Липкий страх 1974 года. Февральскую темноту разрезают фары правительственного ЗИЛа — Александра Солженицына везут в аэропорт, откуда рейсом во Франкфурт он навсегда покинет страну. Впереди — мировая слава, уютная вилла в Вермонте и легенда о непримиримом борце, всю жизнь копейки считавшем. Но были в этой картине две детали, которые портили всю благостную палитру: адвокат в Швейцарии и многомиллионное состояние, о котором в Москве знали лучше, чем сам писатель.
Как жил «нищий» классик
Сам Александр Исаевич любил рисовать образ мученика-аскета. В интервью иностранным журналистам он уверял, что единственным его доходом в СССР был скромный гонорар за повесть «Один день Ивана Денисовича». На остальное он якобы перебивался случайными заработками, экономя буквально на всем.
Однако реальность выглядела куда аппетитнее. Гонорар за знаменитую повесть составил 1 800 рублей — по тем временам сумма огромная, на которую средний советский инженер жил больше года. Плюс почти восемь тысяч рублей ему «капнуло» авансами за запрещенные цензурой романы «В круге первом» и «Раковый корпус». Даже театральные постановки его пьес приносили неплохую копейку. И конечно, Корней Чуковский — старый добрый «дедушка Корней», который при жизни помогал деньгами, а после смерти в 1969 году и вовсе оставил Солженицыну все состояние.
Главная тайна: европейские счета
Но это были лишь цветочки. Настоящий финансовый океан плескался за границей — на счетах, о которых широкая публика не догадывалась.
«Теневая» бухгалтерия Солженицына запустилась еще в 1960-х. Все началось с того, что западные издательства, скупая права на его запрещенные в СССР книги, начали переводить гонорары на счета в европейских банках. Американское издательство Harper & Row, например, выписало аванс за еще недописанный роман в 60 тысяч долларов. К 1970 году произведения Солженицына вышли уже в 28 странах мира — а значит, авторские отчисления текли рекой.
Кульминацией стал 1970 год. Нобелевская премия. Писатель, не имея возможности выехать из СССР, попросил своего заграничного адвоката перевести деньги от премии в шведский и швейцарский банки. И это был ключевой момент. Мало кто из советских граждан мог позволить себе держать личного адвоката в Европе.
Доклад Андропова: миллионер из Подмосковья
Западные журналисты позже выяснили, что на 1974 год сбережения Солженицына в швейцарских банках составляли порядка 1,8 миллиона долларов, а годовой доход доходил до 320 тысяч. Но данные, которые доложили на Политбюро, выглядели еще внушительнее.
В августе 1973 года председатель КГБ Юрий Андропов представил членам ЦК секретную справку: за 1971-1973 годы Солженицын получил от иностранных банков более 23 тысяч инвалютных рублей. А общая сумма на его европейских счетах по тем временам исчислялась астрономическими цифрами. По разным оценкам, речь шла о 8-12 миллионах долларов. Он был долларовым миллионером задолго до того, как покинул страну.
Последняя ирония
В ночь высылки, играя свою роль до конца, опальный писатель принял от сопровождающих советских чиновников «подъемные» в размере 300 западногерманских марок — сущие копейки, которые КГБ выделил ему «на первое обзаведение».
Позже, уже в эмиграции, Солженицын горько шутил, что партия любит спекулировать на том, что он стал миллионером на Западе, «забывая, что на родине он голодал». Иронии ситуации не замечал никто. Никто, кроме самих хозяев Кремля, которые прекрасно знали: у «нищего» писателя на заграничных счетах скопились миллионы, пока на его Родине миллионы же жили на 120 рублей в месяц.