- Лариса Александровна, надеюсь, это шутка такая, - Наталья отодвинула тарелку, аппетит пропал мгновенно.
- Какие могут быть шутки, дорогая! Вот ты сейчас за ужином сидишь и ешь супчик, который сварен из продуктов, купленных на мои деньги! - голосила свекровь.
- Лариса Александровна, Боря покупал продукты, - хмыкнула Наталья.
- Боря мой сын, он не в счёт!
- Ну, он также мой муж и должен обеспечивать меня, - парировала Наташа.
- Мам, дорогая, хватит ругаться, я вас обеих прокормлю, - улыбнулся Боря.
Борис думал, что его мягкая улыбка, как всегда, сгладит углы. Но он ошибся. Лариса Александровна, и без того взвинченная, восприняла его слова как предательство.
— Ах, прокормишь?! — взвизгнула она, резко отодвинув стул. — На свою-то зарплату ты едва себя прокормишь, не говоря уже о нахлебнице! Нет уж, милый мой, пока она сидит на моей жилплощади и пользуется моей кастрюлей, пусть платит!
Наталья медленно встала. Внутри у неё всё кипело, но голос звучал обманчиво спокойно:
— Лариса Александровна, давайте проясним. Я не «сижу на вашей жилплощади». Мы с Борей — семья. И переехали мы к вам временно, потому что ваш сын настоял, чтобы помочь вам с ремонтом и здоровьем. Или вы забыли, у кого радикулит разыгрался?
— Не смей переводить стрелки! — свекровь ткнула пальцем в Наталью. — Ты здесь никто! Пришла на всё готовенькое! Поэтому будь добра: завтрак — пятьсот рублей, обед — семьсот, ужин — восемьсот. Итого две тысячи в день. Либо готовишь сама из своих продуктов после работы и не смей прикасаться к моей плите!
Наталья горько усмехнулась. Она работала маркетологом и получала вдвое больше, чем Боря, но свекровь упорно считала её «девочкой на побегушках».
— Лариса Александровна, — ледяным тоном начала Наташа, снимая с вешалки пиджак. — Вообще-то, эту кастрюлю и эту плиту нам с Борей подарили на свадьбу мои родители, вашу рухлядь выкинули. Так же, как и холодильник, битком забитый едой, которую, к вашему сведению, я заказываю через доставку, пока вы смотрите сериалы.
— Наташа, не надо, — жалобно проблеял Боря, вжимая голову в плечи. Он напоминал испуганного хомяка.
Но Ларису Александровну понесло. В ее голове факты и логика уже проиграли битву истерике.
— Да плевать я хотела на твои подачки! — взревела она. — Ты тратишь деньги моего сына! Из-за тебя он забыл родную мать! Ты ещё и огрызаться смеешь, змея неблагодарная?
Это было последней каплей. Наталья замерла на полпути к двери. Медленно, словно хищница, она обернулась. Улыбка исчезла с её лица. Взгляд стал колючим и холодным, как у человека, который только что принял окончательное решение.
— Знаете что, Лариса Александровна... — голос Натальи звенел металлом. — А пошли-ка вы к чёрту.
На кухне повисла гробовая тишина. Даже часы на стене, кажется, перестали тикать. Боря открыл рот, но не смог издать ни звука. Он просто смотрел, как его жена произносит эти слова, и в его глазах плескался ужас пополам с удивлением.
— К-как ты сказала? — прошептала свекровь, схватившись за сердце. — Боря, ты слышал?! Она послала твою мать! Она меня убить хочет!
— Вы абсолютно здоровы, Лариса Александровна, только что орали так, что на лестничной клетке, наверное, побелка осыпалась, — отчеканила Наталья, поправляя сумку на плече. — Так вот. Пошли вы к чёрту со своими прейскурантами на суп, со своей манией величия и со своим «Боря не в счёт».
Боря наконец очнулся и вскочил, опрокинув чашку с чаем.
— Наташа, немедленно извинись! Это же моя мама! Ты перегибаешь! — закричал он, но в его голосе было больше страха перед матерью, чем злости на жену.
— Твоя мама? — Наталья истерически рассмеялась, но в смехе этом слышались слёзы обиды. — Боря, оглянись! Твоя мама только что пыталась сделать из меня квартирантку-рабыню в доме, который обставлен на деньги моих родителей. И ты сидел и молчал! Ты не сказал ни слова, пока она называла меня нахлебницей и змеёй.
— Мамуль, ну ты же не хотела... Мамуль, она просто погорячилась, — засуетился Боря, переводя взгляд с пылающей яростью матери на ледяную жену.
— Ничего я не погорячилась! — взвыла свекровь, наконец нащупав в кармане халата телефон. — Алё, полиция? Ко мне домой ворвалась бандитка, угрожает, посылает меня матом, отнимает квартиру! — запричитала она в трубку, картинно хватаясь за грудь.
Наталья подошла к мужу почти вплотную. Она больше не кричала, но от её тихого голоса мурашки бежали по коже.
— Знаешь, Борь, я сейчас поняла страшную вещь, — сказала она с горечью. — Я семь лет пыталась заслужить уважение этой женщины. Готовила, убирала, терпела, откладывала на наше отдельное жильё, хотела оплатить ей операцию. А ты... Ты не муж. Ты просто её сын. И я больше не хочу быть третьей лишней в этом бедламе.
— Ты что, уходишь? Вот прямо сейчас? На ночь глядя? — Боря растерянно смотрел, как она накидывает пальто. — А как же я? А как же мы?
— «Мы» умерли, Боря. Примерно в тот момент, когда твоя мама назвала сумму за ужин, а ты ей улыбнулся и предложил «всех прокормить», как клоун в цирке. Прощай.
— Скатертью дорога! — злорадно крикнула Лариса Александровна, но, увидев, что сын так и стоит столбом и не бежит возвращать жену, внезапно замолчала.
Наталья вышла в из квартиры. Хлопнула входная дверь.
- Ушла, - тихо прошептал Боря.
- Ой, сынок, да куда она денется, - махнула рукой свекровь. - Через час вернётся.
Однако в тот вечер Наталья так и не вернулась. Абдулла, с которым она познакомилась в баре, не потребовал с неё денег за ужин, а его внутренней мир куда больше, чем у Бориса.