Третий день идет нескончаемый дождь, что-то это мне напомнило. Ну, конечно же Подмосковье и Мытищи и тут я вспомнил, что ровно 48 лет назад 12 мая 1978 года я прибыл в этот город, в котором и прошли все два года моей службы. Да, летит время...
Всю долгую дорогу капитан, который нас сопровождал, пугал нас, что будем служить на Новой Земле. Особо никто и не пугался потому, что никто не знал и не представлял, что это такое - служить на Новой Земле.
Вышли на перрон Казанского вокзала Москвы и подобием строя пошагали на выход из вокзала, тут Малыш прицепился к проходящему мимо солдату с красными погонами. Вот ведь черт, еще сам не знает где и кем будет служить, а выказывает свое неприятие.
На выходе нас ждала машина и мы не перешагнули ворота КПП(тогда и слов таких не знал, только если прочитал в книгах) нас, как и положено в Подмосковье, привезли с вокзала прямо в часть, правда не на автобусе, а на ЗиЛе. Кстати, в гараже автобусы тоже были, но на них разъезжала соседняя рота. Все это будет выясняться много позже.
Сразу же завели в клуб, что на первом этаже штаба полка(это все узнается много позже), и объяснили куда мы попали, и что нас ждет в будущем.
Потом стали вызывать персонально по списку к столу где спрашивали о размерах одежды и обуви. Большинство знало только про обувь, но рядом стоял многоопытный старшина и говорил нужные цифры и ни разу не ошибся. Затем была, опять же на машине, поездка в городскую баню и на выходе мы получили свертки с одеждой, кусками материи и сапоги.
Мы быстренько переоделись в топорщащуюся форму, две белые тряпки, хлопчатобумажные оказались портянками. Отец пытался научить меня, как их заворачивать, я лишь махнул рукой придет мол, время там и научат. Но, ничего страшного, получилось с первого раза.
Притопнув новенькими сапогами я встал со скамейки огляделся, И вот тут я потерял своего друга Малыша.. Я вертел головой, но вокруг все были незнакомыми, а ведь мы с ними ехали чуть ли не неделю в одном вагоне. Может я что-то упустил и наши уже уехали, а это другие солдаты?
Друг отыскался, он был рядом, просто форма нас всех так сильно изменила... Больше событий в тот день не было, нас привезли в казарму.
С утра был подъем, обычный, еще неспешный. И вот тут начались "тяготы и лишения" воинской службы для многих - нам выдали каждому огромную кучу вещей. Там была шинель, парадная форма и ко всему этому прилагалась горсть мелких железяк и несколько пар погон. Появился плакат объясняющий где и что должно находиться.
Мать у меня портниха и я был уже знаком с какой стороны нитка вдевается в иголку, а для многих это было откровением. Но и я намучился пришивая погоны к шинели и парадному кителю. Еще были пуговицы, шевроны и годички. И конечно же петлицы...
Кстати, с этими петлицами произошел анекдотический случай уже после службы: Моя молодая супруга, имеющая химическое образование, устроилась на работу в лабораторию ВГСЧ. Получила там комплект формы и принесла домой пришить петлицы, шеврон там тоже, вроде , был.
Естественно спрашивает у меня, куда все это шьется, ни знаю, что на меня нашло, после дембеля прошло всего-то года три, и я петлицы пришил не к воротнику, а к лацканам. Они туда не очень подходили по геометрии своей, но это меня не насторожило, я немного примял ткань.
На следующий день форма вызвала смех среди горноспасателей и предположение, что я никогда в армии не служил... Пришлось ей все переделывать.
Но вернемся на КМБ, который ещё называют карантином. Когда мы закончили с портняжными делами, то начались другие, обычные для армии, дела, то есть: сон-тренаж, строевая и прочая-прочая. Я вот написал про дожди напомнившие мне о службе, а вот шли ли они в то время, когда я проходил курс молодого бойца, не помню и не вспомню.
А ведь прибыв в Подмосковье из центра пустыни Кызыл-Кум, я должен был обратить на это внимание, но вот времени на это не было. Врезалось только в память, что выходя из казармы вдали был виден шпиль Останкинской телебашни, значит Москва рядом.
Сержантом у нас был Левченко, вот он на более позднем снимке, на котором он, Малыш и старлей Буряк из ПО, в редакции окружной газеты На Боевом посту:
И начал он учить нас простым и банальным вещам. Казалось бы, невелика хитрость лечь в койку и встать с нее проснувшись поутру, ан нет, куча тонкостей. Во первых обмундирование нужно сложить определенным образом на табуретке, а проснувшись, нужно одеяло откинуть так, чтобы постель проветрилась, пока ты бегаешь на зарядке.
Но до зарядки еще далеко, сначала нужно уложиться в эти пресловутые 45 секунд, успеть надеть на себя галифе с брючным ремнем, китель тоже с ремнем, сапоги(2 шт.) и нахлобучив на голову пилотку, занять свое место в строю. Кто уложился с первого раза? И вот этот т.н. сон-тренаж длится довольно долгое время: отбой-подъем, отбой-подъем....
А тут и время к обеду, хоть какое-то разнообразие, но не тут то было. Справа в колонну по одному - бегом марш и полетели в помещение столовой, выстроились по 10 человек за столами и опять: Сесть! Встать! Сесть! Встать! Выходи строиться!
И снова: Справа в колонну по одному.... И так несколько раз, пока, наконец-то не прозвучит команда: Приступить к приему пищи и, через короткий промежуток - Выходи строиться! Наши сержанты особо не зверствовали, а вот соседней роте, вернее ее молодому пополнению, частенько на прием пищи оставалось всего несколько минут после многочисленных попыток зайти и сесть за стол как положено, по мнению их сержантов.
Мы же вернулись в помещение учебной роты и продолжили. Отбой-подъем потихоньку сместился на утреннее время и вечернее, дневное время почти целиком заняла строевая подготовка. Равняйсь! Смирно! Шагом марш! На-пра-во! На-ле-во! Правое плечо вперед! Кру-гом! Левое плечо вперед! Стой!
Потом пошли занятия с карабинами СКС. Занятия в классе. Заучивание фамилий командующих и прочих, Уставы, само собой. Еще бег, занятия в спортгородке, да и империалисты не давали покоя, засыпая окрестности ядерными бомбами. Даже когда рота мирно шла в столовую на обед или обратно, сержанты успевали крикнуть: Вспышка слева(справа, спереди, с тыла и далее по всем направлениям)!
Я вот сейчас подумал, а ведь присягу мы приняли через две недели с небольшим, 28 мая т.е. через 16 дней и за это время мы научились может и не на отлично, но на хорошо, столь многим делам и умениям.
Еще строго с внешним видом: подворотничок свежий, сапоги блестят как у кота, гимнастерка и галифе отутюжены, бляха ремня блестит ярче Солнца! Но, вынужден признать, у нас было намного легче чем пишут многие читатели. Никаких "пробитий фанер" и ночных марш-бросков. Или это уже в учебке? Но и в учебке у нас было нетрудно, скажем прямо.
Было время и письма написать. И вот 28 мая 1978 года мы начищенные-наглаженные стоим на плацу для принятия Присяги.
Был небольшой ветерок и когда я произносил Присягу, ветерком стало закрывать лист с текстом, но я зря волновался, я, да и не только я, выучил его наизусть. Было пару человек, которые от волнения пытались приложить левую руку к виску или пойти с правой, но ничего страшного не произошло.
В этот день смог приехать и главное найти меня мой друг, который учился в Москве. Конкретно о месте службы что я мог написать, ни улицы, ни района города я еще не знал, написал лишь, что за забором части какая-то высокая вышка... Главное он меня нашел и все два года приезжал проведать регулярно.
Из нашей учебной роты в Мытищах остались далеко не все, операторы РЛС и планшетисты, а это были ребята из Зарафшана, они в ДОСААФ прошли обучение, разъехались по "точкам", нашим отдельным ротам. Многие водилы после 500 км. марша остались в автовзводе...
А нас с Малышом, на следующий день после Присяги, вызвали в штаб к Начальнику связи полка м-ру Курскому А.С. Он и спросил у меня, хотел бы я остаться служить в Мытищах при штабе полка, ответил согласием при условии, что служить буду вместе с другом. Майор пытался втолковать мне, что его интересует только согласен ли я, но так как я твердил упрямо, что, да, согласен, но вместе с другом. Он с тем же вопросом обратился к Малышу.
Получив и там такой же ответ, майор махнул на нас рукой и отправил писать письма родным, что служить мы будем в Мытищах.
Какой же это кайф, когда у тебя появилась крыша! Наша рота в это время вышагивала по плацу как раз перед штабом, подчиняясь командам сержанта. Мы же сказав ему о приказе майора писать письма, отправились в курилку и оттуда наблюдали за потеющими на строевых занятиях сослуживцах.
Потом была недолгая учебка в кабельной роте в Балашихе и возвращение в уже родную часть...