Есть запись, от которой у меня всегда захватывает дух. Длится она чуть больше минуты. На ней поёт птица, которой больше нет на планете.
Это кауайский оо, он же чешуегорлый мохо (Moho braccatus). Небольшая тёмная птица с жёлтыми перьями на бёдрах, когда-то обычная на гавайском острове Кауаи. А в 1987 году биологи записали голос последнего известного самца. И эта запись стала одной из самых пронзительных в истории орнитологии.
Почему? Потому что самец пел дуэт. Он выводил свою партию, потом замолкал на несколько секунд, ожидая ответа самки. Ответа, который так и не приходил. Пауза. Снова его голос и снова тишина на месте её партии.
Кауайский оо принадлежал к семейству мохоидов (Mohoidae). Раньше их относили к медососам, но глубокое анализ вида начала 2000-х показали, что это отдельная группа, не связанная с австралийскими медососами. Четыре вида мохоидов обитали на Гавайях. Все четыре вымерли.
Целое семейство птиц, стёртое с лица земли.
Moho braccatus был самым мелким из четвёрки. Около 20 сантиметров от клюва до хвоста. Питался нектаром, дополняя рацион насекомыми и мелкими беспозвоночными. Обитал в горных лесах Алакаи на Кауаи, в одном из самых дождливых мест планеты, где осадки выпадают до 11 000 мм в год.
И именно эта изоляция какое-то время его спасала. Кауаи, иначе, чем другие Гавайские острова, дольше оставался без завезённых комаров и малярии птиц. Но «дольше» не говорит, что «навсегда».
Что убило кауайского оо?
Первый удар нанесли полинезийские поселенцы. Перья мохоидов ценились для изготовления королевских плащей, но охота сама по себе не привела к вымиранию. А вот крысы, свиньи и куры, прибывшие вместе с людьми, начали разрушать подлесок, в котором птицы гнездились.
Второй удар пришёл с европейцами. Завезённые комары рода Culex стали переносчиками птичьей малярии (Plasmodium relictum). Гавайские птицы не имели иммунитета к этому паразиту. Исследования говорят, смертность среди заражённых гавайских видов достигала 65-90%.
Третий удар, возможно, стал решающим. Ураган Ива в 1982 году опустошил леса Алакаи. К тому моменту популяция кауайского оо уже исчислялась единицами.
После урагана орнитологи нашли только двух птиц. Пару. Самец и самка.
В 1985 году самку перестали видеть. Остался один самец.
Он продолжал петь. Дуэтное пение у мохоидов было важнейшим элементом парного поведения. Самец исполнял свою партию, самка дополняла своей. Вместе они формировали территориальный сигнал, укрепляли связь в паре, координировали гнездование.
Но к 1987 году отвечать было некому. А самец продолжал оставлять паузы.
Я не знаю, можно ли назвать это ожиданием. Этология показывает не приписывать животным человеческие эмоции. Скорее всего, пение с паузами было просто закреплённым поведенческим паттерном: мозг птицы выполнял заложенную программу. Но когда слушаешь эту запись, объективность даётся с трудом.
Биолог Джим Якоби, работавший в лесах Алакаи, сделал эту фонограмму. После 1987 года кауайского оо больше никто не видел и не слышал. Вид официально признан вымершим.
Когда я слушаю ту запись 1987 года, меня цепляет не сама мелодия. Она красивая, но не в этом дело. Цепляют паузы.
Каждая пауза, это место для голоса, которого уже нет. И ты понимаешь: вот так звучит вымирание. Тишина там, где должен быть ответ. От этого становится даже жутко…
Если хочешь послушать запись сам, то легко найдёшь по запросу «Kauai oo last song». Минута двенадцать секунд. Семьдесят две секунды конца...