Главный документ, с которого все началось, — это не строгий криминалистический протокол, а «Протокол места обнаружения стоянки группы туристов» от 28 февраля 1959 года. И вот тут кроется первый и самый красноречивый нюанс.
Юристы и исследователи в один голос заявляют: этот документ — странный. Прокурор не проводил полноценный осмотр места происшествия, а составил то, что больше напоминает приблизительную опись забытых вещей. Вдуматься только: из названия документа специально исчезли слова «осмотр палатки», потому что осматривать, по сути, было уже нечего.
К моменту появления прокурора студенты-поисковики уже успели дважды похозяйничать на месте трагедии: 26 и 27 февраля они раскапывали палатку из-под снега и извлекали вещи, часто лыжами и лыжными палками, в состоянии шока и хаоса. Как позже признавался один из поисковиков, работали «человек десять без всякой системы», поэтому «установить, где и как лежала каждая вещь, очень трудно». Первичная картина преступления, на которую так полагаются криминалисты, была уничтожена еще до прибытия следователя.
А теперь давай откроем сам протокол и посмотрим на перечень вещей. В глаза бросается чрезвычайно странная арифметика, которая не поддается логике. В документе записано: «на дне палатки уложены 8 пар лыж». Но дальше начинается магия чисел: «на дне палатки разосланы 9 рюкзаков… в головах 9 пар ботинок, обнаружены также… валенки три пары».
Как это понимать? Туристов было девять. Под палаткой лежат девять рюкзаков, девять пар ботинок, даже одна лишняя пара валенок (то есть 3,5 пары, или 7 штук) нашлась. И при этом лыж всего восемь пар! Одна пара была найдена позже, в долине, в оставленном группой лабазе. Но зачем группе из девяти человек в экстремальном лыжном походе тащить на себе к месту ночевки запасную пару тяжелых горных ботинок, но при этом не иметь девятой пары лыж под рукой?
Следующая сцена, описанная в протоколах, заставляет еще сильнее напрячь воображение. Внутри брошенной палатки лежала лыжная палка. Но не просто запасная, а изрезанная: у нее был отрезан верхний конец аккуратным кольцевым надрезом и имелся еще один надрез. Поисковики, обнаружившие ее, сами были обескуражены.
Портят туристы лыжную палку в надежде, что она послужит какой-то новой цели — возможно, экстренно укрепляют ею порванную ветром палатку. Но сама идея методично кромсать ножом бамбуковую палку в дикий мороз, когда счет идет на минуты, кажется абсурдной. И это в то время, как сама палатка уже имела огромные разрезы, через которые группа, как считается, покидала ее в панике.
Здесь мы упираемся в еще одно вопиющее несоответствие. Некоторые поклонники «лавинной» версии утверждают, что снег частично засыпал палатку, из-за чего перекосило скат, и туристы в темноте не нашли выход. Тогда кто же и, главное, зачем кромсал входной скат? Ведь чтобы разрезать палатку изнутри, к ней нужно подобраться, а сделать это, если тебя завалило снегом, крайне затруднительно. Да и зачем, если есть нож, резать плотную ткань вместе с прикрепленной к ней лыжной палкой, превращая инвентарь в щепки, когда можно было просто сделать разрез рядом?
Отдельного упоминания заслуживает и то, как в протоколах фигурирует снаряжение. Обрати внимание на фотоаппарат. В одном документе он упоминается как «фотоаппарат и принадлежности к нему». В других показаниях фигурирует разбитый светофильтр. При этом в протоколе осмотра вещей есть строчка про «штатив треногу». Зачем в лыжный поход высшей категории сложности, где важен каждый грамм, тащить тяжелый штатив-треногу для фотоаппарата? Это выглядит крайне непрактично.
И, словно вишенка на торте, финальная деталь: никто точно не знает, где конкретно стояла та самая палатка. В уголовном деле нет ее координат. Более того, исследователи, которые в 2018–2020 годах проводили повторную проверку, выделили три разных вероятных места стоянки. Расхождение между ними — около 100 метров. А это критически важно, ведь от точного места зависит угол склона и, следовательно, сама возможность схода лавины.
Если статья была интересной, не забудь подписаться и поставить лайк! Хорошего дня!