Гости из тридцатилетней давности
— Мама, это мой жених, — сказал Артём, и Ольга обернулась.
Она ждала эту минуту весь день. Готовила с утра — пирог с капустой, селёдку под шубой по бабушкиному рецепту, отварила картошку, накрыла стол на шестерых. Артём предупредил неделю назад: придут вчетвером, с родителями. Невесту звали Карина, и Ольга уже месяц повторяла про себя это имя, чтобы при встрече не запнуться.
Карина стояла на пороге. Худенькая, тёмные волосы до плеч, лёгкое серое платье. Симпатичная. Ольга секунду смотрела на неё, искала, на кого похожа, — и не нашла.
— Здравствуйте, Ольга Николаевна. Очень рада.
— И я. Проходите.
За Кариной в коридор вошла невысокая полная женщина в шёлковой блузке.
— Светлана. Очень приятно.
— Ольга. Раздевайтесь.
И тогда из-за её плеча шагнул мужчина.
Ольга узнала его раньше, чем увидела всё лицо. По плечам узнала. По тому, как он чуть наклонил голову, входя в дверной проём.
Это был Аркадий.
В кухне стало тихо. Не в той тишине, когда никто не говорит, а в той, которая бывает внутри головы. Ольга слышала, как у соседей включился лифт. Как Артём говорит что-то Карине, кажется про вешалку. Как Светлана снимает пальто.
— Оль, — сказал Аркадий, — давно не виделись.
— Давно.
Артём посмотрел на мать.
— Вы знакомы?
— Знакомы, — ответил Аркадий раньше, чем Ольга успела открыть рот. — Очень давно. В институте.
— Ничего себе совпадение, — сказала Светлана. — Я и не знала.
— Я тоже не знал, — Артём улыбнулся. — Мам, ты чего, садись.
Ольга села. Артём, видимо, решил, что это от волнения встречи с будущей невесткой. Карина смотрела на неё внимательно. У Карины глаза были тёмные, как у отца.
Ужин Ольга помнила обрывками. Кто-то налил ей вина. Светлана рассказывала, какая у них замечательная дочь, как они с Аркадием познакомились в санатории в Кисловодске, как Карине было полгода. Аркадий молчал, ел селёдку, иногда поднимал глаза на Ольгу — и опускал.
— А вы, Ольга, в институте на каком факультете? — спросила Светлана.
— На филологическом.
— А Аркаша на философском! Вы, наверное, в одной общаге жили?
— В одной, — сказала Ольга.
Артём положил руку на руку Карины. Карина улыбнулась ему.
— Мам, ты пирог принесёшь?
— Сейчас.
Ольга встала, ушла на кухню. Там была одна. Села на табурет у окна, посмотрела в стекло. За стеклом было лето, девять вечера, светло ещё. Двадцать восемь лет. Она думала, что давно забыла, как он сидит за столом. Как держит вилку. Как смеётся.
В кухню вошла Карина.
— Ольга Николаевна, давайте я помогу.
— Спасибо, я сама.
— Я так и думала, что вы знакомы, — сказала Карина.
Ольга повернулась.
— С чего?
— Папа, когда узнал ваше имя и отчество, странный стал. Я спросила — он сказал, мол, кажется, помню такую. Я ему не поверила.
Ольга посмотрела на девушку. Карина не давила, не выпытывала. Просто стояла у косяка и говорила.
— Карина, ты Артёму сказала?
— Нет.
— Не говори.
— Хорошо.
— Спасибо.
Карина кивнула и взяла со стола пирог. Понесла в комнату. Ольга постояла ещё минуту, поправила волосы перед чёрным окном и пошла за ней.
Гости ушли в одиннадцатом часу. Артём остался — помочь с посудой, как обещал. Ольга мыла, он вытирал. Долго молчали.
— Мам, ты как?
— Нормально. Устала.
— Тебе Карина понравилась?
— Хорошая девочка.
— Мам, я её правда люблю.
— Я вижу.
Он постоял с тарелкой в руках.
— Ты что-то скрываешь.
— Ничего, Тёма. Просто давно никого не принимала, отвыкла.
— Ладно.
Он поверил. Или сделал вид. У них так было принято — не лезть друг к другу, когда видишь, что человеку плохо. Это от Игоря пошло, не от неё.
Артём ушёл около полуночи. Ольга вернулась на кухню, села к столу, налила остывшего чая. На столе ещё стояла Аркадиева чашка с недопитым чаем. Она взяла её, вылила, помыла. Поставила в шкаф.
Тогда зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Оль, это я.
— Я поняла.
— Можно завтра встретимся? Где-нибудь.
— Зачем?
— Поговорить.
Ольга помолчала.
— Завтра не могу. В субботу, если надо. В сквере на Гоголевском в три.
— Приду.
Она положила трубку. Села. Посидела минут двадцать. Потом достала из шкафа коробку — старую, обувную, в которой лежали какие-то бумаги. Открыла. Сверху — Игорева фотография, школьная Артёмова, документы. Под ними — пачка писем. Двадцать восемь лет назад. Аркадиев почерк. Ольга подержала пачку в руках и положила обратно. Закрыла коробку.
Спать легла в третьем часу. Не плакала. Просто лежала и смотрела в потолок.
В субботу было жарко. Аркадий сидел на лавке с краю аллеи, в светлой рубашке. Постарел, но не сильно. Ольга подошла, села рядом, не близко.
— Оль, я не знал.
— Я тоже.
— Когда Карина мне сказала — Артём Игоревич, мать Ольга Николаевна, — я не сразу сообразил. Думал — мало ли. А потом понял.
— И что?
— И ничего. Они любят друг друга.
— Я знаю.
Они посидели. Мимо прошла женщина с коляской. Где-то лаяла собака.
— Аркаш, ты тогда почему уехал?
Он посмотрел на свои руки.
— Мать заболела. Я в Краснодар сорвался, думал — на месяц. Не вернулся. Потом стыдно стало звонить. Потом совсем поздно.
— Письма не отправлял?
— Писал, не отправлял. У тебя они откуда?
— Одно ты прислал. Я ответ написала, не отослала.
— Понятно.
Ольга смотрела на тополиный пух. Его было много в этом году.
— Аркаш, ты Свете расскажешь?
— Расскажу, — сказал он, — сегодня.
— Зачем?
— Чтобы она не узнала случайно. И чтобы не было между нами этого. Дети женятся. Мы будем видеться.
— Будем.
— Оль, я тебя тогда любил. Просто чтоб ты знала. Не потому что нужно сказать. А чтобы было сказано.
Ольга кивнула.
— Аркаш, я тебя тоже. Но Игорь был лучше.
— Я не сомневаюсь.
Они посидели ещё минут пять. Потом она встала.
— Ну, до свадьбы.
— До свадьбы.
Ольга пошла к метро. Не оборачивалась. И он не оборачивался — она знала, не глядя.
Свадьбу играли в конце сентября. В небольшом ресторане у реки, человек на сорок. Артём в костюме был непривычно взрослый, Карина в простом белом платье, без фаты. Ольга сидела за столом родственников жениха, напротив — Аркадий и Светлана.
Светлана за две недели до свадьбы позвонила Ольге сама. Сказала: «Оль, мне Аркаша всё рассказал. Я хотела, чтобы ты знала, что я знаю. И что это в прошлом. Будем дружить?» Ольга сказала: «Будем». И это было правдой — Светлана оказалась лёгкая, не цепляющая.
На свадьбе Артём подошёл к матери в перерыве между танцами.
— Мам, ты весь вечер какая-то задумчивая.
— Сын женится. Положено.
— Тебе Карина теперь точно нравится?
— Точно.
— Я её правда люблю, мам.
— Я знаю, Тёма. Иди, она тебя ищет.
Он ушёл. Ольга осталась одна за столом, посмотрела на молодых, которые что-то говорили друг другу у окна. Карина смеялась — у неё, оказывается, была отцовская улыбка, левым углом рта.
Подошёл Аркадий, поставил перед Ольгой бокал.
— Шампанское. Сама ведь не возьмёшь.
— Спасибо.
— За них, — сказал он.
— За них.
Они чокнулись, и он отошёл к Светлане. Ольга сделала глоток. Шампанское было сухое и холодное. За окном начинался дождь — мелкий, осенний, не из тех, что портят свадьбу.
В кармане жакета лежал старый ключ от квартиры на Малой Бронной — общежитие давно стало гостиницей, но ключ Ольга так и не выкинула. Она его не доставала. Просто чувствовала пальцами, что он там.