Он перемалывался, переписывался, вычёркивался.
Знаменитая первая строка романа, известная миллионам: «It was a bright cold day in April, and the clocks were striking thirteen» — появилась не сразу. Изначально Оруэлл написал иначе: «It was a cold blowy day in early April, and a million radios were striking thirteen». Он заменил «миллион радиоприёмников» на «часы», и фраза обрела свою ледяную, вневременную чеканность.
Куратор библиотеки Хизер Коул замечает: «Иногда мы думаем, что великие произведения искусства явились из голов творцов полностью сложившимися. А здесь вы видите, как автор меняет почти всё». Оруэлл вставлял целые страницы, написанные от руки, между машинописными листами, использовал разную по размеру бумагу. Именно на полях рукописи были дописаны слова, ставшие символом эпохи: «Big Brother is watching you».
В декабре 1948 года, когда за окнами Барнхилла выл северный ветер, Оруэлл поставил точку. Перепечатывать рукопись пришлось самому — ни одна машинистка не согласилась тащиться в такую глушь. Обессиленный, он спустился в кухню, допил последнюю бутылку вина и рухнул в кровать. Через две недели, 2 января 1949 года, он навсегда покинул остров, чтобы лечь в санаторий.
Читайте также: 10 великих книг: подборка о нас с пугающей точностью
Последняя правка
Оруэлл успел увидеть успех своего детища. Британское издание (Secker & Warburg) вышло 8 июня 1949 года, американское (Harcourt Brace) — 13 июня 1949 года. Но сил радоваться почти не оставалось. Спустя семь месяцев, 21 января 1950 года, писатель умер в Лондоне. Ему было сорок шесть. Джура стала частью мифа — места, где гений добровольно шагнул в преисподнюю, чтобы вынести оттуда текст, который будет пугать и завораживать грядущие поколения.
В эссе «Почему я пишу» Оруэлл сравнивал создание книги с затяжной болезнью: «Писать книгу — значит пройти через ужасную, изнурительную борьбу, подобную приступу мучительной хвори». История «1984» — лучшее тому доказательство. Это не просто роман. Это руины, оставшиеся после того, как человек сгорел дотла, пытаясь предупредить человечество о надвигающейся тьме. В каждой строке — холодный воздух Гебрид, запах дешёвого табака и стук сердца, готового остановиться в любой момент. Оруэлл проиграл битву с туберкулёзом, но выиграл войну со временем. Его «чёртова книга» осталась стоять на полках, как гранитный монумент, напоминая о том, что свобода — это не дар, а ежедневный, выматывающий бой.
Читайте также: Шесть книг о писателях и их душе