- Что значит «полюбил другую»? — с вызовом спросила Наталья.
- Ну так получилось, её Вика зовут, она моя...
- Секретарша, — договорила за него Наташа.
- Ты знала?! — удивлению Бориса не было предела.
- Да, месяц назад узнала, видела тебя с ней, вы целовались в машине.
- Почему молчала?
- Не хотела мешать твоему счастью, и потом, ты как раз тогда оформлял квартиру на меня, я могла тебя как-то отпугнуть. Сейчас, когда двушка моя, можешь катиться на все четыре стороны!
- Вот и славно, — кивнул Борис.
Мужчина взял чемодан с вещами и вышел из квартиры.
Несколько дней спустя.
Наташа наслаждалась новой жизнью. Она подала на развод, купила бутылку вина и, возвращаясь домой, увидела свою свекровь. Женщина маячила у подъезда её дома.
- Лариса Александровна, как неожиданно, — Наталья сделала удивлённое лицо.
- Здравствуй, а ты уже отмечаешь, — Лариса кивнула на пакет, где среди прочего виднелась бутылка.
- Решила выпить за здоровье вашего сына, какой же он всё-таки мужчина, оставил мне свою квартиру и ушёл, — Наташа откровенно издевалась над ещё не бывшей свекровью.
- Вот насчёт квартиры я хотела с тобой поговорить! Ты, наверное, знаешь, что эту квартиру Борису купила я, поэтому завтра же мы едем к нотариусу и ты, Наташа, делаешь дарственную на меня! — громко заявила свекровь.
Наталья медленно поставила пакет на скамейку у подъезда.
- Фигушки, Лариса Александровна, квартира теперь моя, — хмыкнула сноха, даже не пытаясь скрыть торжествующей улыбки.
Лицо свекрови побагровело так, что стала видна пульсирующая жилка на виске. Она сделала шаг вперёд, сжимая в пальцах ремешок дорогой сумки так, словно душила кого-то.
- Ты... ты мелкая аферистка! — прошипела она, брызгая слюной. — Я ради сына старалась, горбатилась на трех работах, копила! Я ему на эту квартиру дала! Это мои кровные! А ты... ты всё забрала! Думаешь, я не знаю, зачем ты за него замуж вышла?!
Наталья скрестила руки на груди, демонстративно разглядывая свежий маникюр.
- Ой, да бросьте, Лариса Александровна. Кто же в наше время выходит замуж по любви? Особенно за такого маменькиного сынка, как ваш Боренька. Любовь приходит и уходит, а недвижимость, знаете ли, остается. Мне нужна была стабильность, ему — удобная жена, а что в итоге? Квартира моя, Боренька ваш у секретарши под каблуком, а вы здесь представление устраиваете.
- Ах ты ж змея! — взвизгнула свекровь, окончательно теряя контроль. — Я на тебя управу найду! Я тебя по судам затаскаю! Ты у меня кровью харкать будешь, пока последнюю копейку не отдашь! Ничего ты не получишь, нищая лимитчица!
На шум уже начали приоткрываться окна и выглядывать головы соседей, а к подъезду, привлеченные скандалом, стали подтягиваться главные хранительницы дворовых тайн — местные старухи. Две бабульки на лавочке у соседнего подъезда тут же оживились, а из-за угла уже спешила, размахивая палкой, любопытная Зинаида Петровна.
- Это чегой-то тут деется? — прошамкала одна из них, подслеповато щурясь. — Никак опять Наташка со свекровью воюет?
- Квартиру, говорят, оттяпала! — зашептала вторая, прикрывая рот ладонью. — Вот молодежь пошла, ни стыда ни совести!
Лариса Александровна, услышав реплики со стороны, поняла, что поддержка у публики будет скорее у той, кто громче плачет. Она резко сменила тактику и, всхлипнув, театрально заломила руки.
- Люди добрые! — заголосила она на весь двор. — Полюбуйтесь на эту змеюку! Я ей дом купила, а она сына моего выгнала к какой-то гулящей, а меня теперь вообще на порог не пускает! Жилье отнимает у пенсионерки! Я ее пригрела, а она...
Не успела она договорить, как Наталья громко расхохоталась, перебивая её трагический монолог.
- Пригрела? Да вы меня десять лет гнобили! Каждая кастрюля у вас не так стояла, каждая копейка под отчет! Вы мне даже прокладки считали, Лариса Александровна! Так что давайте без этого цирка. Квартира записана на меня по дарственной, ваш сын подписал всё добровольно, пока я «закрывала глаза» на его шашни. Развод по обоюдному согласию. Вы в пролёте.
Это стало последней каплей. Ярость, смешанная с отчаянием, затуманила рассудок свекрови. Она увидела перед собой не сноху, а корень всех своих бед, разрушительницу спокойной старости.
- Убью, змея! — дико закричала Лариса и, растопырив скрюченные пальцы с острым маникюром, бросилась на Наталью, целясь ногтями ей прямо в глаза.
Старухи ахнули и шарахнулись в стороны. Кто-то закричал: «Милицию вызывайте!» Но Наталья действовала на рефлексах, выработанных годами скандалов на кухне. Она молниеносно, одним плавным движением нагнулась к пакету, стоящему на скамейке, ухватила за горлышко бутылку каберне и, уходя с линии атаки, коротко, без замаха, ударила налетевшую фурию точно в висок.
Звук вышел глухой и какой-то увесистый. Бум-м-м.
Лариса Александровна на мгновение застыла, нелепо взмахнула руками, будто пыталась взлететь, и мешком рухнула на пыльный асфальт, закатив глаза. По двору пронёсся коллективный вздох разочарования, походу концерт окончен.
- Ой, убила-а-а! — заголосила Зинаида Петровна, роняя палку.
Наталья стояла над телом свекрови, тяжело дыша. В руке она все еще сжимала горлышко бутылки. Дно бутылки отсутствовало, а по асфальту, смешиваясь с пылью, растекалась темно-красная лужа. Вино это или кровь, было непонятно, но выглядело зловеще.
- Ты чегой-то, а? — прошамкала бабка с лавочки, с ужасом глядя на лужу. — Насмерть, что ль?
Наталья медленно перевела взгляд на осколки в руке, затем на неподвижное тело, потом на онемевших старух. В наступившей звенящей тишине было слышно только ее собственное прерывистое дыхание. Она выпрямилась, отбросила остатки бутылки в урну и поправила выбившуюся прядь волос. Ни тени раскаяния не промелькнуло на ее лице, только легкая досада, что платье теперь, кажется, придется сдавать в химчистку.
Она глянула на расплывающуюся лужу на асфальте, где плавали осколки стекла, и с абсолютно невозмутимым видом подвела итог, нарушая гробовую тишину двора:
- Придётся идти за новой.
Зинаида Петровна подошла к лежащей Ларисе.
- Вроде жива, - она потыркала её своей палкой, свекровь слабо застонала.
- Очухается, сама уйдёт, - фыркнула Наташа и бодро зашагала в сторону магазина.