— Андрей, я тебя нормально прошу, — Ирина стояла в дверях спальни с рулоном обоев в руках. — Давай в выходные переклеим обои. Тут в углу уже шов отошёл, у батареи всё жёлтое, и мне реально неприятно тут просыпаться.
Я поднял голову от телефона и посмотрел на стену. Ну обои как обои. Да, старые. Да, угол чуть отходит. Но не падают же.
— Ир, ну держатся же, — сказал я. — И так нормально.
Ирина стояла и сверлила меня взглядом.
— “И так нормально”… — повторила она медленно. — Андрей, ты понимаешь, что ты это говоришь постоянно?
— А что, не так? — я пожал плечами. — Обои не отваливаются, шкафы не сломаны, свет и вода дома есть. Что тебе не нормально тут?
Ирина положила рулон на пол, скрестила руки и посмотрела на меня уже не раздражённо, а устало. Это было хуже.
— Мне не нормально, что у нас в квартире всё держится на честном слове, — сказала она. — Мне не нормально, что я хочу обновить хотя бы спальню, а ты делаешь вид, будто я прошу золотые унитазы. Это же просто обои.
— Вот именно, что просто обои, — ответил я. — Зачем из этого делать проблему?
Ирина резко выдохнула.
— Ты меня вообще не слышишь.
Я усмехнулся, хотя внутри стало неприятно.
— Я тебя слышу. Просто я не понимаю, почему тебя вдруг так разносит с этого. Мы живём нормально. Я работаю, деньги приношу, ребенка не бросаю, по дому всё делаю.
— Ты говоришь это так, будто я должна за это благодарить, — Ирина подняла брови. — “Я не пью, не гуляю, деньги приношу” — это базовый набор мужчины, Андрей, а не достижение. И это не повод забить на всё остальное.
— А “всё остальное” — это что? — я тоже начал заводиться. — Ремонт ради ремонта? Чтобы как у Светки? Чтобы фотки в соцсети выкладывать?
— Господи… — Ирина махнула рукой. — Ты опять. Ты любую мою просьбу переводишь в “Светку” и “соцсети”. Мне не Светка нужна. Мне нужно, чтобы мы жили лучше, стремились к чему-то.
Я хотел ответить “перебесишься”, но не успел.
Ирина наклонилась, прижала ладонью этот отклеившийся угол. Удержала — и он снова отпружинил назад.
— Видишь? — сказала она тихо. — Даже обои уже не хотят держаться.
Я посмотрел на этот угол и почему-то почувствовал злость. За то, что меня опять делают виноватым.
— Ир, — сказал я уже жёстче. — Давай без этих драм. Мы взрослые люди. У нас ребенок. Сейчас не до тупых хотелок.
Ирина резко подняла голову.
— Вот! — сказала она. — Вот это и есть самое страшное. Ты живёшь так, будто “хотелки” — это что-то стыдное, ненужное. Но это не так, Андрей!
Она взяла рулон и поставила его в коридор, прямо у стены.
— Пусть стоит, — сказала она. — Может, ты когда-нибудь заметишь.
И вышла. А я остался один в спальне, не понимая, чего она так пристала к этим обоям.
*****************
Вечером мы ужинали молча. Дочка возилась с игрушками на ковре, что-то напевала. Я нарезал хлеб, Ирина машинально мыла тарелки. В какой-то момент она выключила воду и сказала:
— Андрей, ты помнишь, что я тебе говорила, когда мы познакомились?
Я поднял глаза.
— Что именно?
— Я говорила, что мне важно двигаться вперед, развиваться, — сказала она. — Что я не хочу жить “как получится” или "как все". Ты тогда смеялся и говорил: “Всё наживем, Ир”.
— Ну так и нажили, — ответил я, проведя рукой по кругу, показывая, что у нас вообще-то квартира есть. Своя.
Ирина усмехнулась. Тоже без злости.
— Мы нажили старую развалюшку-квартиру, Андрей. Которая требует ремонта.
Я хотел отмахнуться, но она продолжила:
— Я выходила за тебя, потому что мне казалось, что ты обеспечишь надежный тыл. Потому что ты не болтал, а делал. Ты мог прийти, починить моей маме розетку, и это было… круто. С тобой было спокойно.
Я кивнул, и внутри даже стало теплее.
— Я думала, — сказала Ирина, — что со временем ты захочешь большего. Не “Мерседес” и виллу. А просто… большего. Понимаешь? А ты как будто застрял на одном месте и гордишься этим.
Я отложил нож.
— Ир, — сказал я, стараясь говорить спокойно, — Просто я не гонюсь за этими вашими успешными успехами. Я не хочу влезать в кредиты, чтобы потом трястись и думать, как их оплачивать. Я не хочу жить ради картинки. У меня всё есть, мне хватает.
— Тебе хватает, — повторила Ирина и посмотрела на меня прямо. — А мне — нет.
— Чего тебе не хватает? — я не выдержал. — Скажи конкретно. Я работаю. Дочке всё покупаем. Я в доме всё делаю. Что не так?
Ирина присела за стол и вдруг сказала совсем тихо:
— Да всё не так!
Она поднялась и пошла в комнату, а я остался на кухне с ощущением, что меня пытаются заставить быть другим человеком.
**************
Если подумать, мы действительно были разными с самого начала.
Я — электрик, простой мужик. Мне важно, чтобы дома было спокойно. Я люблю, когда всё понятно: есть работа, есть зарплата, есть свои дела.
Я не люблю шум и суету. И не понимаю людей, которые всё время куда-то бегут, чтобы “жить красиво”, а потом жалуются, что устали.
Ирина — ухоженная, аккуратная, со вкусом. Она работает медсестрой в стоматологии. Ей важно, чтобы всё было красиво, уютно, шумно, через край!
Мы встретились на дне рождения у общих знакомых. Я тогда помог хозяину с проводкой — у него выбило автомат, и все бегали, паниковали.
Ирина подошла ко мне, посмотрела на мои руки, на отвертку и улыбнулась:
— Наконец-то нашелся настоящий мужчина. А то надоело в темноте сидеть.
Я тогда сказал:
— А вы что, боитесь темноты?
— Я боюсь, когда нет плеча, на которое можно опереться, — ответила она и засмеялась.
Мне понравилось, что она не жеманничает. Не строит из себя принцессу. С ней было легко.
А ей понравилось, что я не болтаю. Не обещаю лишнего. Просто делаю.
Ирина потом сама говорила:
— С тобой спокойно. Ты как стена.
Тогда это было комплиментом. А сейчас, кажется, стало проблемой.
*******************
На следующий день я пришёл с работы и увидел, что рулоны обоев всё ещё стоят в коридоре.
Я прошёл мимо и сказал, как бы между делом:
— Ир, я же говорил: там ещё грунтовка нужна, клей, времени надо много. Сейчас мне не до этого.
Ирина стояла у плиты и даже не повернулась.
— А когда будет до этого, Андрей?
— Когда прижмёт, — ответил я привычно.
Ирина медленно повернулась и сказала так спокойно, что мне стало не по себе:
— Меня уже прижало. Только тебе всё равно. Давай наймем рабочих.
Я хотел отшутиться, но не получилось.
— Ир, ну хватит. Ты знаешь же, денег сейчас нет. Это же просто… — я запнулся. — Просто обои.
Она кивнула.
— Да. Для тебя это просто обои. А для меня — это знак. Что я могу хоть что-то хотеть в этом доме! Или не могу, в конце концов!
Я открыл рот, чтобы сказать: “конечно можешь”, но тут же понял, что словами уже не отделаюсь.
И именно это меня пугало.
**************************
В тот вечер к нам пришли гости.
Подруга жены Светка с мужем Димой. И мой приятель Славка.
Я, честно, не горел желанием, но Ирина сказала:
— Пусть придут. Посидим, поболтаем.
Светка влетела с тортом и коробкой конфет, сияющая, шумная.
— Ну что, хозяева! — сказала она. — Мы только из Турции! Ой, ребят, это вообще… ну кайф! Второй раз за год на море были, представляете?
Дима поставил пакет на стол и достал ключи.
— А мы, кстати, машину поменяли, — сказал он как бы между делом, но так, чтобы все заметили. — Ну, не прям новую взяли, но почти. В кредит, да, но зато спокойно будем пару лет кататься. Сели и поехали, не думая про ремонт.
И тут они начали показывать фотки. Море, отель, лежаки, коктейли, всё такое из серии “жизнь удалась”.
Параллельно Дима рассказывал про машину:
— Там подогрев руля, камера, всё. Я раньше думал — ну зачем мне эти навороты? А потом понял: мы же живём один раз. Хочется, как люди ездить.
Слава поддакнул:
— Да, брат, лучше платить и ездить нормально, чем каждый раз ждать, заведётся или нет.
Я дико хотел вставить свою любимую лекцию про “кредитную кабалу” и, честно, не удержался.
— Ну вы, конечно, молодцы, — сказал я. — Только я не понимаю, зачем так загоняться? Кредит на машину, деньги в Турции последние потратили… Потом будете ныть, что приходится впахивать, чтобы долги отдать.
Светка рассмеялась:
— Андрей, ну ты как дедушка! Мы не загоняемся. Мы просто хотим жить красиво!
Дима посмотрел на меня спокойно:
— Слушай, я тоже не фанат кредитов. Но мне надоело постоянно чинить свою тачку. Я хочу, чтобы семье было удобно.
Я хотел ответить: “удобно — это когда семья без долгов”, но в этот момент услышал, как Ирина вдруг тихо сказала:
— Вот. Хоть кто-то думает об удобстве для семьи.
Она сказала это не гостям. Она сказала это как будто сама себе.
Я посмотрел на неё.
Жена сидела с натянутой улыбкой, смотрела на фотки, кивала, но глаза у неё были пустые. И это меня почему-то насторожило.
Светка, как обычно, не заметила ничего и продолжала:
— Ир, ну вы тоже могли бы сгонять куда-нибудь. Ну хотя бы раз в год. Ты же так любишь море и красивые пляжи!
Ирина улыбнулась и очень спокойно ответила:
— Да. Люблю.
Я уже приготовился, что она начнёт спорить со мной при гостях, но она не стала. Она просто смотрела на стол, на торт, на наши старые обои в прихожей, на рулоны, которые торчали у стены, и молчала.
А я вдруг поймал себя на мысли: раньше она бы уже взорвалась. А сейчас — нет, сидит молчит.
И это было странно.
Когда гости ушли, в квартире повисло напряжение.
Я поставил чашки в раковину и сказал раздражённо:
— Ну вот. Опять приходили хвастаться. Насмотрелась на фотки из Турции?
Ирина стояла в коридоре рядом с этими рулонами. Потрогала их рукой, как будто проверила, что они всё ещё тут.
Потом повернулась ко мне и сказала спокойно:
— Андрей, я ухожу.
Я сначала даже не понял.
— В смысле уходишь? Куда?
— К маме, — сказала она. — С дочкой.
— На пару дней? — спросил я и сам услышал в голосе надежду.
Ирина усмехнулась. Без злости.
— Нет. Не на пару дней.
— Ир, ты что… — я растерялся. — Из-за чего? Из-за этих фоток, что ли? Из-за обоев?
Она посмотрела на меня так, будто я ничего не понял и уже не пойму.
— Ты правда думаешь, что дело в обоях? — спросила она тихо. — Андрей, я просила обои, машину, отпуск, чтобы почувствовать, что мы развиваемся. Стремимся к чему-то. Что ты слышишь меня. А ты каждый раз отвечал: “и так нормально”.
Я хотел сказать что-нибудь, но не знал, какие слова подобрать, чтобы не разозлить её ещё больше.
— Ты живи, как тебе удобно, — сказала Ирина. — Тебе и правда хватает. А мне стало тесно рядом с человеком, которому всё нормально.
— У нас же семья, — выдавил я. — У нас ребёнок.
Ирина кивнула.
— Вот поэтому я и ухожу сейчас. Пока она не выросла с мыслью, что женщине надо просто молчать и радоваться, что мужик в доме есть.
Меня это оскорбило.
— Значит, я какой-то мужик, который вместо мебели в доме? — спросил я глухо.
— Понимай, как хочешь, — сказала она. — А я устала жить с тобой рядом и делать вид, что меня все устраивает.
Она пошла в комнату, начала собирать вещи. Я стоял в коридоре и не понимал, что делать.
Мне казалось, что я же всё делаю правильно.
Я же не лодырь.
Не изменщик.
Не алкоголик.
Я же “нормальный мужик”.
А она собирает сумки.
Ирина ушла через час. Дочка сонная, с рюкзачком, спросила:
— Пап, мы куда? Ты с нами?
Ирина ответила вместо меня:
— К бабушке, солнышко. Папа тут остается.
Я даже не успел ничего сказать.
Дверь закрылась.
И в квартире стало тихо.
Слишком тихо.
Я прошёл в спальню, сел на край кровати и посмотрел на тот самый угол обоев. Прижал пальцем — он снова отошёл.
Я встал, прошёл в коридор и увидел рулоны. Всё ещё стояли там.
И я вдруг понял, что так и не сделал ни одного шага навстречу жене. Всё время успокаивал себя тем, что всё нормально.
А ей было не нормально уже давно.
Что ж, видимо мы слишком разные. Надо признать это и жить дальше. Как-то.