Рубрика: Архитектура психики
Когда только поступила, то, как любой любящий свою профессию человек, рьяно отстаивала перед таксистами, случайными прохожими и бабушками в автобусе право психологии и моей будущей деятельности быть нужной и полезной. Очень часто приходилось слышать, что психология и вовсе не является наукой. Да и что далеко ходить? В медуниверситете с головы до пят «доказательные» товарищи медики тоже смотрели косо. Просто потому что, ну, у них есть мозг, сердце, анализы и еще куча всяких лабораторных методов. А мы что? Поболтать по душам, да тестики порешать?
Давайте разбираться, почему биологам, химикам или физикам «проще», и откуда все эти споры вокруг научности и доказательности психологии.
Психика изучает саму себя
В науке есть два основных понятия: субъект — тот, кто изучает, и объект — то, что изучается. В биологии ученый (субъект) изучает, например, клетку (объект). Здесь всё просто. А вот в психологии человек изучает человека, а точнее, его психику. И тогда получается, что субъект изучает субъект. Это изначально затрудняет объективную оценку данных и ту самую доказательность, на которую претендует любая научная дисциплина. Всё то, что мы наблюдаем, неизбежно искажается индивидуальной линзой субъективного восприятия как исследователя, так и исследуемого.
Критерий Поппера: вызов фальсифицируемости
Философ Карл Поппер ввёл понятие фальсифицируемости: теория научна только тогда, когда существует способ её опровергнуть. В психологии с этим часто возникает проблема. Объясню на примере: если вы не согласны с какой-то интерпретацией вашего терапевта, он может сказать, что это «сопротивление». И вот разберите, кто из вас двоих прав. Многие вещи ведь мы делаем бессознательно.
Такую теорию очень трудно доказать или опровергнуть путём эксперимента, и именно это исторически подпитывало скепсис в отношении психологии как науки.
Этический барьер и природа данных
В биологии или химии мы можем провести эксперимент в пробирке. Но в клинической психологии мы ограничены жёсткими этическими рамками. С экспериментами, особенно с долгосрочными, очень туго. Мы не можем искусственно вызвать у группы людей травму или, например, шизофрению, чтобы изучить, как она лечится. Большинство данных — это наблюдения и самоотчёты людей, а они, как известно, подвержены множеству искажений. Люди интерпретируют, помнят по-своему , скрывают. Их реакции зависят от настроения, личности исследователя, контекста и множества других факторов. Слишком много переменных, которые мы просто не контролируем.
Технологический предел
Сегодня психология активно использует нейробиологию, пытаясь увидеть психические процессы. Но и тут есть свои сложности. Мы используем ПЭТ и МРТ, чтобы наблюдать за активностью нейронов, но важно понимать: на данный момент нейровизуализация в психиатрии — это инструмент исследований, а не клинической диагностики. По снимку МРТ нельзя поставить диагноз «депрессия» или «биполярное расстройство». Эти методы помогают исключить органику (опухоли, травмы), но они пока не способны зафиксировать тонкие биохимические и синаптические изменения, лежащие в основе психических расстройств. Как говорит один из моих преподавателей, значимые изменения на МРТ можно увидеть, только если очаг/проблема у вас уровня «гвоздя в голове») К сожалению, на данный момент у науки нет аппаратуры, способной на ещё большее увеличение, чтобы увидеть тонкости, «мысль» или «чувство» в том разрешении, которое требуется для неоспоримой доказательности.
Становится ли из-за всего этого психология «ненаукой»? Напротив.
На мой взгляд, это делает её невероятно интересной дисциплиной. Психика — это не только мозг, но они неразрывно связаны между собой. Современная психология — синтез нейробиологии, математической статистики, антропологии, философии. Мы изучаем анатомические структуры, но признаём уникальность переживаний и личного опыта каждого человека.
Признание того, что психология — «сложная» в этом смысле наука, не повод для уныния. Скорее, это повод для ещё большего азартного интереса и в то же время строгой требовательности: к себе, к методам, которые я выбираю, и к выводам, которые делаю. Мы работаем с самым сложным явлением во Вселенной — человеческим сознанием (у этого понятия, кстати, даже четкой теории или определения ещё нет). И вообще, кто сказал, что человека можно запихнуть в одну книжку и понять просто? Было бы странно, если бы наше устройство можно было свести к одной формуле)