У меня дома есть диапозитивы, снятые в районе усадьбы Виноградово в семидесятых годах. Я выкладывал их в нескольких публикациях в прошлом году. Недавно мне довелось посетить места, запечатлённые на них.
Храм Владимирской иконы Божией Матери, отчуждённый от усадьбы Виноградово Дмитровским шоссе, представляет собой замечательный образец архитектуры раннего классицизма с элементами барокко. Первая деревянная церковь на этом месте была построена в 1648 году по инициативе предков поэта Александра Сергеевича Пушкина, владевших усадьбой в XVII веке. Каменная церковь, дошедшая до наших дней, строилась в период с 1772 по 1777 годы на средства нового владельца усадьбы, генерал-прокурора Александра Ивановича Глебова. Освящение обновлённого храма провёл известный московский митрополит Платон (Левшин). Авторство проекта до сих пор точно не установлено, однако специалисты склоняются к тому, что это работа выдающегося архитектора, которым мог быть либо Матвей Казаков, либо Василий Баженов. Архитектурная форма церкви является нетипичной для русской православной традиции: вместо классического четверика её фундамент составлен из треугольника с округлёнными углами, символизирующего Святую Троицу. Над основанием возвышается высокий, круглый двухслойный барабан с ионическими колоннами, который переходит в купол, увенчанный изящной ротондой. Три входа в здание украшены строгими коринфскими колоннами и треугольными фронтонами. Исследователи считают, что образцом для такой необычной конструкции могли послужить чертежи французского архитектора «кабинетного» стиля Жана-Франсуа Нефоржа. Во время Отечественной войны 1812 года храм был разграблен солдатами армии Наполеона во время недолгой оккупации села Виноградово. В советское время судьба оказалась более благосклонной к Владимирской церкви: она не закрывалась даже в наиболее тяжёлые годы антирелигиозных гонений. Благодаря этому удалось сохранить оригинальный интерьер, старинный иконостас и уникальный резной декор.
На небольшом старинном кладбище, расположенном позади храма, самый заметный памятник стоит над могилой Александра Ивановича Глебова. Выше я уже писал, что он владел усадьбой Виноградово и оплачивал строительство Владимирского храма. Помимо этого, он был высокопоставленным сановником в правление Петра III и Екатерины II, оставившим после себя весьма неоднозначное наследие. В юности он служил в Бутырском пехотном полку, в составе которого штурмовал крепость Очаков и участвовал в сражении под Ставучанами во время Русско-турецкой войны 1735–1739 годов. В обществе его не зря называли «человеком с головой». Глебов сделал блестящую карьеру благодаря своему хитроумию, трудолюбию и покровительству графа Петра Шувалова — фаворита императрицы Елизаветы. Он даже был женат вторым браком на кузине Елизаветы, правда, через полтора месяца после свадьбы новобрачная умерла от чахотки. Глебов занимал ключевые посты: руководил снабжением армии, был обер-прокурором Сената и дослужился до генерал-прокурора. На этих должностях он проявил себя как талантливый управленец и лояльный исполнитель указаний вышестоящего начальства. Параллельно с успехами на службе росла его слава выдающегося взяточника. Махинации с винным откупом и непомерная жадность в итоге стоили ему карьеры: Екатерина II лишила его всех постов, но строго наказывать не стала —последние несколько лет своей жизни Глебов тихо и мирно жил в своих имениях. Сильный удар его положению при дворе нанесла история с коллежским асессором Крыловым, произошедшая в далёком Иркутске. Её можно было бы принять за эпизод из «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина, но она была в реальности.
Глебов стремился полностью монополизировать сверхприбыльный винный откуп в Иркутской провинции и прибрать к рукам винокуренные заводы местных купцов. Однако иркутские купцы, при поддержке магистрата и вице-губернатора Ивана Вульфа, отказались уступать свои доходы поверенному Глебова, купцу Андрею Евреинову. Глебов в ответ обвинил иркутских купцов в утаивании доходов, злоупотреблениях и ложных доносах, добившись отправки в Сибирь специальной следственной комиссии во главе со своим верным ставленником — коллежским асессором Петром Никифоровичем Крыловым.
Прибыв в Иркутск в июле 1758 года, Крылов поначалу вёл себя дружелюбно. Он принял подношения от купцов, перезнакомился со всеми чиновниками — словом, всё прошло без эксцессов. Некоторое время в Иркутске жизнь текла без серьёзных изменений, но потом Крылов словно осатанел. Он развернул масштабный террор, превратившись в единоличного диктатора города. Началось всё с того, что Крылов сам послал купить бочку вина на одном из винокуренных заводов и, когда её везли в Иркутск, арестовал её и начал следствие о незаконной продаже вина. Он потребовал предоставить все документы по питейным сборам за тридцать лет, после чего заявил о якобы найденных им колоссальных хищениях казённых денег в размере более восьмисот тысяч рублей и велел заковать в цепи председателя магистрата и всех его членов. В остроге Крылов лично выбивал деньги из арестованных купцов и мещан. От побоев и подвешивания на дыбе скончался богатейший купец Иркутска Иван Бичевин. В общей сложности, таким нехитрым образом удалось собрать более ста пятидесяти тысяч рублей. Для силового обеспечения карательных мероприятий Крылов набрал в других губерниях большой вооружённый отряд. Он бесплатно и на широкую ногу жил в доме одного из купцов, пьянствовал и заводил любовниц. Крылов фактически изолировал Иркутск от внешнего мира, перехватывая исходящую почту и жалобы в Санкт-Петербург. Город находился в заложниках у следственной комиссии, и всё это время было наполнено безудержным насилием, налётами на частные дома и лавки. В итоге Крылов ошалел от безнаказанности настолько, что посадил под домашний арест вице-губернатора Вульфа и объявил, что принимает на себя управление провинцией. В конце концов сообщения об иркутских бесчинствах всё же просочились в столицу. Императрица Елизавета Петровна приказала начать расследование действий Крылова, однако из-за покровительства влиятельного Глебова рассмотрение дела намеренно затягивалось. Ситуация кардинально изменилась лишь после воцарения Екатерины II, которая лично явилась в Сенат и потребовала немедленного и справедливого суда. В начале 1764 года Сенат признал Крылова виновным в вымогательстве, истязаниях и узурпации власти, приговорив его к смертной казни, которую императрица заменила поркой и пожизненной каторгой. Впоследствии, ходили слухи, что Крылов избежал наказания: вернувшиеся из столицы иркутяне говорили, что якобы видели бывшего следователя свободно гуляющим по улицам Санкт-Петербурга. А именем страшного коллежского асессора в Иркутске ещё долго пугали непослушных детей.
На памятнике Глебова написаны такие слова:
Александр Иванович Глебов. Основатель и строитель сего храма. Родился 1722 года. Скончался 3 июня 1790 года.
Это не оригинальная плита. Где-то здесь, скорее всего под этим же памятником, похоронена третья жена Глебова, Дарья Николаевна Франц. Пишут, что Глебов пережил её всего на шесть дней. Будучи вдовой чиновника, она первоначально нанялась в усадьбу Глебова в качестве экономки. У неё была дочь Лиза, которую в 1784 году Глебов выдал замуж за участника суворовских походов, подполковника Ивана Ивановича Бенкендорфа. Своих детей у Глебова не было, поэтому его наследницей стала эта падчерица Лиза, которая на момент написания духовного завещания была уже Елизаветой Ивановной Бенкендорф. Во второй половине 1790-х годов Елизавета Ивановна развернула в Виноградово масштабные строительные и ремонтные работы: она реконструировала старый господский дом и флигели, обновила птичник, возвела баню, разбила оранжереи и теплицы, а также основала в имении суконную фабрику, превратив усадьбу в образцовое хозяйство. При ней Виноградово стало яркой светской и литературной точкой притяжения благодаря исключительному гостеприимству владельцев. Зимой семья Бенкендорфов проживала в Москве, а на лето перебиралась в усадьбу, где постоянно гостили широко известные литературные деятели, вроде историка Николая Карамзина, поэтов Гавриила Державина, Дмитрия Веневитинова, Ивана Дмитриева, а также представителей знатных родов Вяземских и Голицыных. Особое место в жизни имения занял баснописец Иван Андреевич Крылов, который подолгу жил у Бенкендорфов в тяжелые для него периоды 1793–1795 годов и в 1803–1804 годах.
Сохранились письма, написанные Крыловым Елизавете Ивановне Бенкендорф. В одном из них он пишет о её дочери Софье:
Я никогда не ходил в Дельфы и не молился крылатым Аммоновым мальчикам. Но вам, маленький, голубоокий ангел, несравненная Софья Ивановна, кланяюсь точно так, как этим крылатым мальчикам кланялись греки. Я знаю, что вы не поймете меня, но для меня лестно, что вам перескажут, что кланяюсь вам, как ангелу.
Эта Софья, этот «маленький голубоокий ангел» давно лежит здесь. На камне, установленном над её захоронением, лаконично написано:
София Ивановна Хрущова (урождённая Бенкендорф).
Родилась 1796 года июля 17 дня. +1825 года 23 декабря.
Софья Ивановна Бенкендорф вышла замуж за Дмитрия Александровича Хрущова. Жизнь её была весьма коротка: как следует из надписей на этом надгробии, она не дожила до тридцати лет. На её жизнь пришлось разорение родной усадьбы французами. Перед приближением армии Наполеона к Москве Елизавета Ивановна с детьми уехала в Тамбов. Вещи из их московского дома были доставлены в Виноградово, что, однако, не спасло их. Французы стояли в Виноградово примерно две недели. За это время усадьба была полностью разграблена: всё ценное, съестное и всё, что можно было надеть на себя, исчезло. В господском доме, флигелях и хозяйственных сооружениях имелись разрушения, но, что должно быть сильно порадовало Бенкендорфов после возвращения, усадебные постройки не были сожжены. После отступления армии Наполеона их восстановили.
Супруг Софьи Ивановны пожелал видеть на её надгробии такую эпитафию:
Под камнем сим покоится священный прах единственного бесподобного моего друга, с которым я всё мое спокойствие и счастье в жизни похоронил навек.
После смерти Елизаветы Ивановны усадьбу унаследовал её сын, поручик Александр Иванович Бенкендорф. Под этими одинаковыми надгробиями погребены он и его супруга.
Александр Иванович фон Бенкендорф. Родился 20 января 1801 года, скончался в Баку 4 ноября 1873 года.
Всё в руках Бога.
Подобно своей матери, Александр Иванович уделял усадьбе много времени и сил. Как и мать, он использовал Виноградово в качестве летней загородной резиденции. Благодаря его многочисленным детям летняя жизнь усадьбы наполнилась оживлением, шумом и весельем. Но шли годы, дети росли и в конце концов стали взрослыми. И они охладели к родной усадьбе. Сам Александр Иванович стал стар и слаб здоровьем. В начале 1870-х годов он приехал в Баку, намереваясь заняться нефтяным промыслом. К этому делу он привлёк своих сыновей Михаила и Александра, а также своего богатого зятя П.П. Муромцева. Болезнь помешала Александру Ивановичу лично принять участие в первых аукционах по аренде нефтеносных участков на Апшеронском полуострове, которые проводились после отмены откупной системы. Его сыновья и Муромцев взяли на себя эту ответственность. После смерти он был привезён из Баку и похоронен позади Владимирской церкви в своём любимом Виноградово. Позже его наследники учредили нефтедобывающую компанию «Бенкендорф и Ко».
Елизавета Андреевна фон Бенкендорф (урождённая Чернова). Скончалась 11 ноября 1885 года.
Всё в руках Бога.
Поначалу имение досталось вдове Александра Ивановича, затем было разделено между его детьми. Наследники продали родовую усадьбу московскому купцу Бучумову. Так закончилась история владения Бенкендорфов усадьбой Виноградово, длившаяся почти столетие.
Действительный статский советник Андрей Александрович фон Бенкендорф. Родился 17 октября 1843 года, скончался 6 марта 1883 года.
Андрей Александрович Бенкендорф был одним из младших сыновей Александра Ивановича. Его женой была Евгения Александровна Шландер. У них было две дочери.
Господи, прими дух её с миром.
Под сим камнем погребено тело дочери гвардии полковника девицы Марии Ивановны Дмитриевой, скончавшейся 17 августа 1868 года на 50 году.
Девица — в данном случае женщина, ни разу не бывавшая замужем. Несмотря на популярное мнение о почти стопроцентной брачности, якобы царившей в то время, среди дворян и мещан было немало таких «девиц» и ещё больше холостяков, никогда не имевших жены. Кстати, я часто видел указание таких сведений на женских надгробиях, но ни разу не видел, чтобы на надгробии мужчины было прямолинейно написано о том, что он никогда не бывал в браке, хотя во многих случаях это могло быть понятно по косвенным признакам.
А это явно детский камешек.
Сверху, скорее всего, было написано слово «младенец». Имя уже почти стёрлось.
Колокольня здесь расположена в красивой двухэтажной башне, построенной одновременно с храмом.
Рядом стоит почти такая же башня. Она использовалась в качестве кладовой и ризницы.
Между этими двумя идентичными башнями лежат белокаменные надгробия с почти стёршимися надписями.
Под сим камнем погребено тело рабы Божией Матроны (-) ..54 года?
На этом месте я заканчиваю свой рассказ о старинном кладбище позади виноградовского храма. Если у вас есть дополнительные сведения, об упомянутых в этой публикации людях, буду рад прочитать их в комментариях.