Глава 4
Мысли метались. Бежать? Некуда. Сдаться? Унизительно и чревато побоями. А где-то в глубине, под слоем паники и крема, копошилось что-то древнее, забытое за минуты смертной жизни. Ощущение абсолютной беспомощности, которого я не знал никогда, подействовало как катализатор.
— Я не хочу! — отчаянно прошептал я, глядя на сходящихся охранников. — Я не хочу, чтобы они нас нашли!
Я сжал ветчину так, что пальцы въелись в мясо. И в этот момент мир дёрнулся.
Не я дёрнулся. Не охранники. Дёрнулась сама реальность вокруг нас. Фонарь в переулке моргнул с такой силой, что лопнула лампочка, осыпав стеклянным дождём голову одного из преследователей. Тот вскрикнул и отпрыгнул.
Воздух завибрировал низким, едва слышным гулом — таким, от которого заложило уши. Ветер, которого секунду назад не было, рванул со свистом, поднимая с земли пыль и мусор, закрутив их в маленький, истерический вихрь прямо между двумя охранниками. Они заморгали, закрывая лица руками.
— Что за чёрт?! — раздался их голос, приглушённый воем внезапной бури.
Но самое странное произошло с ветчиной в моих руках. Метка «Амур» на её шкурке вдруг вспыхнула короткой яркой искрой, запахло палёной кожей и… электроникой. И свет погас. Полностью. Теперь это был просто кусок мяса.
— Ты… ты что сделал? — Гена смотрел на меня не с ужасом, а с острым, дотошным любопытством учёного, увидевшего аномалию. — Это твой реквизит? Дым-машина и световые эффекты? Круто!
В моих ушах приглушённо, как из-под воды, послышался голос Кроха, полный дикого восторга:
— Да! Да! Первый всплеск! Неконтролируемое проявление сферы влияния на локальную реальность! Баллов! Зрители в экстазе! Продолжай в том же духе, Феб, можешь ещё разок тряхнуть стариной?
Но я не мог. Я чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Сердце колотилось, в глазах потемнело, а в мышцах появилась слабость, сравнимая с той, что бывает после долгой болезни. Использовать силу в смертном теле было как пытаться запустить реактивный двигатель, крутя педали велосипеда. Энергии не хватало катастрофически.
— Я… не я… — пробормотал я, опираясь о стену.
Внизу буря стихла так же внезапно, как и началась. Охранники стояли, растерянно оглядываясь. Тот, что с прибором, тряс его и стучал по корпусу.
— Глючит! Сигнал пропал! Ветчина… или он метку снял и выбросил?
— Да забей! — отозвался второй, вытирая пыль с лица. — Место проклятое. Фонарь сам по себе взорвался! Пойдём, скажем, что он в трубу ушёл. Искать тут в темноте — только ноги сломаешь.
Недовольно пробурчав, они повернули и ушли в сторону ресторана.
Наступила тишина, нарушаемая только далёким гулом города. Мы с Геной несколько минут просто сидели, приходя в себя.
— Ну что ж, — наконец сказал Гена, спрыгивая с козырька обратно на пластиковый стол, а с него — на землю. Он поднял неповреждённую бутылку шампанского. — Добыча цела. Иди вниз, артист. Опасность миновала. Отмечать будем.
Я спустился, чувствуя, как дрожат колени. Гена уже отламывал кусок «обезвреженной» ветчины и с удовольствием жевал.
— Так что это было, Феликс? — спросил он прямо, запивая мясо глотком шампанского прямо из горлышка. — Ты не просто актёр. Ты… иллюзионист? Спецназовец в увольнении? Инопланетянин?
Я вздохнул, отламывая себе кусок. Вкус победы и спасения был невероятным.
— Я… — я замялся, но солгать не получилось. Его взгляд был слишком проницательным. — Я бог. Ну, был. Спустился развлечься. А теперь вот — без сил, в креме, с украденной ветчиной.
Я ожидал смеха, недоверия, может быть испуга. Но Гена лишь медленно прожевал, внимательно на меня глядя, и кивнул.
— Логично. Объясняет фокус с фонарём и ветчиной. А за сферу чего отвечал? Грозы, плодородия, подземного царства?
— Радуги, — мрачно признался я. — И смеха младенцев по вторникам.
Гена фыркнул, и из его горла вырвался настоящий, немного хриплый смех.
— Ха! Вот это специализация! Ну что ж, Феб-Феликс, бывший бог радуг. Добро пожаловать в мир, где за свет и цвет надо платить по счетам. У тебя есть план на ближайшую вечность… то есть, ночь?
Плана не было. Но был адрес в памяти — тот, что вложил Крох в легенду. Моя «квартира, полная долгов».
— Есть, — сказал я. — Но я, кажется, потерял ключи. И, возможно, забыл, как выглядит мой дом.
Гена допил шампанское и поставил бутылку на стол.
— Тогда пошли. Покажу, где обычно ночуют спустившиеся с небес. А по пути ты мне расскажешь про эти самые вторники. У меня теория насчёт смеха — он зависит от фазы луны и наличия в рационе бананов.
И мы пошли по ночному городу — бывший бог в размазанном креме и философ-бомж, доедающие украденную ветчину. Начинало казаться, что эта авантюра может быть не такой уж и плохой идеей.
Подписывайтесь на дзен-канал Фантастика и мистика и не забудьте поставить лайк))