Запах несвежих мужских ног ударил в нос так резко, что я поперхнулась горячим чаем. Прямо перед моим лицом, в жалких десяти сантиметрах от пластиковой тарелочки с нарезанным яблоком, уютно расположились две ступни в белых, давно потерявших первозданную чистоту носках.
Я медленно подняла глаза.
Напротив меня, вальяжно развалившись на нижней полке, сидел грузный мужчина лет пятидесяти. Он скрестил руки на внушительном животе, прикрыл глаза и с наслаждением посапывал. Его ничуть не смущало, что его конечности покоятся на обеденном столике, за которым я, вообще-то, собиралась ужинать.
Девочки, заваривайте чай. Усаживайтесь поудобнее. Сегодня я расскажу вам историю о том, как одно маленькое, совершенно «случайное» происшествие в поезде дальнего следования может научить взрослого хама правилам этикета гораздо лучше, чем любые скандалы и крики.
Поездные реалии и испытание на прочность
Я возвращалась домой с крупной ярмарки мастеров. Последние пять лет я профессионально занимаюсь пряжей — закупаю фермерскую шерсть, пряду и крашу её вручную стойкими профессиональными красителями. Работа тяжелая, грязная, но любимая.
После трех дней на ногах в душном выставочном павильоне я мечтала только об одном: забраться на свою законную нижнюю полку, выпить чаю из фирменного подстаканника под стук колес и уснуть.
Но судьба в лице системы бронирования РЖД решила иначе. Моим соседом по купе оказался вот этот самый персонаж.
Он зашел на станции за час до этого. Шумный, потный, с огромной клетчатой сумкой, которой он сразу отбил мне колени, пробираясь к своему месту. Он громко разговаривал по телефону, обсуждая какие-то трубы и накладные, смачно хрустел чипсами, кроша их на пол, и всем своим видом показывал: он здесь хозяин.
Я человек неконфликтный. Свой дзен я давно отрастила, поэтому просто надела наушники, отвернулась к окну и попыталась абстрагироваться.
Но когда на мой стол, прямо рядом с моей едой, легли его ноги, мой внутренний дзен дал трещину.
«Я платил, мне можно»
Я сняла наушники. Сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы голос звучал ровно и вежливо.
— Мужчина. Извините. Не могли бы вы убрать ноги со стола? Я здесь ем.
Он приоткрыл один глаз. Окинул меня тяжелым, оценивающим взглядом. Знаете, так смотрят на назойливую муху, которая мешает спать.
— Чего? — буркнул он.
— Ноги. Уберите, пожалуйста. Это стол для еды, а не подставка для ваших конечностей.
Он хмыкнул. Медленно почесал живот под натянувшейся футболкой и выдал фразу, от которой у меня внутри всё заледенело:
— Слушай, мать. Я за этот билет платил свои кровные. У меня спина больная, мне так лежать удобно. Потерпишь. Не барыня. Не нравится — иди в коридоре постой или СВ себе покупай. А мне не мешай отдыхать.
И он снова закрыл глаза, демонстративно пошевелив пальцами в грязноватых носках прямо перед моим носом.
Девочки, вы не представляете, какая волна бессильной ярости меня накрыла.
Мы сталкиваемся с этим постоянно. В транспорте, в очередях, в поликлиниках. С этим железобетонным мужским хамством, с уверенностью в том, что женщина стерпит, промолчит, отойдет в сторонку. Потому что «не связывайся, себе дороже».
Можно было позвать проводницу. Но наша проводница, замученная женщина средних лет, и так валилась с ног. Да и что она сделает? Попросит его убрать ноги. Он уберет, дождется, пока она уйдет, и снова закинет. А потом еще и начнет мстить мелкими пакостями.
Можно было устроить грандиозный скандал на весь вагон. С криками, визгами и съемкой на телефон. Но я слишком устала для этого цирка.
Я смотрела на его наглые белые носки, и в моей голове зрел план. Тихий. Беспощадный. И абсолютно безупречный с юридической точки зрения.
Оружие массового поражения в косметичке
Я потянулась к своей дорожной сумке, которая стояла у меня в ногах.
Как я уже говорила, я занимаюсь окрашиванием шерсти. И с ярмарки я везла несколько пробников новых швейцарских кислотных красителей. Это термоядерная вещь. Концентрированный порошок, разведенный в небольшом количестве воды. Краска въедается в натуральные волокна (и в кожу) намертво. Отмыть её с рук без специального растворителя невозможно неделями.
Я достала из косметички маленький стеклянный флакончик. Цвет назывался «Маджента». Яркий, насыщенный, неоново-малиновый цвет.
Я открутила крышечку.
Поезд мерно постукивал на стыках. Тудук-тудук. Вагон слегка покачивало.
Я взяла свой стакан с чаем в одну руку, а флакончик с красителем — в другую. Сделала вид, что пытаюсь достать из сумочки салфетку.
Тудук-тудук.
Поезд заложил крутой поворот. Вагон дернулся. Это была не редкость на нашем направлении.
И в этот самый момент, когда вагон накренился, моя рука с открытым флакончиком совершенно «случайно» дернулась.
Идеальное преступление
Темно-малиновая жидкость выплеснулась из флакона идеальной дугой. Она не попала ни на стол, ни на мою одежду.
Она прицельно, густым ярким пятном обрушилась прямо на его выставленные ступни.
Белый хлопок носков сработал как губка. Краситель мгновенно впитался, растекаясь по ткани неоновым заревом. Я знала, что жидкость моментально пропитает носки насквозь и доберется до кожи.
Секунду ничего не происходило. Мужик продолжал сопеть.
А потом краситель, разведенный почти кипятком (я готовила концентрат перед отъездом), обжег ему ноги.
Он взревел так, что, наверное, в соседнем вагоне проснулись люди.
— А-а-а-а! Твою мать! Что за херня?! — он подскочил на полке, едва не ударившись головой о верхний ярус.
Его ноги с грохотом слетели со стола. Он уставился на свои ступни.
На фоне серых полок вагона его ноги теперь сияли нереальным, кислотно-малиновым светом. Пятно расползлось от пальцев до самых щиколоток.
Я мгновенно включила режим «испуганной дурочки».
— Ой! Божечки мои! Извините! Ради бога, простите! — запричитала я, хлопая ресницами и прижимая руки к груди. — Поезд так дернулся! Я не удержала равновесие! Я такая неуклюжая!
Мужик орал благим матом. Он пытался стянуть носки, но ткань прилипла к влажной коже. Когда он наконец содрал их, зрелище стало еще более впечатляющим.
Его ступни были ярко-розовыми. Словно он только что прошел по свежеокрашенному полу.
— Ты что натворила, дура ненормальная?! — орал он, брызгая слюной. — Это что за кислота?! У меня ноги горят! Я тебя засужу! Я тебя сейчас с поезда ссажу!
На шум в купе влетела наша проводница Зинаида.
— Что случилось? Что за крики? Мужчина, вы почему так орете? — она строго посмотрела на него.
— Эта сумасшедшая меня кислотой облила! Смотрите! — он ткнул пальцем в свои малиновые ноги.
Я сделала максимально несчастное лицо. На глазах даже выступили натуральные слезы (от сдерживаемого смеха).
— Зинаидочка, простите нас! — заскулила я. — Поезд на стрелке дернулся, а я баночку с краской для рукоделия доставала. Мужчина почему-то держал ноги на обеденном столе, вот краска прямо на них и вылилась! Я так виновата! Давайте я вам влажные салфетки дам!
Проводница посмотрела на малиновые пятки мужика. Потом на обеденный стол. Потом на меня.
В глазах уставшей женщины промелькнуло абсолютное, кристально чистое понимание ситуации. И глубокое, нескрываемое злорадство. Видимо, этот пассажир успел достать и её.
— Ноги на столе держать не положено по технике безопасности, — чеканя слова, произнесла Зинаида. — Сами виноваты. Женщина не специально, поезд действительно качнуло. В туалет идите, мойте. И чтоб без мата мне тут, у нас детский вагон через стенку. Начальника поезда вызывать будем или сами разберетесь?
Мужик задохнулся от возмущения.
— Да я вас всех уволю! Да я... да это порча имущества! У меня носки брендовые!
— Я компенсирую вам стоимость носков, — кротко сказала я, доставая из кошелька двести рублей и кладя их на стол. — А краска абсолютно безопасна, это пищевой краситель для шерсти. Никаких ожогов не будет. Просто цвет... стойкий.
Малиновый финал
Он схватил полотенце и умчался в туалет, сыпля проклятиями.
Его не было минут двадцать.
Я спокойно допила свой чай. Вытерла стол влажной салфеткой, убрав пару розовых капель.
Когда он вернулся, он был злее черта. Его лицо было багровым от злости, но это никак не могло конкурировать с цветом его ног.
Кислотный краситель невозможно отмыть водой с мылом. Тем более в условиях вагонного туалета. Он пытался тереть кожу туалетной бумагой, и теперь его ступни были не просто малиновыми, а еще и покрытыми белыми катышками размокшей бумаги.
Он сел на свою полку. Свирепо зыркнул на меня.
— Ты... ты еще пожалеешь, — прошипел он.
— Извините еще раз. Я правда случайно, — я невинно улыбнулась, достала книгу и уткнулась в чтение.
Остаток пути прошел в божественной тишине.
Сосед больше не доставал свои вонючие бутерброды. Не разговаривал громко по телефону. И, самое главное, он сидел, поджав ноги под себя.
Потому что надеть испорченные носки он не мог, а ходить по вагону с неоново-розовыми ногами ему, видимо, не позволял статус. Каждый раз, когда мимо нашего купе проходили люди, они останавливались, смотрели на его ступни и начинали хихикать.
Его брутальность и наглость разбились о цвет «Маджента».
Утром, когда поезд прибыл на конечную станцию, он выскочил из вагона самым первым. Он натянул свои дорогие кожаные туфли прямо на малиновые, голые ноги, и понесся по перрону, стараясь не привлекать внимания.
Но внимания было много. Розовые пятки сверкали над кромкой туфель, как сигнальные маячки.
Я вышла следом, вдыхая свежий утренний воздух. Проводница Зинаида стояла у двери вагона.
— До свидания, спасибо за поездку, — улыбнулась я ей.
— И вам счастливого пути, — Зинаида подмигнула мне. — Хорошая у вас краска. Яркая. Сразу видно — качественная.
Уроки вежливости
Девочки, мы слишком часто терпим. Нам внушили, что нужно быть хорошими, удобными, не вступать в конфликты. Нам говорят, что хамство нужно игнорировать.
Но хамство питается безнаказанностью.
Когда взрослый мужик кладет грязные ноги на стол, за которым вы едите — он не просто нарушает этикет. Он проверяет ваши границы. Он показывает вам вашу ничтожность в его системе координат.
Я не призываю вас обливать людей кислотой или нарушать закон. Упаси боже.
Но иногда, если жизнь подкидывает вам идеальную возможность восстановить справедливость так, что комар носа не подточит... почему бы ей не воспользоваться?
Юридически это была абсолютная случайность. Поезд дернулся, рука дрогнула. Никакого умысла. Никакого ущерба здоровью — краска не токсична. Просто временный косметический дефект. Который, к слову, будет сходить вместе с верхним слоем эпидермиса недели две.
Две недели этот «хозяин жизни» будет ходить в баню, в спортзал или перед женой с неоново-малиновыми ногами. Две недели он будет вспоминать эту поездку. И, возможно, в следующий раз, прежде чем закинуть свои конечности на общий стол, он дважды подумает.
В конце концов, мы, женщины — создания творческие. И если нас припереть к стенке, мы всегда найдем способ раскрасить этот серый мир. Даже если это всего лишь ноги случайного попутчика.
А как бы вы поступили на моем месте, дорогие читательницы? Неужели я перегнула палку, и нужно было просто вызвать начальника поезда или молча терпеть этот запах? Как вы боретесь с бытовым хамством в транспорте? Обязательно делитесь своими историями и мнениями в комментариях! Нам, женщинам, нужно держаться вместе! Жду вас в обсуждениях!
Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.