Новые требования маркировать любую книгу, где хоть раз прозвучит слово о наркотиках, вызвали вполне закономерную критику. Глава СПЧ Валерий Фадеев прямо назвал эти меры имитацией реальной работы: вместо системной профилактики наркозависимости государство спускает издателям сомнительные инструкции, которые ничего не лечат, но создают массу проблем.
Издатели и Российский книжный союз уже открыто говорят об абсурде происходящего. Под проверку попадают миллионы текстов, а тысячи наименований рискуют получить предупреждающие плашки или вовсе исчезнуть с полок. В список «подозрительных» легко попадают биографии Булгакова, исследования творчества The Beatles, исторические хроники и классическая проза. Культурный пласт страны вдруг оказался на грани административного карантина.
С тезисами Фадеева трудно не согласиться. Убеждение, что надпись на обложке художественного текста или мемуаров способна снизить уровень наркопотребления, выглядит оторванной от реальности логикой. Наркомания не лечится типографскими штампами. Она требует медицины, социальной работы, просвещения и поддержки, а не перекладывания ответственности на тех, кто создаёт книги.
Фадеев здесь выступает ещё и как защитник книжного рынка, и это справедливо. Издателей, редакторов и авторов де-факто превращают в фильтрующий орган борьбы с наркопропагандой. Литературный бизнес становится минным полем, где каждый текст проверяется не на художественную ценность, а на соответствие букве инструкции. Вместо развития культуры растёт страх перед случайным упоминанием.
И ведь этот подход уже вышел за пределы книжных полок. На телеэкранах и в стримингах точно так же «обезвреживают» сигарету у волка из «Ну, погоди!» или монтажно правят кадры из фильмов о войне. Но разве в этом суть запретов? Мы боремся с видимостью, игнорируя суть, и заменяем живую культуру её стерильной копией. Запрещать нужно не слова и не образы, а системное равнодушие и привычку решать сложные вопросы простыми ярлыками.