Майю Плисецкую спустя 11 лет после смерти похоронили в Москве на Новодевичьем кладбище. Хотя сама балерина просила, чтобы ее прах развеяли. Она очень сильно не хотела, чтобы посторонние люди приходили к ее могиле как в музей.
Но волю артистки нарушили. А родственники в это не вмешались. Еще в ноябре прошлого года, когда встал вопрос о погребении балерины, ее родной брат Азарий Плисецкий просто отмахнулся от этой проблемы. Он отметил, что вопросом похорон Майи Михайловны занимается Большой театр.
Выходит, что не зря балерина всю жизнь опасалась кровной родни. Однажды даже Плисецкая на вопрос о том, чего она больше всего боится, неожиданно для всех ответила: "Родственников". По словам артистки, ее близкие "претенциозны и обидчивы".
Родни у Майи Плисецкой было много. Ее дед по материнской линии — стоматолог, Михаил Борисович Мессерер — от двух браков имел 12 детей. Он был евреем, родившимся в Литве. Всем отпрыскам Мессерер дал звучные библейские имена, которые, как считала Плисецкая, принесли их обладателям не счастье, а очень много горя. Судьбы всех представителей рода сложились трагически.
Михаил Мессерер, как говорила балерина, страдал "родственникоманией". Дед Плисецкой считал, что люди, связанные кровными узами, обязаны жить дружно, приходить на помощь по первому зову и отдавать предпочтение родне даже в рабочих вопросах. Этой "бациллой" Михаил Борисович "заразил" свою дочь Рахиль — мать прославленной танцовщицы. Майя Михайловна позицию родительницы и деда не разделяла, она презирала кумовство.
Самые запутанные отношения у Плисецкой сложились с тетей — звездой Большого театра Суламифь Мессерер. Родственница травила и унижала Майю. Тетушка, которую балерина называла сокращенно Мита, делала окружающим много добра, но требовала за это очень высокую плату. Суламифь Мессерер подолгу истязала упреками тех, кому помогла.
"У Миты я жила, когда мать посадили в тюрьму. И совершенно обожала ее. Не меньше, чем мать, иногда, казалось, даже больше. Но она, в расплату за добро, каждый день, каждый день больно унижала меня. И моя любовь мало-помалу стала уходить. Это она заставила меня разлюбить ее", — писала в мемуарах Плисецкая.
Мессерер постоянно напоминала племяннице, что та ест ее хлеб, спит на ее кровати и носит ее одежду. Суламифь твердила, что Майя обязана ей буквально всем. Дескать, именно она не дала забрать девочку в детский дом. Плисецкая до поры до времени терпела, а потом взбунтовалась.
"Моя тетка требовала, чтобы я у нее занималась. А мне не подходил ее класс. Требовала, чтобы я танцевала с ее сыном, внушив ему, что он лучше Нижинского. Я этого не сделала", — говорила позже Майя Михайловна журналистам.
Большой головной болью Майи Плисецкой был и брат отца — Израиль Менделевич Плисецкий, который после эмиграции в Америку сколотил состояние и назвался Лестером Плезентом. Эта кровная связь сломала жизнь родителям балерины. "Родственники за границей", так они именовались в вопросниках бесчисленных анкет, были великой провинностью", — вспоминала звезда Большого театра. Отец Плисецкой, Михаил Эммануилович, напомним, был расстелен в 1938 году, а мать была сослана в Казахстан в Акмолинский лагерь жен изменников Родины.