Когда Марина Влади взяла в руки перо, чтобы рассказать о Высоцком, она не думала, что пишет приговор. Ни себе, ни его памяти. Она думала, что пишет правду. И написала.
Книга «Владимир, или Прерванный полёт» вышла в русском переводе в 1989 году — через девять лет после смерти поэта. Страна ещё не пришла в себя от горя. Портреты Высоцкого висели на стенах, кассеты с его голосом переписывали в ночи, его песни знали наизусть. Он был святым. И вдруг — эта книга.
Влади написала не о святом. Она написала о человеке.
В чем Влади оказалась не права?
Никита Высоцкий — младший сын поэта, рождённый от второй жены Людмилы Абрамовой — говорил об этом открыто. В телепрограмме «Судьба человека» он не скрывал обиды:
— Там очень много написано не того, что она видела сама. Многое взято от разных людей, которые рассказывали ей уже после смерти папы. И это — неправда о нашей семье.
Что именно возмутило сыновей? Влади написала, что рождение двух детей было для Высоцкого «навязанным» его первой семьёй. Что он якобы узнавал о беременностях тогда, когда «уже было поздно что-либо предпринимать», и это приводило его в отчаяние.
Людмила Абрамова — мать обоих мальчиков — на такие слова публично не отвечала. Она вообще человек другого склада: сдержанная, достойная, без лишних слов. Когда правда об отношениях мужа с французской актрисой открылась, она просто собрала вещи и ушла. Без скандала. Навсегда.
И призналась потом, в документальном фильме 1998 года, со слезами: «Когда уходила — мне казалось, что я умру».
Как начиналась эта любовь — и почему она была обречена
Высоцкий увидел Влади в 1967 году на встрече в Москве. Ей было 28, ему — 29. Она уже была знаменитостью — французская звезда, дочь русского эмигранта, лауреат Каннского фестиваля. Он — молодой актёр и певец, которого знали в узких кругах.
Он пел ей песни всю ночь. Она потом говорила: «Актрисам часто говорят такие слова. Я не воспринимала это всерьёз». Но он добился своего — долго ухаживал, не сдавался, добился.
В 1970 году они расписались в Москве. Свадьбу сыграли в Грузии.
Но у этого союза была особая мука — расстояние. Целых шесть лет советские власти не давали Высоцкому разрешения на выезд за рубеж. Марина разрывалась между двумя странами: во Франции ждали трое её сыновей от предыдущих браков, работа, контракты. В Москве — он.
Режиссёр Александр Митта, хорошо знавший обоих, однажды сказал прямо: «Марина чётко подчинила свою жизнь Высоцкому. Контракты срывала из-за него, с ней уж перестали связываться в кино. Чуть что — детей под мышку и в Москву». И добавил то, что важно: «Лет шесть она ему продлила. Потому что никто бы с ним так не возился».
Это не комплимент. Это — документальный факт. Высоцкий пил. Употреблял. Его срывы были страшными. И именно Марина вытаскивала его из этих срывов снова и снова — звонила врачам, летела через границы, оставляла всё ради одного звонка из Москвы.
Почему она не родила от него ребёнка — и не жалеет об этом
Этот вопрос задавали Влади много раз. Её ответ в книге — жёсткий, но честный:
«Я никогда не соглашалась родить ребёнка — заложника нашей жизни. Наше положение, и без того трудное, было бы совершенно невыносимым, если бы между нами было маленькое существо».
И дальше — почти без эмоций, почти как приговор: «Конец нашей с тобой истории подтвердил правильность моего отказа».
Трудно не согласиться с этой логикой. Их жизнь была разорвана между двумя странами, двумя языками, двумя мирами. Его болезни, её карьера, советские чиновники, французские паспорта. Куда в это вместить ребёнка?
В последний год жизни Высоцкого рядом с ним была...
Молодая студентка Оксана Афанасьева — ей было около двадцати лет — стала его новым увлечением. Именно она находилась в московской квартире, когда Владимир Семёнович ушел в июле 1980 года. Марина в это время была во Франции.
Она узнала о смерти мужа, когда ничего уже нельзя было изменить.
После похорон вдова вернулась в Париж в состоянии, которое сама описывала просто: «Я просто лежала и ждала собственного конца». Желание жить исчезло.
Но судьба распорядилась иначе. В том же 1980 году она познакомилась — вернее, сблизилась с тем, кого знала раньше, — с онкологом Леоном Шварценбергом. Он лечил её сестру. Он вернул Марине волю к жизни.
Они прожили вместе больше двадцати лет. Четвёртый брак. До 2003 года — когда он сам умер от рака.
Ирония судьбы бывает невыносимо точной.
Что она сделала с архивом — и почему это вызвало споры
После смерти Высоцкого Влади передала российскому архиву практически всё: рукописи, письма, фотографии, документы. Бесплатно.
Но с одним условием: не публиковать их переписку до её смерти.
Архив это условие соблюдает. Что именно в этих письмах — можно только догадываться. Что они любили друг друга — известно. Что он причинял ей боль — тоже. Что она прощала — очевидно. Что именно — узнаем, когда она уйдёт.
Небольшую часть архива Влади выставила на аукцион. Это вызвало волну возмущения у поклонников поэта. Она на это не отреагировала.
Каким она видела его — и почему это раздражает поклонников
В интервью BBC Марина Влади сказала фразу, которую многие до сих пор не могут простить:
«Я видела его на сцене — это было что-то невероятное. Но когда увидела в жизни — я даже не узнала. В жизни он был очень скромный, маленький, серенький такой человечек».
В её книге — похожие слова: «Невысокий, плохо одетый молодой человек». «Немножко кругленький тогда был».
Фанаты воспринимают это как оскорбление. Но, возможно, именно в этом и есть главная правда о гении: между человеком на сцене и человеком дома — пропасть. Высоцкий на сцене был явлением природы. За кулисами — живым, слабым, зависимым, любящим и причиняющим боль человеком.
Влади видела обоих. И написала о том, которого знала она одна.
Зачем она это написала — вот в чём вопрос
Сама Марина Влади объясняла это так: «Из него делают героя. А он не такой. Он прежде всего — поэт и очень ранимый человек».
Книга была попыткой вернуть ему человеческое лицо. Не бронзовый памятник — а живого мужчину, которого она любила двенадцать лет. С его страхами, слабостями, нежностью и саморазрушением.
Получилось ли это? Наверное, зависит от того, кто читает.
Те, кто хотел видеть в Высоцком героя, — обиделись. Те, кто умеет любить живых людей, — поняли.
Сегодня Марине Влади 87 лет. Она живёт в Париже, редко даёт интервью, читает русскую классику, гуляет по улицам города. О нынешней России говорит сдержанно — «мне она категорически не нравится» — и не углубляется.
Переписка с Высоцким лежит в архиве под замком.
Рукописи хранятся.
И где-то в этих письмах — настоящий конец истории, которую мы пока знаем не до конца.