Добрый день, дорогие читатели!
Сегодня начинаем маленький новый рассказ. Он о выборе, о том, что бывает важнее личного комфорта и мнения даже близких родственников...
Надеюсь, моя задумка вам понравится.
Приятного чтения!
Ты мне не мама.
Глава 1.
Радиоприёмник на холодильнике тихо бубнил что-то про скидки в сетевом магазине, перемешивая дикторскую речь с мягкой гитарной мелодией знакомой русской поп-группы. Света выключила газ, приоткрыла духовку и достала форму. Аромат запечённой курицы с кабачками и морковью, приправленной чесноком и тимьяном, почувствовался острее. Женщина чуть улыбнулась довольно: экспериментальный ужин обещает быть очень вкусным. Она поставила форму на плетеную подставку для горячего, и, пока блюдо остывало, налила в чайник воду из-под крана. Щелчок зажигалки, синее пламя, нарастающий гул пузырьков в металлической емкости – все было таким привычным, будним...
«До тошноты...» – подумала Света и вздохнула. Гул воды почему-то напомнил шум старой вытяжки...
Десять лет. Она стоит на табуретке, вытягиваясь над плитой, помешивая деревянной ложкой манную кашу, которая всё норовила пригореть ко дну. Мама тогда работала в две смены. Возвращалась поздно, снимала темные туфли у порога, и, не раздеваясь, первым делом шла на кухню.
– Опять переварила.
– Соль куда положила? Почему не в центре стола?
– Компот не сладкий.
Голос Арины Петровны никогда не повышался. Он был ровным, ледяным, как лезвие ножа, которым Света старательно нарезала хлеб каждое утро, чтобы в обед и вечером этим не заниматься. Хвалить не было принято. Похвала расслабляла, взращивала гордыню. А расслабляться в их доме было опасно. Гордиться – нечем.
Чайник свистнул. Света вздрогнула, ополоснула белоснежный заварочный чайник кипятком, насыпала ложку черного чая с чабрецом. Пока горячий напиток настаивался, подошла к углу, где на тумбочке стояла просторная клетка. Гоша, серый волнистый попугайчик, деловито чистил перья на жердочке. Она открыла дверцу, насыпала в кормушку зерносмесь, долила свежей воды в поильник.
– Ешь, Сережка, – тихо сказала она, проводя пальцем по прутьям. Птица клюнула зерно, наклонила голову, глядя на нее круглым блестящим глазом. – Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы ты научился мне отвечать. Хоть одно слово. Хоть «привет». Чтобы вечером было с кем перекинуться фразой.
Попугай чирикнул, перепрыгнул на другую жердочку и замер возле маленькго круглого зеркальца. Света улыбнулась уголком губ. Понятно. С ней вообще-то и люди-то не особо разговаривали.
Чай настоялся, потемнел. Через носик заварника вырывались маленькие облачка пара. Света налила себе чая в кружку, добавила кубик сахара, села за квадратный кухонный стол. Включила радио громче. Знакомая мелодия, сотни раз слышанная в переходах и такси, наполнила комнату. Она отломила кусок курицы, положила на тарелку овощи. Ела медленно, механически пережевывая каждый кусочек.
Вспоминался вечер ее шестнадцатилетия. Забавно, ведь праздник был двойным - мама родила дочь в свой день рождения. В тот день ей исполнилось сорок - круглая дата. Мама пришла с работы, бросила сумку на диван, осмотрела квартиру придирчивым взглядом.
– Пыль на полках. Посуда в раковине. Ты что, весь день в телефоне сидела?
Света тогда молча убрала со стола, вытерла пыль, хотя только что закончила уборку. Сказала «с днем рождения» тихо, почти шепотом. Арина Петровна кивнула, достала из холодильника творог. На столе стоял сливовый пирог, крабовый салат и горшочек с кусочками тушеной курицы и овощами. Ни объятий. Ни теплых слов. Ни простого человеческого «спасибо». Только придирки, критика без причины, и раздражение в глазах, которое мама будто пыталась скрыть, пряча взгляд от дочери.
Дочь была удобной, тихой, послушной. Все время пыталась угодить. Неудобной в своей мягкости, ведь после тяжелых смен иногда особенно сильно хотелось кричать. Но Света никогда не давала повода, не говорила лишнего слова. Порой это особенно сильно бесило Арину Петровну.
Радио переключилось на рекламу. Света доела, убрала посуду в мойку и включила воду. Теплая струя обдавала руки, смывая жир и остатки специй. Губка скользила по поверхности посуды. Ритмичные, знакомые движения и шум воды даже немного успокаивали мысли.
«Завтра в восемь пара у первокурсников. Потом проверка тетрадей. И еще одна пара у третьего курса. Вечером — приготовить ужин, полить цветы. И так каждый день.»
Света снова вздохнула. Когда-то она уехала от родной матери в соседний город, потому что в одной квартире с вечно недовольной родительницей было невыносимо жить.
Первое время девушка радовалась жизни. Никто не упрекал в невидимых пылинках на полке, не требовал приготовить особенный ужин в знак благодарности за то, что ее содержат. Работу получилось найти быстро, в городе была нехватка учителей. Сначала снимала комнату, с зарплаты понемногу обновила гардероб, подстригла волосы до лопаток и сделала мелирование.
У Светы даже появилась подруга Ира, преподавательница на несколько лет старше нее самой в том колледже, куда девушка устроилась на работу. На выходных они ходили в кафе, кино или выставки. Позже Ира вышла замуж, родила сына, и их встречи стали реже.
Сама же Светка так и не смогла ни с кем встречаться. Почему-то ее пугало будущее отношений – совсем не хотелось снова делить с кем-то быт, переживать, понравится ли ужин, приготовленный ее руками, стараться соответствовать чьим-то требованиям. После нескольких коротких неудачных романов Света вообще перестала с кем-либо знакомиться, обрубая внимание парней в самом начале. Она никогда даже не предполагала, что нравится мужчинам своей простотой и искренностью, полагая, что им просто хочется найти себе вторую маму, только жену – для бытового удобства. Почему она была в этом так уверена, Света и сама сказать не могла.
Женщина вытерла руки полотенцем, выключила свет во всех комнатах, кроме маленького коридорчика, поправила плед на диване. В квартире было чисто, уютно, и вместе с тем как-то пусто.
В спальне Света переоделась в мягкую пижаму с Микки Маусом, завела будильник, погасила свет и устроилась поудобнее под одеялом. Тело тяжелое, но не от физической нагрузки, а от привычного, фонового напряжения, которое не отпускало даже в тишине собственной квартиры. Она перевернулась и уткнулась лицом в прохладную подушку. За стеной кто-то включил телевизор, донесся приглушенный смех. Света закрыла глаза.
«Завтра очередной обычный будний день. Ничего не изменится. И это, наверное, хорошо? Только почему так одиноко, если я именно к этой жизни и стремилась...»
Дыхание выровнялось. Сон пришел быстро, без сновидений. Тело расслабилось и наконец-то отпустило напряжение прошедшего дня.
продолжение