Мы смеялись над его монологами. Цитировали его на кухнях. Считали мудрецом. Но за кулисами жизни великого сатириста разворачивалась история, о которой не принято говорить вслух.
Сегодня я расскажу вам правду — не для того, чтобы унизить память человека, а для того, чтобы мы все немного лучше понимали: талант и порядочность — это разные вещи.
Начало: как одессит с портфелем покорил страну
Михаил Михайлович Жванецкий родился 6 марта 1934 года в Одессе. Отец — военный врач, мать — стоматолог. После школы он поступил в Одесский институт инженеров морского флота и несколько лет проработал в порту — самый настоящий механик с подъёмными кранами и накладными на груз.
Писать он начал ещё в студенческие годы. Монологи расходились по городу, их читали в компаниях, передавали из рук в руки на листочках.
В 1963 году судьба свела его с Аркадием Райкиным — живой легендой советской эстрады. Тот приехал в Одессу на гастроли. Жванецкий подошёл после спектакля и протянул папку с текстами. Райкин прочитал. И забрал молодого автора в Ленинград.
Несколько лет Жванецкий был главным драматургом Театра миниатюр. Именно его перо стояло за знаменитыми номерами, которые вся страна считала «райкинскими». Слава шла мимо автора.
Это его жгло.
Конфликт с Райкиным случился из-за репетиции: мэтр переделал текст по-своему, Жванецкий взбунтовался. В театре с таким не мирились. Он ушёл — обиженный, уязвлённый, но уже знающий себе цену.
С этого момента он начал выступать сам. С потёртым портфелем, без декораций и грима. Просто человек и текст. И страна влюбилась.
Деньги как религия
Когда слава пришла — а вместе с ней и деньги, — в характере Жванецкого проявилась черта, которую близкие замечали давно: болезненная, почти патологическая скупость.
Он мог блистать в дорогом ресторане — и при этом незаметно переложить счёт на соседа по столику. Мог рассуждать о смысле жизни — и считать до копейки, когда дело касалось чужого кармана.
Сам он говорил об этом открыто, с юмором: мол, деньги — это единственное, ради чего стоит жить. Публика смеялась. Не понимая, что он не шутит.
Жванецкий действительно строил жизнь вокруг денег. Не тратил лишнего. Не давал просто так. И уж тем более — не платил тем, кому был обязан по закону и по совести.
История с Любовью Полищук: месть длиной в десятилетия
В 1968 году в Москву приехала девятнадцатилетняя Люба Полищук из Омска. Красивая, яркая, полная надежд. Её познакомили с нужными людьми — в том числе с уже известным к тому времени Жванецким.
Он предложил помощь. Написать программу, открыть двери. Всё, как обычно.
Ужин в «Метрополе». Галантность, остроумие, шампанское. Правда, как выяснится позже, платили за стол его приятели — сам он расставался с деньгами неохотно даже ради красивых женщин.
Когда разговор перешёл к тому, чего он ждал взамен, Полищук спокойно и твёрдо отказала. Убрала его руку. Дала понять: нет.
То, что произошло дальше, она запомнила на всю жизнь.
«Я создаю богинь — и я же стираю их в пыль», — сказал он тихо.
И сдержал слово.
В последующие годы Полищук сталкивалась с глухими стенами там, где ещё вчера были открытые двери. Режиссёры отказывали. Театры не брали. Никто ничего не объяснял. Она годами не могла нормально работать по профессии.
Много позже, уже будучи знаменитой актрисой — той самой, которую вся страна полюбила по фильму «Интердевочка» и сериалу «Моя прекрасная няня», — она говорила, что тот вечер в «Метрополе» стал одним из самых тяжёлых уроков в её жизни.
Жванецкий при случайных встречах смотрел сквозь неё — как будто человека нет.
Любовь Григорьевна Полищук умерла в 2006 году от онкологического заболевания. Ей было 57 лет.
Шестеро детей и одна фраза, которую не забыть
Жванецкий был женат дважды официально и несколько раз — фактически. За его жизнь разные женщины родили ему шестерых детей.
Первая жена — Лариса, математик. Десять лет вместе, бедность, теснота, коммуналка. Она ушла, когда получила наследство от парижских родственников, и уехала во Францию.
Надежда Гайдук, художница — десять лет в гражданском браке. Родила ему дочь Елизавету. Ушла, когда поняла, что он не изменится.
Параллельно — и это не преувеличение, именно параллельно — в Новосибирске от поклонницы родилась дочь Ольга. В Москве от Венеры Умаровой, химика, — сын Максим, которого мать увезла в США. От Регины Рывкиной, ухаживавшей за его матерью, — сын Андрей. От домработницы Инны — мальчик Григорий.
Итого: шесть детей от шести женщин.
Почти никому из них Жванецкий не платил алименты. Браки не регистрировал — а значит, формально ничего не должен.
Его сын Андрей Рывкин, ставший впоследствии известным сценаристом (он работал над фильмами «Духless 2» и сериалом «Лондонград»), в одном из интервью рассказал: до одиннадцати лет он не знал, кто его отец. Когда узнал и попробовал выйти на контакт, Жванецкий прислал деньги — и закрыл тему.
«Он был слишком труслив, чтобы признать, что бросил ребёнка», — говорил Андрей.
Максима, сына Венеры Умаровой, Жванецкий не видел никогда. Просто — никогда.
На вопросы о детях у него был готов ответ. Он произносил его без тени смущения:
— Мои гены — это уже подарок. Этого достаточно.
Наталья: женщина, которая ждала двадцать лет
В 1990 году на открытии Клуба одесситов в Москве пятидесятипятилетний Жванецкий познакомился с двадцатитрёхлетней Натальей Суровой. Она работала костюмером и официанткой.
Она влюбилась сразу и, судя по всему, навсегда.
Они стали жить вместе — но не расписывались. Жванецкий не торопился. В 1995 году у них родился сын Дмитрий. Жванецкий был счастлив — по-настоящему, может быть, впервые.
Но штамп в паспорте? Нет, зачем.
Наталья ждала. Просила. Уговаривала. Пятнадцать лет.
В 2010 году она поставила условие: или официальный брак и твёрдые гарантии для Димы, или она уходит вместе с сыном. Жванецкий сдался.
Расписались — через двадцать лет после знакомства.
Для Дмитрия отец сделал всё. Элитная квартира в центре Москвы. Деньги на образование. Помощь с бизнесом. Тот самый человек, который не платил алименты пятерым, — для шестого не жалел ничего.
Последние годы и наследство
6 ноября 2020 года Михаила Жванецкого не стало. Ему было 86 лет. Незадолго до смерти врачи обнаружили рак предстательной железы. Он лечился, не терял юмора, говорил, что всё под контролем. Болезнь оказалась сильнее.
После его смерти эксперты оценили состояние сатирика в 150–200 миллионов рублей. Московская квартира в Старопименовском переулке площадью 250 квадратных метров, загородный дом в Грибово — более 500 квадратов на трёх гектарах, дача под Троицком, недвижимость в Одессе, возможно — в США.
Завещания, по имеющимся данным, не было.
По закону наследство делится между супругой и детьми первой очереди — а значит, все шестеро имели право на долю. Началась юридическая война.
Официально: Наталья получила авторские права на все тексты — а это постоянный доход, потому что книги Жванецкого переиздаются до сих пор. Дмитрий остался в московской квартире и возглавил культурный фонд имени отца.
Остальные пятеро — по разным данным — либо получили минимум, либо не получили ничего.
Елизавета Гайдук работает юристом, воспитывает четырёх детей. Максим Умаров по-прежнему живёт в США. Ольга стала журналистом. Андрей Рывкин продолжает писать сценарии. О Григории почти ничего не известно.
Жванецкий действительно был гением. Его тексты переживут многих из нас. «В греческом зале», «Авас», его записные книжки — это часть нашей культуры, нашего языка, нашей памяти.
Но между величием на сцене и порядочностью в жизни — огромная пропасть.
Он знал об этом. И, кажется, не считал это проблемой.
Есть один вопрос, который я задаю себе, когда думаю об этой истории. Если бы мы знали всё это раньше — смеялись бы мы так же охотно? Цитировали бы так же легко?
Не знаю. Наверное, каждый отвечает на этот вопрос сам.
Но думать об этом, мне кажется, стоит.