Чемодан с лязгом проехался по линолеуму и вылетел прямо на лестничную клетку. Следом за ним полетели зимние ботинки.
— Давай, Гена. Шуруй! На выход с вещами, — ледяным тоном процедила я, перегораживая дверной проем. — И прямиком к своей ненаглядной Леночке шагай. Будешь там теперь официально жить, в ее ипотечной квартире. Все равно метры наполовину тобой выкуплены, чего уж скромничать.
Гена часто-часто заморгал. Воздух глотнул жадно, как выброшенный на берег карась, да так и застыл у лифта. Глаза его нервно метнулись к моим рукам. К потертой красной записной книжечке, которую я сейчас брезгливо держала за краешек.
Его аж передернуло от злости.
А ведь еще вчера утром ничто беды не предвещало.
****
Стояла я у раковины в старом застиранном халатике. На плите булькали пустые щи из свежей капусты. Мяса в кастрюле не было ни грамма. Я по пятницам вообще выгадывала, покупала сосиски какие-нибудь по желтому ценнику в «Магните», потому что дотянуть до зарплаты было элементарно не на что.
Геннадий сел за стол. Хлеб отломил, ложкой в тарелке поболтал и брезгливо так сморщился.
— Опять пустая вода? Нин, ну сил уже нет это хлебать изо дня в день. Кинула бы косточку хотя бы для навара! Я на заводе смену отпахал, мужику мясо нужно нормальное, а не эта трава! Не корова же я, травоядная.
— Косточку? — я бросила мокрую губку в раковину. — А на какие шиши я тебе косточку куплю, Ген? У нас квитанция за отопление просрочена! Я сапоги в ремонт ношу третий раз зашивать, потому что подошва отваливается! А новую обувь мне купить не на что. На твой оклад заводской да мои гроши сильно не разгуляешься.
Гена тяжко вздохнул и глазки к потолку закатил. Обиженный труженик.
— Нин, ну кризис сейчас везде. Премии порезали у нас в цеху капитально. Надо просто перетоптаться как-то, пояса затянуть. Справимся. Главное не ныть.
Ну я и затягивала. Верила же мужу.
А вечером полезла на лоджию — там соленые огурцы с лета стояли, надо было достать баночку к ужину. Хоть чем-то нашу скудную трапезу разнообразить… Потянулась через его рабочий стол, зацепила локтем тяжелый пластиковый ящик с инструментами. Ящик полетел вниз. Дно старое пластиковое с хрустом треснуло о бетон, замки отскочили.
Я присела собирать плоскогубцы, винтики и гвоздики, которые с веселым звоном раскатывались в разные стороны, а там...
Из-под двойного фальшивого дна, вместе с изолентой, на пол посыпались деньги.
Новенькие пятитысячные бумажки. Много бумажек, плотно стянутых толстыми черными резинками для денег. А рядом плюхнулся красный блокнотик.
Открыла я его и осела прям на холодный пол. Как медуза сползла и расплылась.
Внутри знакомым кривоватым почерком было написано:
«Февраль. Перевод Ленке на ипотеку — 40 000 рублей».
«Сентябрь. Добавил Леночке на ремонт санузла — 55 000».
А в самом низу оптимистично выведено красной пастой: «Осталось загасить двести тысяч и свободен».
Меня словно обухом по голове ударили.
Леночка. Это сводная сестричка мужа от второго брака покойного свекра. Тридцатилетняя девица, инфантильная такая фифа, которая работу «по призванию» всё найти не могла. Всё себя искала…
Получается, пока я чаинки вываривала в кружке, полоща пакетик, штопала колготки и ужимала свои аппетиты, мой Гена жалел чужую великовозрастную дитятку? Он прятал реальную получку на балконе и тянул ее многомиллионную ипотеку в обход нашего семейного бюджета!
— А ну отдай блокнот сюда!! — дикий визг Гены вырвал меня из воспоминаний в холод подъезда.
Муж рванулся ко мне, сжимая кулаки.
— Что, посмотрела? Молодец! Это моя родная кровь вообще-то! Девчонке тридцать лет, ни мужика толкового, ни работы, ей ипотека тяжело дается!! Мужик обязан помогать своим!
Я с усмешкой посмотрела на багрового супруга.
— Надо же. Своим он обязан помогать. А жене пустые щи хлебать велел, да? Что ж ты «сложной ситуацией» мне в глаза врал про порезанные премии на заводе? Леночка-то на маникюры дорогие да в кафе не забывает ходить с твоих братских «алиментов». Хватит благотворительности за мой счет. Собирай свои манатки в чемодан и вали.
— Деньги отдала!! Быстро!! Мое!! В полицию напишу на тебя! — муж орал так, что эхо звенело, рикошетя от стен подъезда.
Я показательно и с удовольствием похлопала по оттопыренному карману халата. Пачки приятно пружинили через ткань.
— Полиция? Ну-ну. Давай вызовем. И заодно проверим, с каких это скромных «кризисных» заработков обычного мастера на заводе в балконном тайнике лежат суммы в сотни тысяч? Может ты и налоги с этих бабок платишь? Откуда тогда долги по коммуналке? Вот налоговая-то обрадуется! Иди-иди, жалуйся, Гена. Считай, что половину я изъяла в качестве оплаты коммуналки и тех сосисок, которыми я тебя три года из жалости кормила.
Щелк. Засов в тяжелой металлической двери мерзко лязгнул, навсегда отсекая крики с площадки.
Выдохнула. Я достала из кармана рыжие шуршащие купюры. Пахнут так классно. Типографской краской. Иду на кухню. Первым делом я этот суп капустный, на который уже смотреть не могу, вылью в унитаз. А завтра в обед пойду на рынок за самой хорошей парной говядиной и закажу новые зимние сапоги, прямо сейчас. Наконец-то можно ослабить пояс, который столько лет требовалось «подзатянуть».
🎀Подписывайтесь на канал. Ставьте лайки😊. Делитесь своим мнением в комментариях💕