Это случилось 1 мая. День, когда миллионы людей почему-то решили, что копать картошку или мыть окна — это благородно, патриотично и вообще «завещано предками». Николай относился к предкам с уважением, но копать за них не собирался. У предков была своя жизнь, у Николая — своя.
Николай проснулся ровно в полдень. Не потому, что не мог раньше — будильник он не ставил принципиально, а совесть, к счастью, была привита в детстве в очень гомеопатических дозах. Просто он не видел смысла просыпаться раньше. Солнце уже светило, птицы уже пели, пробки уже рассосались, а он еще нет. И это, как любил повторять Николай, прекрасно. Это гармония.
Он сладко потянулся, хрустнул позвоночником (хороший знак — жив), подхватил с тумбочки бокал с жалким остатком вчерашнего сока (называть это шампанским было бы слишком громко, даже для Николая) и включил камеру на телефоне. Экран осветил его помятое, но довольное лицо.
— Значит так, труженики, — сказал он, развалившись на кровати так, будто это был трон, а не мятая простыня с забытой подушкой от дивана. — С праздником вас. С Первым маем. Трудитесь, конечно. Кто ж без вас. Землю копайте, красьте заборы, намывайте окна до скрипа. А я вот создан немножко для другого.
Он сделал демонстративный глоток. Сок оказался кислым, с явной надеждой на вчерашний день, но лицо артиста не дрогнуло — это была актерская работа высшей пробы. Он даже причмокнул для убедительности.
— Для счастья, — продолжил он, осторожно загибая пухлый палец, стараясь не уронить бокал. — Для любви. И для удовольствия. Вон их целых три пункта, видите? Три. А у вас — один. Один-единственный пунктик. Работа. И кто из нас, спрашивается, богаче?
Ролик — без монтажа, без фильтров, чистая правда в мятой футболке — улетел в мессенджер. Через семнадцать секунд комментарии уже кипели, как тот самый забытый на плите суп.
Он перевернулся на живот, подпер голову руками, при этом умудрившись не раздавить телефон, и записал второй ролик. Теперь он выглядел как уставший философ, который только что осмыслил вселенную, но ему откровенно лень было вставать за блокнотом и записывать выводы.
— Знаете, есть такие люди, — заговорил он задумчиво, глядя чуть выше объектива, в никуда, — которые лежат на диване и мучаются. Физически лежат, а морально — бегут марафон. Они думают: «Я ничего не делаю, я бесполезен, надо срочно бежать, пахать, крутиться как белка в колесе, иначе жизнь пройдет мимо».
Он сделал театральную паузу и улыбнулся той самой ленивой улыбкой, которая раньше могла растопить сердце любой пенсионерки с отдельной квартирой в центре. Сейчас пенсионерки, правда, стали разборчивее, но улыбка осталась при нем.
— А я лежу — и мне хорошо. Просто хорошо. Без «но». Понимаете разницу, дорогие мои? Это не прокрастинация. Это не лень. Это осознанный, выверенный, годами отлаженный режим энергосбережения. Я не сбегаю от дел. Я их просто не создаю. Зачем усложнять то, что и так прекрасно? Делу — час. Один маленький час в неделю, не больше, и то если делу очень повезет. Всё остальное время — диван. Книжки (хотя кто их читает). Сериальчики (их читают). Бокал. И никакого, слышите меня, абсолютно никакого чувства вины.
Он поставил телефон на тумбочку, вздохнул с таким наслаждением, будто только что подписал выгодный контракт, и добавил уже в полулежачем, почти горизонтальном состоянии:
— Меня часто спрашивают в этих ваших интернетах: «Николай, а как же карьера? А как же самореализация? А как же статус в обществе?» А я отвечаю, и вы запишите: самореализация — это когда ты наконец-то реализовал своё священное право ничего не реализовывать. Поняли? Доходит? А теперь извините, у меня тут сон дневной намечается. Тоже, между прочим, важнейший биохимический процесс. Кожа дышит. Энергия копится. Заряжаюсь на предстоящие праздники.
Он лениво махнул рукой в камеру, выключил запись и с облегчением уронил телефон на одеяло.
За окном звенели майские жуки (тоже, кстати, бездельники), где-то соседи сверлили стену перфоратором — бедные, не знают счастья, наверное, ремонт затеяли по чьей-то глупой прихоти. А Николай уже проваливался в ту самую божественную пустоту, где нет ни дедлайнов, ни планов, ни обязательств, ни звонков от начальника.
И в этом была его тихая, никем не отмеченная, но абсолютная победа.
Не над праздником труда. Над самим собой собой. Вернее, не над собой — над всей этой дурацкой гонкой, в которой все куда-то бегут, а финишная ленточка, как известно, одна.
Когда через час он проснулся, в комментариях уже вовсю ругались, как на сессии ООН. Кто-то яростно назвал его «символом национальной лени» и «позором поколения». Кто-то восхищался, цитируя древних: «уровень жизни, доступный далеко не каждому». Кто-то просто написал: «Николай, женись на мне, я содержанка».
А Николай неспешно налил себе свежего сока (пакет стоял на полу у кровати — гениальная логистика), включил какой-то бесконечно тупой сериал, где все актеры были красивы и ничем не заняты, и подумал, жуя печеньку:
— А ведь хороший день был. Солнечный. Тёплый. Без сверхурочных. Завтра, наверное, тоже ничего не сделаю. И послезавтра. И пусть весь мир подождет. Я занят. Я не доступен. Я счастлив. Я, мать его, отдыхаю.
Он поставил бокал на живот — удобно, всегда под рукой — и закрыл глаза.
И это была самая тяжелая и изнурительная работа, которую Николай проделал за всю эту длинную, богатую на события неделю. Он заслужил выходной. Уже как бы и от выходного. Такая вот математика праздника.
Большое спасибо, что дочитал(а) до конца!
Мне будет очень приятно, если ты найдёшь пару секунд, чтобы:
- отметить статью лайком — это лучшая благодарность для автора;
- подписаться на канал — так ты точно не пропустишь следующие истории;
- написать пару слов в комментариях — какая история зацепила сильнее всего и почему? Какие жанры хотите больше видеть?
Твои отзывы вдохновляют меня писать дальше! ✨